Наталья Ашимбаева

Духовное прикосновение

Дата Дек 1, 16 • Нет комментариев

Наталья Ашимбаева: интенсивность жизни наших литературных музеев очень высока, в них много интересного, много творческих идей. Есть писатель, накрепко сросшийся с...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №32 » Духовное прикосновение

Наталья Ашимбаева: интенсивность жизни наших литературных музеев очень высока, в них много интересного, много творческих идей.

Есть писатель, накрепко сросшийся с Петербургом. Если мы говорим «Петербург», то на язык первым просится дополнение «…Достоевского», не Гоголя или Пушкина, а именно Достоевского. Музей Федора Михайловича был создан в городе только в 1971 году. И с первых дней в нем работает нынешний его директор Наталья Ашимбаева. Мы говорили с ней о музее и о Достоевском в день, когда готовилась выставка, посвященная вдове писателя.

– У Честертона есть шутка: не понимаю посетителей литературно-мемориальных музеев – с придыханием смотрят на ручку, которой Джордж Элиот написала «Мельницу на Флоссе», может, лучше эту «Мельницу…» прочитать?.. Что бы вы возразили гениальному английскому журналисту?

– С большим благоговением на эту ручку смотрят люди, которые наверняка уже прочитали «Мельницу…». На любой выставке мы считаем очень важным показать подлинные мемориальные предметы. Людям всегда это интересно. Есть ощущение странно-материального и в то же время духовного прикосновения к миру писателя. Я сама это чувствую, когда бываю в разных музеях. Почему-то запомнилось, как смотрела в Амстердаме в музее Винсента Ван Гога переписку Винсента с братом Тео. Полумрак в зале, витрины освещены специальным светом, чтобы не выцветали чернила, и плотно исписанные, «живые» листы писем заставляют тебя остановиться в волнении – ты видишь подлинник.

– А много ли осталось подлинных вещей Достоевского?

Музей

Литературные экспозиции устаревают, их необходимо менять в соответствии с меняющимися технологиями и эстетикой. Сейчас в музее работает уже третья экспозиция

– Мало, и тому есть объективные причины. Вдова Достоевского, Анна Григорьевна, покинула Петербург в 1913 году. Сначала она перебралась в Сестрорецк, где работала над своими воспоминаниями, потом уехала на юг, где у нее было имение на черноморском побережье. В 1918 году она умерла в Ялте, вдали от детей и внуков. Все предметы из квартиры, где она жила перед отъездом, были сданы ею на хранение на один из складов на Новгородской улице. После революции произошла национализация архива. С этого склада были изъяты наиболее ценные вещи, а именно рукописи Достоевского, которые в большинстве своем попали в государственные хранилища. А вот предметы быта, те, что по большей части находились в последней квартире Достоевского, обезличились, «рассеялись».

Так и оказалось, что подлинных вещей Достоевского существует в мире очень немного. В нашем музее в прихожей мемориальной квартиры экспонируется шляпа Федора Михайловича, полученная из московского Государственного литературного музея, который передал нам и другие подлинные предметы: икону Богоматерь Всех Скорбящих Радость, принадлежавшую Достоевскому, обручальное кольцо Анны Григорьевны. Это был поистине благородный и щедрый дар музею, который тогда только начинал свое существование.

Важную часть наших фондов составляют памятные предметы, книги, изображения, полученные от внука писателя, Андрея Федоровича Достоевского.

Интересна судьба книжного шкафа Достоевского. Шкаф этот, скорее всего с того самого склада, попал в одно советское учреждение – Высшую партшколу. И там на этом старом ореховом шкафу второй половины XIX века многие годы можно было видеть прикнопленный листок бумаги с надписью «Шкаф Достоевского». Похоже, кому-то стало жалко, что книжный шкаф великого писателя обезличится, и этот «кто-то» оставил такой вот знак. Наш первый директор, Борис Федоренко, каким-то образом узнал об этом. Он приобрел для партшколы два хороших современных книжных шкафа и получил в создающуюся мемориальную квартиру шкаф Достоевского. Теперь этот шкаф стоит в кабинете писателя.

– Наполненный книгами?

– Да. Я была в первом составе сотрудников, когда музей только создавался. Мы собирали библиотеку Достоевского по спискам Анны Григорьевны и по опубликованной Леонидом Гроссманом книге «Библиотека Достоевского». Искали те книги, соответствующие этим спискам, в букинистических магазинах, в обменных фондах библиотек.

– Позвольте еще одно провокативное высказывание, на сей раз Тынянова, даже не высказывание, а рассуждение. Юрий Тынянов не раз писал, что биография писателя абсолютно вторична по отношению к его творчеству и что неплодотворно заниматься биографией писателя, надо заниматься его текстами. «Сколько исследований поэзии Пушкина было заменено исследованием его дуэли» – так писал Тынянов. Как бы вы ему возразили?

– Тынянов был истинный ученый. И как ученого его можно понять: очень часто в сознании людей интерес к творчеству писателя подменяется интересом к фактам его биографии. Мне много приходилось водить экскурсии. Будучи студенткой, например, водила экскурсии по Михайловскому.

Достоевский и Довлатов

Шляпы

Подлинных вещей Достоевского в мире сохранилось немного. Одна из них — шляпа Федора Михайловича — экспонируется у нас, в прихожей мемориальной квартиры

– Вы водили экскурсии по Михайловскому не тогда, когда там работал Сергей Довлатов?

– Немного раньше. Там тогда работал другой писатель, очень хороший, но, к сожалению, малоизвестный, Федор Чирсков. Потом он работал у нас в музее. Естественно, мы были хорошо знакомы. Довлатов бывал в нашем музее, когда он только создавался.

– Кстати, как вы относитесь к звонкому действу под названием «День Д», «День Довлатова»?

– Название «День Д» несколько царапнуло. В нашем городе уже несколько лет празднуется «День Достоевского», в первую субботу июля. Может быть, вы даже видели один из уличных спектаклей, которые традиционно проходят в Кузнечном переулке. Наши коллеги из Музея Анны Ахматовой тоже празднуют «День Достоевского», накануне основного городского праздника, и дали своему событию название «День До». Так что существует уже не первый год название, которое в данном случае («День Довлатова») явилось скорее использованием уже имеющегося.

Да, Довлатов сейчас действительно самый читаемый писатель в России, что, конечно, очень трудно было себе представить в те годы, когда он здесь жил – неподалеку, на улице Рубинштейна, приходил в наш музей, общался с нами. Это было еще до открытия музея, когда основное здание находилось на ремонте, а нам для работы предоставили полуподвальное помещение на Марата, 35, – как нынче говорят, «офис», страшненький такой офис. Мы иронизировали и сравнивали это обиталище с подпольем Достоевского. Когда Довлатов заглядывал в этот подвал в наше отсутствие, то уборщица потом сообщала нам: «Тут без вас приходил большой писатель», имея в виду высокий рост и крупную фигуру Сергея. Теперь все знают, что Довлатов истинно большой писатель.

– Довлатов писатель и впрямь большой, один английский исследователь про него сказал: «Герои Довлатова горят в том же аду, что и герои Достоевского, но значительно веселее». Как вы к этому утверждению относитесь?

– Да. Веселее. Трудно с этим утверждением не согласиться. Остроумный человек этот английский исследователь.

Снова Тынянов и начало музея

"Воскрешение Лазаря"

«Воскрешение Лазаря» (копия с картины Дуччо ди Буонинсеньи, написанной в XIII веке) и Евангелие, раскрытое на главе о воскрешении Лазаря, которую Соня читала Раскольникову

– Как-то мы свернули с возражения Тынянову на биографию Довлатова, давайте вернемся…

– Мне кажется, что такому выдающемуся исследователю, как Тынянов, изучавшему поэтику художественного текста, неприятно было видеть расхожий биографизм, который иногда приобретает бульварные черты. В результате автор «Братьев Карамазовых» интересует публику гораздо больше драматическими фактами биографии (каторга, долги, игра), чем глубиной его художественного мира. И Пушкин для многих уже давно интересен более всего обстоятельствами его дуэли, отношениями с императором и т. д. Конечно, это все очень важно, но плохо, когда факты биографии отделяются от творчества писателя. В этом смысле я понимаю высказывание Тынянова, который был далеко не чужд интереса к биографиям писателей. Он ведь автор биографических романов про Кюхельбекера, Грибоедова, Пушкина. И знаменитая его статья про потаенную любовь Пушкина к Екатерине Карамзиной по степени сенсационности стоит многих исследований пушкинской дуэли.

– Теперь давайте еще один вираж совершим – к тому, о чем вы уже начали рассказывать: когда возник сам музей Достоевского и как менялся за годы своего существования?

– Литературно-мемориальный музей Ф. М. Достоевского открыт 13 ноября 1971 года, а решение о его создании было принято в 1968-м. Об этом успел узнать Андрей Федорович Достоевский, правнук писателя. Он мечтал, чтобы в этом доме, в последней квартире писателя, был создан музей. Незадолго до смерти Андрей Федорович успел познакомиться с решением городских властей о создании музея Достоевского в доме в Кузнечном переулке и оставил духовное завещание о передаче своей коллекции, посвященной Ф. М. Достоевскому, будущему музею. Также он успел в свой последний год, в 1968-м, выполнить волю Анны Григорьевны Достоевской и перенести ее прах из Ялты в Александро-Невскую лавру.

Книги, газеты, некрологи Достоевского, фотографии, памятные предметы – все это по духовному завещанию досталось вновь образованному музею. Стало его первоосновой. Потом мы собирали еще очень и очень многое.

С конца 1968-го по ноябрь 1971 года мы находились в том самом подвале на Марата. Когда здание в Кузнечном вышло из капитального ремонта – можно было переехать, монтировать экспозиции и обустраиваться. Конечно, за годы своего существования музей менялся много и неоднократно. Первая его экспозиция была, мне кажется, очень достойной. Она была сделана замечательной музейной художницей, Татьяной Воронихиной, праправнучкой великого архитектора, построившего Казанский собор. Экспозиция была тщательно проработана, но, конечно, литературные экспозиции устаревают, их необходимо менять в согласии с меняющимися музейными технологиями и эстетическими критериями. А вот мемориальная квартира у нас сохраняется с начала существования музея, хотя, естественно, ее подновляем, ремонтируем.

Сейчас у нас работает уже третья литературная экспозиция. На первых порах жизни музея у нас было очень много странных, по сегодняшним меркам, идеологических препон. Например, нельзя было повесить икону, принадлежавшую Достоевскому, а ведь это один из самых драгоценных подлинных предметов. Но в те времена опасались религиозной пропаганды.

– Понимаю. А почему икон так мало?

– Конечно, в доме были и другие иконы, но сохранилась только эта. Если снять серебряный оклад, то на обороте иконной доски можно прочесть надпись, сделанную неизвестным лицом: «Икона, поднесенная Ф. М. Достоевскому. 1874». Подлинный предмет!

Кстати, в 1970-е годы, на заре существования музея, запреты касались не только религии. Нельзя было, например, «рекламировать чуждые идеи». У нас в разделе «Достоевский и современность» экспонировалась афиша заседания Вольфилы (Вольной философской ассоциации, существовавшей в Петербурге с 1919 по 1924 год), посвященного 100-летию со дня рождения Достоевского, в 1921 году. Выступали блестящие ученые, писатели: А. Белый, А. Штейнберг, Р. Иванов-Разумник, А. Мейер, Б. Эйхенбаум и многие другие. Помню, эта афиша вызвала неприязненное отношение со стороны проверяющих кураторов: нехорошо, идеализм… Такие вещи сегодня кажутся очень странными, но так было. Все меняется в жизни общества, и вместе с этим меняется жизнь музея, принципы подачи материала, дизайн экспозиции и многое другое.

В начале 1970-х появление в Ленинграде музея Достоевского стало очень важным, знаковым событием для интеллигенции и вообще для всех почитателей Достоевского. Наши первые конференции собирали тьму народа, всех желающих послушать доклады невозможно было поместить в зале. Многие приходили послушать философские раздумья Григория Померанца о Достоевском. В зале возникала атмосфера духовного подъема.

Для меня важна художественная сила Достоевского в изображении внутренней жизни человека, который всегда в духовном поиске

Но и сейчас, по прошествии 40 лет, не иссякает интерес к Достоевскому, на наших конференциях всегда собирается большая аудитория.

– Когда музей создавался, в нем работало очень много интересных, необычных, талантливых людей. Федора Чирскова вы уже назвали…

– …Белла Улановская, замечательная писательница, которую печатать начали только во время перестройки…

– Вот про нее я и хотел спросить, в частности про одну ее историю. Она пишет, что офис на Марата, в котором вы располагались до переезда в основное здание, был до этого чем-то вроде зверинца…

 – Это было помещение, которое раньше принадлежало Лензоокомбинату. Там действительно содержались какие-то животные и, наверное, хранились какие-то корма. Соответственно, запах был малоприятный. После зоокомбината помещение досталось нам, будущему музею Достоевского. Досталось вместе с прежней уборщицей, о которой я уже упоминала, Ольгой Павской. Очень интересный человек, с непростой судьбой. Она во время войны в один день получила похоронки на мужа и сына. Жила в Свечном переулке, недалеко от нашего подвала. У нее было безумное количество кошек. А в нашем подвале она приютила ворона с подбитым крылом. Ольга Сергеевна назвала его Федькой, кормила, он жил в заброшенных комнатах, которые мы не использовали. Этот Федька упоминается и в прозе Беллы Улановской, и в художественных воспоминаниях Виктора Кривулина («Охота на мамонта»). В подвал к нам многие захаживали, а поэты Петр Чейгин и Олег Охапкин даже поработали у нас в качестве рабочих, сочетая не слишком обременительный физический труд с интересным общением и возможностью иметь свободное время.

Начало

– Как вы сами стали заниматься Достоевским? Семейное влияние или…?

– Любовь к Достоевскому возникла сама по себе. Никакого семейного влияния не было. Я еще в детстве очень увлекалась Достоевским, прочитала почти все его романы: «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Идиот», немного позже «Бесы» и «Подросток». Дома был серенький десятитомник, вышедший в 1956 году, вот по нему я и знакомилась с Достоевским.

В начале 70-х появление в Ленинграде музея Достоевского стало очень важным, знаковым событием для интеллигенции и вообще для всех почитателей писателя

– Какое произведение Достоевского вам ближе всего, какая книга определила вашу профессиональную судьбу?

– Когда я говорю о своем раннем чтении, то, конечно, «Братья Карамазовы». Что касается профессиональной судьбы, то я сразу решила стать филологом, училась в университете, но не знала, где буду работать. После университета начала преподавать в школе, но проработала только полгода. Не знаю, как бы все сложилось, если бы мне довелось остаться в школе и стать учителем, но в те полгода моей работы все шло очень сложно, я по неопытности не могла удерживать дисциплину в классах. Мучительное было начало. Но совершенно неожиданно, как с неба, пришло «спасение». Моя приятельница, Марина Данииловна Гранина, позвонила и сказала: «Будут открывать музей Достоевского. Дядя Боря будет директором… (Борис Варфоломеевич Федоренко был близок семье Граниных). Ты не хотела бы в этом музее работать? Он будет набирать штат». Я просто онемела тогда у телефона…

– Федор Михайлович Достоевский на помощь пришел…

– Да. Точно. Я даже подумала: не шутка ли это? В первый раз мы встретились с Борисом Федоренко в комитете по культуре: разговаривали, стоя в коридоре у окна. У меня в руках были блокнотик и ручка. И  все. Никакого музея, никакого подвала на улице Марата – тогда вообще еще ничего не было. Федоренко меня проэкзаменовал, расспросил, как отношусь к Достоевскому, что читала. И взял в штат будущего музея. Первый приказ по кадрам нового музея – это как раз обо мне. Вот такая история. Так что повороту в моей судьбе я обязана Даниилу Александровичу Гранину и его дочери Марине.

– Прекрасная история. А школа – прямо по «Братьям Карамазовым»: вы с достоевскими «мальчиками» столкнулись, ощутили, как они над Илюшечкой Снегиревым измывались…

– Думаю, дети были самыми обычными, нормальными, это я тогда не готова была с ними общаться, как Алеша Карамазов.

Образ писателя

Наброски к Роману "Преступление и наказание"

Наброски к Роману «Преступление и наказание» в записной тетради Достоевского

– Каким представлялся Достоевский во второй половине XX века и менялся ли этот образ в дальнейшем? Будет ли восприятие Достоевского изменяться и в будущем?

– Про будущее очень трудно ответить. Мы не знаем, каким оно будет. А вот про прошлое, про советские времена сказать можно. Достоевский был не то чтобы под запретом, однако считался «неправильным классиком», «реакционным». Хотя для многих людей он был очень близким писателем, очень читаемым. Тем не менее у нас в музее есть хрестоматия начала 50-х годов: кого там только нет – и Писемский, и даже Атава-Терпигорев, а вот Достоевского нет. Он был «отодвинут» от читателей. Хотя в первый год оттепели, в 1956-м, вышел десятитомник, где напечатали «Бесов». Но они были опубликованы только в составе этого собрания сочинений, отдельным изданием не выходили. Притом что один из первых памятников, поставленных при советской власти, – именно памятник Достоевскому в Москве, на Цветном бульваре (скульптор С. Д. Меркуров, 1918 год). И в отличие от всех прочих памятников первых лет советской власти, сделанных из бетона, он был из прочного гранита. Сейчас он стоит на Божедомке, напротив музея Достоевского.

– Что в творчестве Достоевского сегодня воспринимается самым важным?

– У каждого есть свой Пушкин, свой Достоевский, и каждый для себя находит что-то наиболее важное. Для меня важна художественная сила Достоевского в изображении внутренней жизни человека, который всегда в духовном поиске. В человеке много такого, чему не подобрать простого рационального объяснения. Но сквозь все падения и кризисы герои Достоевского жаждут веры и света.

– Ну да, зачем Митя Карамазов зашил деньги в ладанку и носил их с собой, а просто не вернул Катерине?

– Конечно, зачем он их таскал с собой, почему не мог отдать? Необъяснимо, но убедительно. Герои Достоевского нередко совершают нелогичные поступки. Подпольный парадоксалист в «Записках из подполья» едко высмеивает рационализм, ему принадлежит афоризм о том, что «дважды два четыре превосходная вещь, но … дважды два пять – премилая иногда вещица». Противоречия и глубины человеческой природы никто не изображал с такой силой, как Достоевский. И самое главное, что все эти сложности и контроверзы Достоевский показывает именно как художник.

Экспозиция и выставки

Стена

Выставка «Перерыть все вопросы в этом романе…», посвященная 150-летию «Преступления и наказания», создавалась как многослойный комментарий к роману

– Музей находится в последней точке жизненного пути писателя, это же его последняя квартира. А удается ли охватить всю его биографию, все творчество?

– Для охвата всего творчества у нас есть литературная экспозиция, где мы рассказываем биографию Достоевского, но главное, говорим о творчестве – от «Бедных людей» до «Братьев Карамазовых». Центром музея является мемориальная квартира, где прошли последние годы жизни Достоевского: с октября 1878 года, когда он вместе с семьей сюда переехал, и до дня смерти 28 января 1881 года. Эти годы были исключительно насыщенными творчески. Именно в период жизни Достоевского в этом доме создавались «Братья Карамазовы». В это время Достоевский достиг апогея славы. К нему тянулись очень многие люди. Достоевского приглашали в царский дворец, он общался с великими князьями, читал для членов царской семьи главы из «Братьев Карамазовых».

Углубленному пониманию произведений Достоевского и его религиозно-философских, общественных взглядов помогают выставки, посвященные отдельным произведениям или более пристальному рассмотрению отдельных моментов биографии. В 2015 году у нас состоялась выставка, созданная к 150-летию романа «Преступление и наказание». Это была одна из самых лучших наших выставок. Называлась словами из черновой рукописи к «Преступлению и наказанию»: «Перерыть все вопросы в этом романе…». Она была создана как глубокий многослойный комментарий к роману. По всему периметру зала размещался весь текст «Преступления и наказания», от первого до последнего слова. Текст романа как главный и неисчерпаемый источник познания замысла автора. А разделами выставки были шесть частей романа и эпилог.

Роман был представлен на выставке как трехуровневая структура. Основным лейтмотивом стал образ Петербурга Достоевского, с его доходными домами, дворами, каналами, мостами, воплощенный по большей части в рисунках Бориса Костыгова, многие годы изучавшего Петербург Достоевского и создавшего великолепные его графические реконструкции. По периметру нижней части стены шли взятые из серии иллюстраций Костыгова к «Преступлению и наказанию» изображения кварталов вокруг Сенной площади, основного места действия романа.

Выставки, посвященные отдельным произведениям или моментам биографии писателя, помогают пониманию его творчества и взглядов на мир

Были представлены очень многие документы, рукописи. Например, подлинный вексель Достоевского (из собрания Пушкинского Дома). Нашли «желтый билет» проститутки, которого никто никогда не видел. Все это – реальный план в огромном количестве примеров.

Но в романе есть и важнейший для понимания его смысла высший, религиозный план. Во время первого знакомства Мармеладова с Раскольниковым их беседа от тяжелых бытовых, жизненных проблем взмывает к теме искупления, Страшного суда. Соответственно этой теме, в верхней части экспозиции была размещена копия фрески Страшного суда из баптистерия во Флоренции. Достоевский был во Флоренции, видел эту фреску, и она его потрясла.

Кульминационной сцене, когда Соня по просьбе Раскольникова читает евангельскую главу о воскрешении Лазаря, соответствовала икона «Воскрешение Лазаря», копия с картины художника из  Сиены XIII века, Дуччо ди Буонинсеньи.

1

Рисунки Бориса Костыгова из серии иллюстраций к «Преступлению и наказанию»

То есть мы постарались передать многоярусность романа, его глубину. На этой выставке можно было находиться очень долго. Она располагала к тому, чтобы рассматривать, вчитываться, внедряться в мир «Преступления и наказания». В мир не только героев романа, но и их прототипов. 

– Вы сказали о прототипах: как-то я никогда в этом направлении не думал. И кто же там кто?

– Например, Катерина Ивановна Мармеладова – это Мария Дмитриевна, первая супруга Достоевского, которую он привез в Петербург из Сибири после каторги и ссылки. Мы для выставки получили в Пушкинском Доме гранки «Преступления и наказания», с которыми работала Анна Григорьевна уже после смерти Достоевского. Своим прекрасным, хорошо читаемым почерком она сделала пометы, важные не только для издателя, но и для исследователей. Вот там она и написала, что Катерина Ивановна больше всего похожа на первую жену Достоевского, умершую от чахотки Марию Дмитриевну. Прямо на полях это написано.

3

Рисунки Бориса Костыгова из серии иллюстраций к «Преступлению и наказанию»

– Тогда получается, что Мармеладов – это первый муж Марии Дмитриевны, спивающийся чиновник Исаев, от которого она ушла к ссыльному Достоевскому?

– Так уж прямо говорить нельзя, но – да, сходство есть. На выставке не только конкретные прототипы были представлены (их как раз не так уж много). Интересен, например, такой герой, как Лебезятников, характерный для 1860-х годов позитивист, нелепая, полукомическая фигура, усердный читатель творений философов-материалистов…

– …который спасает Соню Мармеладову.

– Да. Но для Достоевского он все равно комичен. Лебезятников был показан рисунком П. Боклевского в окружении его кумиров: Чарльза Дарвина, Варфоломея Зайцева, Огюста Конта.

– Насчет Катерины Ивановны и Мармеладова еще можно было догадаться, с кого они «списаны», а вот у следователя Порфирия Петровича нет ли прототипа?

– С Порфирием Петровичем сложно. Прототипов не назвать. Очень сложная фигура Порфирий. Великолепен Смоктуновский в этой роли в фильме Льва Кулиджанова.

2

Рисунки Бориса Костыгова из серии иллюстраций к «Преступлению и наказанию»

– Насчет ролей… Самого Достоевского ведь очень часто играли в кино…

– У нас были два экрана на выставке, и мы показывали фрагменты некоторых сцен из фильмов.

– Из «26 дней из жизни Достоевского» с Анатолием Солоницыным?

– Из «26 дней…» – это на нынешней выставке. Она посвящена Анне Григорьевне Достоевской. А на той выставке, посвященной «Преступлению и наказанию», мы показывали отрывки из экранизаций романа.

Например, сцену с Раскольниковым и Порфирием, соответственно с Георгием Тараторкиным и Иннокентием Смоктуновским. И были сцены из фильма Дмитрия Светозарова, где роль Порфирия сыграл Андрей Панин, а Раскольникова – Владимир Кошевой.

Посетители могли сравнить эти фильмы и разных исполнителей главных ролей.

– Кто, по-вашему, именно Достоевского интересно сыграл в кино?

– В «26 днях…» хорош Анатолий Солоницын. Конечно, нельзя не вспомнить Евгения Миронова в роли Достоевского в известном сериале, поставленном Владимиром Хотиненко. Актер чудесный, хотя сам фильм во многом спорный. 

Вдова писателя и «День Достоевского»

– Обратимся к нынешней выставке, посвященной Анне Григорьевне Достоевской (Сниткиной). Какова ее роль и в экспозиции, и в музее вообще? Например, в музее на Мойке, 12, – культ Натальи Николаевны Гончаровой. Нет ли в вашем музее подобного культа вдовы Достоевского? Все-таки ей посвящены стихи Владимира Корнилова: «Анна Григорьевна Сниткина – горлица среди ворон… Больше российской словесности так никогда не везло».

– Да, Борис Тихомиров, который знает о Достоевском все, даже предлагал на нынешней выставке разместить эти стихи Владимира Корнилова. Но потом решили не обижать других достойных вдов писателей. Достаточно того, что мы воспроизвели запись Анны Григорьевны в альбоме Сергея Прокофьева, в его «Деревянной книге». В эту книгу (у нее обложка была из дерева) предлагалось сделать запись с обязательным использованием слова «солнце». Анна Григорьевна без долгих раздумий написала: «Солнце моей жизни – Федор Достоевский».

Сейчас идет борьба за сохранение Дарового как заповедника. Есть надежда, что этому поможет 200-летие Достоевского, отмечаемое в 2021 году

Культа Анны Григорьевны у нас нет, хотя она достойна всяческого уважения и поклонения. Она была самоотверженная жена и мать, верная помощница Федора Михайловича, великая труженица. После смерти Достоевского всю оставшуюся жизнь посвятила его памяти. Это было ее служение. Она создала первый музей Достоевского в башне Российского исторического музея в Москве, передав туда мемориальные предметы, книги, документы, скульптурные изображения – все свое собрание. Она с такой невероятной пунктуальностью собирала выписки из газет, журналов. В 1906 году выпустила «Библиографический указатель сочинений и произведений искусства, относящихся к жизни и  деятельности Достоевского, собранных в “Музее памяти Достоевского“ в Московском историческом музее, 1846–1903». Это огромный труд. И она исполнила его одна, без всякой помощи.

– Современный музей всегда связан с внемузейными проектами. Какие проекты такого рода были в музее Достоевского и какие есть?

– Конечно, самый яркий проект, выходящий за пределы музея, – уже упоминавшийся «День Достоевского». В этом году он прошел в седьмой раз. Весь Петербург в этот день посвящен Достоевскому. В театрах – спектакли по Достоевскому, в книжных лавках – издания Достоевского, в музеях, библиотеках и галереях – выставки, посвященные Достоевскому. В празднике принимают участие все, кто может и хочет, у кого есть что представить и сказать. Наш музей является центром этого события. Здесь, в Кузнечном переулке, происходит театрализованное действие «Достоевский на Кузнечном». На улице, около музея, ставится подиум. Переулок декорируется, преображается в улицу времен Достоевского. На подиуме идет спектакль. Перед зрителем проходит парад героев Достоевского, разыгрываются сценки, хорошо продуманные и поставленные с помощью профессионального режиссера, хореографов, с тщательно подобранной музыкой. В спектакле сочетаются драматизм и ирония, что вполне в духе Достоевского. Это зрелище пользуется огромным успехом у публики, которая независимо от погоды не расходится весь день.

У церкви Сошествия Святого Духа в селе Моногарово (недалеко от Дарового) на маленьком кладбище был похоронен отец писателя - Михаил Андреевич Достоевский

У церкви Сошествия Святого Духа в селе Моногарово (недалеко от Дарового) на маленьком кладбище был похоронен отец писателя — Михаил Андреевич Достоевский

– Есть ли у вас связи с музеем Достоевского в Старой Руссе?

– Конечно есть. С музеями Достоевского и в Старой Руссе, и в Омске, где Федор Михайлович находился в заключении. Музей в Омске посвящен не только Достоевскому, но и многим сибирским, омским писателям и поэтам, однако центральная его часть – Достоевский. Мы поддерживаем отношения с музеями Достоевского всюду, где они существуют: в Новокузнецке, Семипалатинске. И в подмосковном селе Даровое, расположенном в 13 верстах от Зарайска. Это имение было куплено отцом Достоевского, Михаилом Андреевичем, врачом больницы на Божедомке. Здесь Достоевский в детстве проводил лето.

Сейчас идет борьба за сохранение Дарового как заповедника. Там есть энтузиасты, наши друзья, доктор филологических наук, профессор Коломенского университета Владимир Викторович и Альбина Бессонова. Они создали некоммерческую организацию «Заповедное Даровое» и бьются за то, чтобы эта зона с прилегающими к Даровому памятными природными объектами получила официальный статус заповедника. Есть надежда, что этому может помочь приближающийся юбилей Достоевского – 200-летие со дня рождения, которое будет отмечаться в 2021 году во всем мире.

Сейчас к Даровому все ближе подступают коттеджи: земля в Подмосковье ценится высоко. Энтузиасты ведут раскопки на территории усадьбы. Недалеко от Дарового расположено село Моногарово, где сохранилась в полуразрушенном состоянии церковь Сошествия Святого Духа. Восстановление этой церкви как главного мемориального объекта «земли детства» Достоевского – важнейшая часть забот сотрудников «Заповедного Дарового». Рядом с церковью – маленькое кладбище. На этом кладбище похоронен отец писателя, правда, точное место могилы неизвестно. Сейчас там установлен кенотаф с надписью: «Здесь был похоронен Михаил Андреевич Достоевский».

Остро стоит вопрос об останках Марии Федоровны Достоевской, матери писателя, которые до сих пор не перезахоронены. Она умерла в 1837 году и была похоронена на Лазаревском кладбище в Москве, как раз недалеко от того места, где сейчас находится музей Достоевского. Кладбище в 30-е годы сровняли с землей, уничтожили. Останки наиболее известных людей перезахоранивали. Михаил Михайлович Герасимов, ученый, который занимался восстановлением лиц по черепу, тогда взял череп Марии Федоровны для создания реконструкции, а скелет забрали в университет, поместили в Антропологический кабинет. Так и остался этот скелет на долгие годы в Антропологическом кабинете Московского университета в качестве экспоната, став собственностью университета. А череп исчез…

– Скелет матери Достоевского до сих пор в Антропологическом кабинете университета?

– Сейчас уже нет. Как раз энтузиасты из Дарового стали добиваться того, чтобы останки матери великого писателя наконец перезахоронили по-человечески. Вся загвоздка – в формальностях. Если в учреждении что-то хранится, то это числится в инвентарной книге, имеет музейный номер и списать это крайне сложно – целая бюрократическая одиссея. Добились в конце концов – церковь подключили и добились. Наступил момент, когда группа исследователей Достоевского вместе с правнуком писателя Дмитрием Достоевским поехали в Антропологический кабинет с небольшим таким гробиком, сложили в него косточки Марии Федоровны и отвезли в Зарайск. В Зарайском кремле, в соборе, в приделе Марии Египетской, отслужили положенную церковную службу, но хоронить не стали, потому что была идея идентифицировать останки Михаила Андреевича и к ним уже подхоронить Марию Федоровну. С тех самых пор ее останки так и стоят в соборе. Вопрос с их захоронением пока не решен, и надо бы его решить поскорее.

Дела музейные

– Вы бывали в западных литературных музеях, чем они отличаются от наших?

– Много музеев «хороших и разных». Замечателен музей Гюго в Париже. В Англии музей Джейн Остин в ее усадьбе – маленький такой, прелестный домик. Музей Байрона в его поместье, где по дорожкам расхаживают павлины… Когда-то, много лет тому назад, замечательный норвежский исследователь творчества Достоевского Гейр Хетсо на одной из наших конференций сказал слова, которые я люблю повторять: «В России литературный музей – это что-то совершенно особенное, замечательное, чудесное». Хотя наши музеи, может быть, и не всегда обладают такими возможностями, таким современным оборудованием, как великолепные западные музеи.

Спектакль

Самый яркий проект, выходящий за пределы музея, — это, конечно, «День Достоевского», который в этом году прошел уже в седьмой раз.
На фото: Актер Владимир Калганов в роли Раскольникова в театральном действе «Достоевский на Кузнечном» (июль 2013 года)

В музее Джейн Остин я спросила: «Как вам удается постоянно экспонировать рукописи?» Мне ответили: «На стекла витрин нанесено специальное покрытие, которое не позволяет им выцветать». У нас в некоторых музеях такое покрытие тоже есть. Но все равно мы боимся надолго выставлять рукописи. А в те времена, когда я видела это в Англии – в 1998 году, в техническом отношении у нас в большинстве музеев все было совсем убого. За это время многое в наших музеях, конечно, изменилось к лучшему. И дело даже не в новых технических возможностях. Интенсивность жизни наших музеев очень высока, в них много интересного, много творческих идей, что подтверждают музейные конкурсы, фестивали. В этом смысле я отдаю нашим музеям предпочтение перед зарубежными.

– Главные сегодняшние проблемы музейного дела в России – какие они?

– Главные проблемы музейного дела в России те же, что и у страны в целом. Нас, например, очень мучают всевозможные бюрократические процедуры. Это тяжелая и неплодотворная часть нашей жизни. Часто получается, что до начала творческой работы нужно пройти такое количество предварительных стадий, бюрократических согласований, заполнения многих бумаг, что руки опускаются. Разросшаяся бессмысленная бумажная стихия очень усложняет жизнь музеев. Это одна из серьезных проблем, и не только для музеев.

Можно говорить о проблемах финансирования, но если сравнить с 90-ми годами, когда не было ничего, когда музеи оказались просто нищими, то сейчас мы в финансовом отношении живем несравнимо лучше. Однако недостаток финансирования культуры все же остается.

Хочется, чтобы культуру поддерживали более масштабно, ведь именно культура вносит вклад в формирование положительного образа России, способствует укреплению дружеских международных связей.

Хочу вернуться к уже прозвучавшей теме приближающегося 200-летия Достоевского в 2021 году. Этот юбилей будет очень широко отмечаться и в России, и за рубежом. Все музеи и учреждения, связанные с именем Достоевского, изучением и сохранением его наследия, в том числе, конечно, и наш, должны тщательно подготовиться к этой дате и получить при поддержке государства новые возможности для развития.

Никита Елисеев

Благодарим Литературно-мемориальный музей Ф. М. Достоевского за предоставленные фотографии

Похожие сообщения

Комментарии закрыты.

Наверх
X