Абел Аганбегян

Без инвестиций не будет роста

Дата Окт 13, 16 • Нет комментариев

О причинах кризиса в России и своем видении выхода из него журналу «Управление бизнесом» рассказал Абел Аганбегян, академик РАН, заведующий кафедрой Российской академии...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №31, Наши спикеры, Экономика » Без инвестиций не будет роста

О причинах кризиса в России и своем видении выхода из него журналу «Управление бизнесом» рассказал Абел Аганбегян, академик РАН, заведующий кафедрой Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, один из самых уважаемых экономистов России, известный далеко за ее пределами.

– Четверть века мы пытаемся создать стабильную экономику. И в последнее время я не раз слышал, как люди называли эти 25 лет временем упущенных возможностей, потерянным временем. Народ явно устает от разницы между словами политиков и результатами. Почему у нас не получается создать устойчивую экономику? Китай за то же время оказался много успешнее…

– Придется вспомнить нашу недавнюю историю. Мы начали переход к рыночной экономике в 1992 году. В отличие от Китая и всех прочих стран мы вступили на этот путь в совершенно необычных и крайне тяжелых условиях. Распалась страна, которая представляла собой единый народно-хозяйственный комплекс. С Китаем такой беды не приключилось.

Далее – мы начали переход к рынку в условиях кризиса. Никто с этим не столкнулся. Ухудшаться экономика СССР начала с 1987 года, а в 90-м разразился кризис – экономика упала на 2%, в следующем году – уже на 8%, а потом и вовсе развалилась. Многие хозяйственные связи порвались, и в 1992 году мы «упали» примерно на 15%. Кроме того, страна была в жутком финансовом состоянии. Наша переменная власть – как вы помните, несколько руководителей сменили друг друга, – израсходовала все золотовалютные резервы, а мы были страной, которая импортировала продовольствие, особенно много зерна. Мы стали жить в долг, но отдавать было нечем. Это был период, когда резко понизились цены на нефть, газ и экспортная выручка сократилась. Мы стали наращивать внешний долг. Кризис был не только внутренний, но и внешний. Магазины опустели. Возник неорганизованный черный рынок, и начался глубокий социальный кризис.

Мы были страной милитаризованной, жили во враждебном капиталистическом окружении и производили огромное количество вооружений. В оборонной промышленности СССР работало 9 млн человек. В ходе демилитаризации мы прекратили производство на большинстве оборонных заводов, и численность занятых в этой промышленности сократилась до 2 млн человек. Семь миллионов оказались не нужны. А это были самые высокооплачиваемые и высококвалифицированные кадры.

Абел Аганбегян

Наша стагнация 2013-2014-го и рецессия 2015-2016 годов — рукотворны. Мы сами их во многом создали
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Я дружил с Новосибирским авиационным заводом, работая в Сибири 25 лет – до 1985 года, когда Михаил Горбачев перевел меня в Москву. Представьте себе завод, на котором трудились 20 000 рабочих, огромный аэродром, испытательная станция. Целый район города на его балансе находился. Завод выпускал самые современные самолеты, применялись уникальные станки, потому что работали с титаном и особыми алюминиевыми сплавами. И вдруг заказы прекратились. Я видел в цехе незаконченные самолеты. И чтобы как-то спастись, завод приступил к производству моторных лодок из алюминия, посуды, оборудования для пищевой промышленности. Но для этого 20 000 человек не нужно.

Попытки провести конверсию военного производства провалились, потому что требовались огромные инвестиции: смена оборудования, освоение новых изделий при обучении кадров, налаживание сбыта. А мы – в глубоком кризисе. А что такое кризис? Это острый дефицит денег. Поэтому миллионы людей просто оказались на улице.

СССР вошел в так называемый трансформационный кризис – смену формаций, очень трудный и болезненный процесс коренных преобразований. Длился наш кризис до 1998–1999 годов. С 1990-го до 1998-го ВВП упал до 56% к уровню 1989 года и снизился в 1,8 раза, промышленность сократилась в 2 раза, сельское хозяйство – в 1,9, инвестиции – в 4 раза. В кризис всегда больше всего снижаются инвестиции. Самые низкие социальные показатели пришлись на 1999 год: реальные доходы сократились в 1,9 раза в сравнении с 1990-м, безработица достигла 11 млн человек – 13% от всего активного населения страны.

С 1999 года началось оживление промышленности в результате девальвации рубля в 4 раза, что сильно стимулировало импортозамещение. В 1998 году взлетели импортные цены, а за ними на 82% подскочили внутренние, которые в следующем году выросли еще на 37%. В 2000 году нам повезло с ценами на нефть – они поднялись вдвое. Мы получили дополнительные валютные доходы, которые способствовали экономическому росту. Подъем длился до третьего квартала 2008 года включительно. В ходе десятилетнего подъема ВВП вырос на 90%, промышленность – на 80%, сельское хозяйство – на 50%, инвестиции – в 2,8 раза. Напомню, что в кризис инвестиции упали в 4 раза, так что докризисный уровень достигнут все-таки не был. Но ВВП немного превзошел уровень 1989 года. Реальные доходы населения за 2000–2008 годы увеличились в 2,3 раза и на 30% превысили уровень 1989 года. Однако произошло это главным образом потому, что численность населения сократилась и увеличилась доля потребления в ВВП, так как фонд накопления и обороны резко сжались.

Уровень жизни улучшился. Но в основном за счет роста доходов зажиточных семей: реальные доходы у 20–30% увеличились в два и более раз, что привело к резкому росту разрыва между слоями населения. Если в советское время 10% богатых получали на душу населения доходов в три раза больше, чем 10% бедных, то теперь эта разница стала 16-кратной. Поэтому фактически у 50% населения реальные доходы не увеличились, а у значительной части населения даже уменьшились. Однако люди получили свободу выбора работы, продуктов, поездок за границу.

В 2008 году нас поджидал циклический кризис как часть глобального. Но мы довольно быстро из него выкарабкались – с 2010 по 2012 год восстановили докризисные показатели и даже немножко, на 3–5%, их превзошли. И тут началась стагнация 2013–2014 годов, а после введения санкций и снижения цен на нефть со второй половины 2014 года Россия ввалилась в рецессию. Сейчас мы находимся примерно на уровне 2008 года, может быть, на несколько процентов получше.

Оборудование

Самый огромный денежный мешок — банковские активы, которые равняются 83 трлн рублей. Это больше ВВП России

Если в 1989 году Россия (не беру весь СССР) равнялась по экономике примерно 55% Союза, по населению – 50% и занимала по ВВП 3-е (по паритету покупательной способности) после США и Японии место, то в 1998 году она перекочевала на 10-е, а в результате подъема 1999–2008 годов поднялась до 6-го места – после США, Китая, Индии, Японии и Германии, но выше Великобритании, Франции, Италии, Бразилии. Среди достаточно развитых стран мы занимаем 43-е место по ВВП на душу населения, примерно 50-е – по уровню реальных доходов. Мы уступаем развитым странам, нескольким государствам с переходной экономикой, а из бывших республик СССР – Эстонии. В общем, по некоторым ключевым показателям мы неплохо выглядим.

Как расценивать эти достижения: как упущенное время или как немалые достижения при совершенно патовой ситуации? Конечно, я оборачиваюсь назад, проигрываю все, что было сделано, и прихожу к выводу, что могло быть много лучше. Но это с высоты накопленного опыта. Мы ведь никогда не переходили к рынку – 70 лет жили при другом строе. У людей была совершенно иная психология. Преобразование сознания – очень трудный переходный процесс, который, кстати, еще не завершен…

Что касается Китая, который вы упомянули как пример успеха, достигнутого за то же время: думать, что там все лучше и удачнее, неправильно. Китай в три раза уступает нам в размере ВВП на душу населения. У нас ВВП на душу населения по паритету покупательной способности достигает 22 000 долларов, в Индии – около 3000, а в Китае – примерно 8000 долларов. Китай – это ведь не только Шанхай или Гонконг. Это – наличие огромного бедного сельского населения и населения в небольших городках, особенно в западной части страны. Безусловно, с Китая можно брать пример во многих отношениях, но думать, что он что-то завершил, неверно. Его трудности еще впереди. Китай пока все-таки слаборазвитая страна, а мы среднеразвитая.

Рукотворный кризис

– Какая-то странная ситуация сложилась. Весь мир, в принципе, очень неплохо себя чувствует. Мы единственные, кто переживает рецессию и, судя по экономическим показателям, пока не собираемся выбираться.

– Наша стагнация 2013–2014-го и нынешняя рецессия 2015–2016 годов – рукотворны. Мы сами их во многом создали. Связаны они с тем, что модель экономического роста, которой мы придерживались и которая работала в условиях высоких цен на нефть и газ, совершенно непригодна, когда нужно перестроить экономику, сделать ставку на высокотехнологичные, инновационные отрасли, то есть коренным образом поменять ее структуру. И поэтому, как сказал Владимир Путин на Экономсовете 25 мая этого года, если эта модель сохранится, то в лучшем случае мы будем иметь нулевой рост. У нас выход только один – нам нужно изменить модель экономического роста, а для этого нужны структурные реформы.

– Но структурные реформы – дело не быстрое…

– Безусловно, структурные реформы за год не провести и экономический рост не раскрутить. Но наметить систему мероприятий, многое поменять необходимо до 2020–2025 годов, если мы хотим выйти на 4–5% роста в год. Мне бы, честно говоря, очень хотелось, чтобы программа начала работать быстрее. Люди устали ждать, и это чувствуется все сильнее.

– Не так давно нам сообщили о взятии курса на создание «экономики роста». Насколько это возможно?

– Экономический рост возможен, если мы проведем модернизацию нашего хозяйства, технологическое обновление действующего производства, разовьем высокотехнологические, инновационные отрасли и за счет этого коренным образом изменим структуру нашей экономики и экспорта, в котором нефть, газ и уголь занимают почти 70%, а должны составлять не более 20% – максимум 30%. Нужно способствовать развитию высокотехнологичных отраслей, росту их конкурентоспособности, чтобы новая продукция с высокой добавленной стоимостью продавалась.

Кабина пилота

Мы умеем создавать инновационные вещи, но плохо умеем тиражировать их, использовать
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Помимо этого необходимо от нынешней политики снижения инвестиций, которые за последние три года сократились на 16%, перейти к политике инвестирования и всяческого стимулирования инвестиций. Кстати, именно политика снижения инвестиций стала главной причиной перехода к стагнации и рецессии. Ведь сокращение происходило в основном по линии государственных инвестиций: госкорпораций, госбанков и бюджетов всех уровней. По всем этим линиям у нас инвестиции за 2013–2016 годы снизились в среднем на 30%. При этом частные инвестиции увеличились на 10%, но они не смогли компенсировать выпавшие деньги.

Свою роль сыграл и огромный отток капиталов, начавшийся в 2008 году, когда изменились условия хозяйствования. В том году ушло больше, чем пришло,
на 133 млрд долларов, в 2011-м, год перевыборов президента, – еще 80 млрд, в 2014-м, год начала санкций, отток составил еще 151 млрд долларов. Уже восьмой год идет этот отток капиталов. Всего же из страны бежало денег больше, чем пришло, – 700 млрд долларов. Это половина нашего ВВП в рыночных ценах с учетом нынешнего курса рубля и доллара. Из-за этого курса, кстати, серьезно упала экспортная выручка – она достигала 530 млрд долларов. В нынешнем году, наверное, будет меньше 300 млрд долларов. А это все, как вы понимаете, недофинансирование экономического роста.

Экономический рост нуждается в активном финансировании. Если вы хотите расти, вы должны старое оборудование выкинуть, а новое установить, создать новые производства, расширить наиболее высокотехнологичные и эффективные отрасли. На все это нужны деньги.

Много точек потенциального роста

– Чтобы инвестировать, надо знать куда. У нас есть такие точки роста?

– Россия – не на задворках цивилизации. Нельзя сказать, что у нас все и везде плохо. Много плохого, слаборазвитого, конечно, но в любой сфере, которую ни возьми, всегда найдется и светлое пятно. Сельское хозяйство – одна из самых отсталых отраслей, молочная отрасль самая плохая. У нас средний надой молока составляет 3600 литров на корову в год за период лактации, а на Западе он начинается с 6000.

Мы покупаем племенной скот в Германии за безумные деньги. Но у нас, например в Ленинградской области, средний надой на корову в сельскохозяйственных организациях на 300 литров выше, чем в Германии. У них – 7300, а в Ленинградской – 7615. Более того, в этой области есть хозяйства, в которых коровы дают 12 000 литров. Таких хозяйств нет ни в Германии, ни в Швейцарии – на родине знаменитой молочной швицкой породы. В Ленинградской области, в Пушкине, находится Всероссийский научно-исследовательский институт генетики и разведения сельскохозяйственных животных. А мы покупаем коров в Германии, где доля племенного скота ниже, чем в Ленинградской области.

Точкой роста может быть производство синтетических материалов и композитов. Россия ведь лучшая страна по сырью и условиям для нефтехимии. При этом сегодня мы занимаем далеко не первые места в мире по уровню их развития.

Мы могли бы развить самолетостроение. Первая наша попытка – SuperJet – не очень удалась. Эта машина не стала высококонкурентным самолетом. А вот МС-21, который в конце этого года поднимется в воздух на испытания, – машина мирового класса, серьезный конкурент Boing-737 и А-320. Половина авиационного парка мира представлена этими самолетами. В МС-21 композиционных материалов больше, чем у его конкурентов. Он на 28% шире Airbus, в проходах два человека могут легко разминуться. В нем больше посадочных мест. Он дальше летает, потому что легче, – 5500 км, а его конкуренты – 4500–5000 км и даже меньше. Он стоит около 80 млн долларов, а те – более 100 млн. Мы умеем создавать инновационные вещи, но плохо умеем тиражировать их, использовать. Россия – страна колоссальных возможностей. Поэтому я оптимист насчет нашего будущего. В Татарстане, например, никакой рецессии не наблюдается. Регион успешно развивается. Есть, конечно, недостатки, как и везде, но в целом очень хорошие показатели, и практически по всем сферам.

Деньги для инвестирования есть

– Вы говорите, что для создания «экономики роста» нужны инвестиции. Но последние годы наши руководители довольно доходчиво говорят, что денег нет.

– В стране денег много. Их надо использовать. Самый огромный денежный мешок – банковские активы, которые равняются 83 трлн рублей. Это больше ВВП России. Поразительно, что из этих средств инвестиционный кредит составляет всего 1,1 трлн рублей. Из всех инвестиций в нашу экономику отечественным банкам принадлежит всего 5,9%. В Германии и США банкам принадлежит 30 и 50% инвестиций соответственно. В развивающихся странах во главе с Китаем – больше 20%. Причем норма инвестиций, то есть доля инвестиций в ВВП, в нынешнем году у нас равна 17%, а у них – 30–35%. Поэтому развивающиеся страны растут со скоростью 5% в год, а мы – 0%.

В экономически развитых странах ежегодные темпы роста достигают 1,5–2%, потому что у них норма инвестиций в основные фонды – 20%, в «экономику знаний» – главную составную человеческого капитала – 30%. У нас же удельный вес вложений в «экономику знаний» (НИОКР, образование, информационные и биотехнологии и здравоохранение) в ВВП – 14%. Для сравнения: в Европе – 30%, в США – 40%, в приличных развивающихся странах – 20%. В СССР, кстати, тоже было 20%.

Вообще существует два главных фактора роста – инвестиции в основной и человеческий капиталы. Сейчас развитие экономики во многом определяется ростом именно «экономики знаний».

– Как же увеличить объемы инвестиций?

– Не просто увеличить, а форсированно инвестировать – прежде всего за счет средств инвестиционного кредита. Для этого надо часть банковских средств превратить из коротких денег в длинные. Можно взаимообразно использовать половину золотовалютных резервов, которые сейчас равны около 400 млрд долларов, ежегодно направляя на инвестиционный кредит с окупаемостью 5–7 лет по 15–20 млрд долларов. 200 млрд резервов оставить для обеспечения финансовой безопасности, а остальное брать и возвращать.

Наше государство не должно другим странам – наш внешнеэкономический долг равен 3%. С такой кредитной историей мы спокойно можем каждый год занимать по 15–20 млрд долларов на инвестиции и использовать эти средства тоже в виде инвестиционного кредита, то есть с возвратом. Не проедать, а инвестировать. Можно поощрить компании больше вкладывать в свое развитие, например освободив от налогов ту часть прибыли, которую они инвестируют. Сегодня они вкладывают немного – треть прибыли. Можно было бы также перейти к ускоренной амортизации. Это дало бы еще 1–2 трлн рублей инвестиций.

Нужны сильные стимулы, в том числе налоговые каникулы, освобождение от таможенных пошлин, возмещение части процента на инвестиционный кредит и так далее, для тех сфер, где инвестиции предпочтительнее при технологическом обновлении, развитии инновационных отраслей, импортозамещения, экспорта готовой продукции, ввода жилья экономкласса. Красивыми словами и призывами дело с мертвой точки не сдвинуть.

За счет государства невозможно поднять экономику, потому что государство не является обладателем главных денег. Сумма государственных денег, весь консолидированный бюджет, в 2,5 раза меньше, чем активы банков. Нужно создать условия, чтобы банки слезли с денежных мешков и начали инвестировать: снизить процентную ставку, а для этого необходимо опустить инфляцию. Этим пора заняться всерьез – составить и реализовать президентскую программу, рассчитанную, скажем, на снижение инфляции за 3 года до 3% и ключевой ставки ЦБ – до 4%.

Предположим, вы беретесь переоборудовать свое действующее производство, а это означает, что вам предстоит демонтировать старые станки, остановив производство. Можно с вас в это время брать налог? У вас и так трудности. Вам же нужно зарплату платить, переобучать персонал. Потом, после завершения модернизации, вы покажете рост. Ну дайте людям возможность переоборудовать производство! Дайте им налоговые каникулы на то короткое время, за которое они модернизируются. Или: вы строите новое высокотехнологичное производство. Вам нужны огромные деньги, а я хочу с вас получить налоги. Что я делаю? Я препятствую вашему строительству, реализации ваших планов. Нужны стимулы развития высоких технологий, экспорта готовой продукции, развития «экономики знаний», информационных технологий. Стимулы сильные, временные, которые потом окупятся.

Конечно, все будет не так просто. Когда мы начнем инвестировать и расти, масса предпринимателей, госчиновников захотят примазаться, отщипнуть, откусить кусочек. Известно же, что делают чиновники, когда начинается, например, строительство дороги – увеличивают стоимость земли. Значит, потребуются институциональные реформы, чтобы не допустить этого. Вы начинаете развивать жилищное строительство, вводить по 10–15% нового жилья – нам ведь нужно до 2020 года удвоить ввод дешевого жилья. А кому принадлежат местные фирмы, которые подключают к воде, теплу, электричеству, газу? Очень часто чиновникам, их друзьям, родственникам. Несомненно, они будут пытаться побольше взять с вас, местные власти заставят вас развивать социальную инфраструктуру, детский садик построить. А должно быть наоборот. Если вы строите жилье экономкласса, следует для вас налог снизить, а на элитное жилье увеличить. Если вы организуете торговую сеть, где товары в полтора раза дороже, то ваш налог должен быть существенно выше, нежели с магазинов с низкими ценами. Поощрять надо, если государство хочет, чтобы цены не росли.

Мир двести лет развивает рынок. Все уже придумано, а мы пытаемся свое изобрести, оригинальное, плодя глупости. Нигде в мире нет такой глупой системы пенсионного обеспечения, как у нас, – государство платит пенсии. Да разве можно 40 млн пенсионеров сажать на шею государства? За счет чего вы еще собираетесь поддерживать бесплатную медицину, образование, вооруженные силы? Вы найдите где-нибудь государство, в котором человек, построивший особняк за миллион долларов, платит за недвижимость копейки, где богатый платит налог меньше бедного. Мы нуждаемся в структурных реформах, чтобы эффективно снимать препятствия на пути экономического роста.

– Вы прикидывали, сколько нам необходимо средств, чтобы прилично расти?

– По нашим расчетам, жизненно необходим рост инвестиций 8–10% в год. В этом случае к 2020 году мы повысим долю инвестиций в ВВП в основной капитал и «экономику знаний» до 23% в каждую. А если сохраним эти темпы, то к 2025 году увеличим их до 30%. К 2020 году мы сможем рассчитывать на 3% роста ВВП, а к 2025 году темпы экономического роста составят 5% в год. Более того, если мы начнем вкладывать в 2017 году, то уже к концу 2018-го вполне сможем получить около 2% роста. А это дополнительно 1,5–2 трлн рублей, которые можно пустить на увеличение реальных доходов населения. Только при такой политике мы сможем все больше опираться на собственные источники средств и приумножать их.

– Чтобы поменять экономическую политику, нужна политическая воля. А вот ее присутствие как-то незаметно. Мы продолжаем секвестировать бюджеты и отпугивать инвесторов нашей непредсказуемостью.

– Воля выражается в том, что принято решение разработать необходимые меры. Созданы три комиссии. Одну возглавляет Алексей Кудрин. Она базируется в Центре стратегических разработок. Наша академия помогает им. Комиссию Столыпинского клуба возглавил Борис Титов, уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей. И, наконец, правительственная комиссия на базе Минэкономразвития. Все программы сойдутся у президента, видимо, в начале будущего года. Выберут ли какую-то одну или сформируют на их основе единую программу, как все будет и когда, гадать не станем. Но совершенно очевидно, что подход к решению поставленной задачи очень серьезный. Привлечены лучшие силы, какие есть в стране. И есть понимание, что по-прежнему жить мы не можем.

Все, конечно, непросто. Одно дело очертить общие контуры, другое – разработать конкретные меры. В 2018 году выборы президента. Я полагаю, что кандидату нужна будет весомая программа. Вероятно, к этому моменту все и будет готово. Но повторюсь, мне бы хотелось, чтобы смена инвестиционной политики произошла как можно быстрее.

Александр Сычев

Похожие сообщения

Комментарии закрыты.

Наверх
X