Сергей Цыпляев. Экономика России медленно останавливается

Дата Июн 3, 13 • Есть комментарии

«Экономика России медленно останавливается» ЕБРР снизил вдвое первоначальный прогноз по росту ВВП в России Сохранение социальной модели «непогрешимый вождь и племя»...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №9, Наши спикеры » Сергей Цыпляев. Экономика России медленно останавливается

«Экономика России медленно останавливается»

ЕБРР снизил вдвое первоначальный прогноз по росту ВВП в России
Сохранение социальной модели «непогрешимый вождь и племя» делает невозможным скачок России в постиндустриальную, инновационную фазу развития, считает Сергей Цыпляев, президент Фонда развития республиканских традиций и институтов «Республика», член Комитета Гражданских инициатив.
Сергей Алексеевич Цыпляев
Окончил физический факультет ЛГУ, Академию народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации. Кандидат физико-математических наук.
В 1989–1992 годах – народный депутат СССР, член Верховного Совета СССР, секретарь Комитета по обороне и государственной безопасности Верховного Совета СССР.
С 31 августа 1992 года по 29 января 2000 года – представитель Президента Российской Федерации (Б. Ельцына) в Санкт-Петербурге.
В 2000–2003 годах – президент холдинга «Гема-Питер».
С 2000 года – президент Фонда «Республика».
Действительный государственный советник Российской Федерации 3 класса.

  • Сергей Алексеевич, как вам видится кипрский дефолт по прошествии нескольких месяцев?

– Кипр был оффшором в рамках Европы. Властям его давно говорили – вы плохо кончите, мы готовы вам помочь, но только в обмен на прозрачность и контроль вашей деятельности. Но товарищи (предыдущее правительство было коммунистическое), отвечали «нет», в результате в какой-то момент эта «отмывочная база» схлопнулась.

Сильнее всего там пострадали российские и британские инвесторы. Последние – по привычке пользоваться Кипром, как бывшей колонией. Из наших – кто-то туда деньги вывозил, а кто-то уводил свой бизнес под кипрскую юрисдикцию, чтобы его обезопасить. Поэтому там есть деньги российских компаний и кипрских компаний, которые в значительной степени являются российскими. По некоторым оценкам, из 70 млрд евро около 40 млрд – российские.

Как оказалось, судьбой Кипра крайне озабочены две стороны – ЕС, что понятно, поскольку речь идет о еврозоне, и Россия. Мы с изумлением узнали от премьер-министра, что там, помимо частных денег, лежат государственные и на острове построен наш финансовый центр. Говорим, что будем строить в Москве, а строим там. Почему-то все компании, которым доверено реализовывать наши глобальные проекты типа Северного и Южного потоков, Штокмановского месторождения, зарегистрированы в оффшорах (в кантоне Цуг в Швейцарии, на Кипре и т. д.). Как-то все это не соотносится с патриотическими призывами к бизнесу: «Даешь все сюда! Никакого оффшора!»

Выяснилось, что наши государственные банки, открыв на Кипре филиалы, кредитовали избранных по европейским ставкам. То есть для всей страны – жесткий арктический кредитный климат, а в автономном кипрском округе для приближенных – комфортный субтропический.

Государство не должно спасать частные структуры, но спасает. Получается, прибыль достается им, а когда появляются убытки, они национализируются

Реакция Кремля была ситуативная, где-то приближающаяся к истерике. Пошли специальные совещания у президента. Было впечатление, как будто рухнула наша отечественная банковская система. Но спасение частных структур не должно входить в функции государства, хотя это периодически делается. Получается, что прибыль достается одним, а когда появляются убытки, они тут же национализируются. В 2011 году на спасение кипрской экономики из бюджета РФ уже было изъято 2,5 млрд евро. Надо понимать, что, скорее всего, – безвозвратно. Хорошо еще, что на второй кредит не пошли, хотя киприоты просили 5 млрд.

  • Кипр не единственный остров сокровищ. Не будет ли и в других оффшорах разыграна кипрская карта?

– Британские Виргинские острова, Каймановы острова – оффшоры еще есть. Но все идет к тому, что и до них очередь дойдет. Первый шаг в этом направлении был сделан, когда американцы стали выворачивать наизнанку швейцарские банки, чтобы они не помогали своим вкладчикам скрываться от налогов. Следующим стал скандал вокруг немецких чиновников и бизнесменов. Там оказался замешан Лихтенштейн. Тогда просто выкрали файлы с необходимой информацией о том, кто и каким способом увел деньги из страны. Это целенаправленная борьба с оффшорами, и она нас затронет.

Конечно, ненормально, что деньги госструктур и частных лиц выводятся из отечественной экономики и крутятся во благо зарубежной, но если туда уходят люди с деньгами и вещами, это говорит о том, что в стране очень неблагополучно с законодательством, правами собственности, сколько бы нас ни убеждали в обратном.

  • Сакраментальный вопрос: что делать?

Предыдущий президент хорошо сказал: нужно перестать «кошмарить» бизнес. Вот и надо это сделать

– Предыдущий президент правильно сказал – нужно перестать «кошмарить» бизнес. Однако вместо этого идет процесс по Навальному.

Посмотрим суть дела: купили лес по одной цене, продали за большую. В вину вменяется то, что, заплатив продавцу меньше рыночной цены, украли лес на эту большую сумму.

Если Навального все-таки осудят по такой трактовке, тогда легко будет обвинить любого человека, занимающегося торговлей. По сути, это будет означать, что розничная торговля в нашей стране – вне закона, преступление.

Любая сделка всегда имеет разницу – это оплата собственной деятельности, аренды магазинов, доставки, поиска покупателей. Да и вообще, если рыночную цену начнут определять прокуратура, следственный комитет, то экономике будет плохо…

При опросе, проведенном Babson College, London Business School и ВМШ СПбГУ, были получены такие данные: только 2,2% граждан хотят заводить собственное дело, всего же в 2012 году свой бизнес имели 4,3%.. Это очень плохой симптом. Если так, то кто будет в стране экономику развивать? Чиновник? Он не в состоянии создавать предприятия, управлять ими. Наемные менеджеры – мы опять все сделаем государственным? Но опыт показывает, что их эффективность не очень велика. Отрыв управления от собственности обсуждается в США как острейшая проблема акционерных обществ, приводящая к неэффективному расходованию денег.

Предприниматель рассматривается как временно гуляющий на свободе преступник. «То, что вы на свободе – не ваша заслуга, а наша недоработка»

Нам нужно менять отношение к людям, которые занимаются предпринимательством. У нас и обществом, и государством предприниматель, в основном, рассматривается как временно гуляющий на свободе преступник. «То, что вы на свободе – не ваша заслуга, а наша недоработка».

Многие достаточно разумные люди говорят: поднимать дело – себе дороже, лучше пойдем в наемные работники – 8 часов отработал и спи спокойно. В отличие от предпринимателя, который и вечером думает, где завтра взять деньги, как заплатить людям и аренду, где разместить товар, как минимизировать потери? Как отбиться от наседающих-наезжающих? И все это не остановить, голова работает в круглосуточном режиме, это становится образом жизни. Поэтому мало кто решается на свое дело, и это становится большой общественной проблемой.

В Латвии проводился опрос. Родителей спрашивали, кем они хотят видеть своих детей. Несколько последних лет в топ-5 всегда был предприниматель, присутствовал экономист, юрист, банковский работник, всплывал архитектор, но никогда – чиновник.

Опросы в России показывают совсем другую картину – даже 50% студентов хотят работать чиновниками. Но чиновник занимается перераспределением общественных благ и в лучшем случае обеспечивает условия работы, он сам ничего не производит. А если не будет производящей среды, то чиновнику нечего будет делить и не на что есть. Однаок молодое поколение выбирает «делить», а не «производить».

Эту нездоровую ситуацию надо менять. Следует раскрепостить инициативу, ценить людей, которые в состоянии брать на себя ответственность, организовывать, создавать.

Необходимо установить жесткий гражданский контроль над всеми силовыми структурами, чтобы не допускать постоянного заламывания рук бизнесу.

Должны быть независимый суд, стабильные условия владения собственностью – все, что побуждает людей организовывать производства. Без этого страна нежизнеспособна. Нужно разъяснять, что предпринимательская деятельность для России не менее важна, чем военная доблесть. Потому что без этого собственно и защищать будет нечего.

  • Многие специалисты и эксперты говорят о том, что осенью нас накроет новая волна кризиса.

– Не волна. У людей есть понимание, ощущение, что экономика страны медленно, но верно останавливается. Прогноз Европейского банка реконструкции и развития, который достаточно благосклонно смотрит на нас, на этот раз неутешителен – он снижен вдвое: с 3,6% до 1,8% роста ВВП. Нефть и газ стоят на более-менее фиксированном уровне, а вся остальная часть экономики разваливается. Это не волна, а медленное сползание вниз.

Наша экономика все больше становится сырьевой. Если на рубеже XX–XXI веков доля сырья в экспорте приближалась к 50%, то сейчас перевалила за 70% и продолжает расти. Ситуация драматическая: мы являемся сырьевым поставщиком уже не только для Европы, но и для Китая, откуда получаем в большом количестве не только товары легкой промышленности, но и продукцию машиностроения. Мы закупаем у китайцев машины, они у нас – сырье.

  • …хотя Россия проходила индустриализацию намного раньше Китая.

– Мы проходили ее в 30–50-е, Китай – сейчас. У страны есть возможность пройти индустриализацию только один раз. Потому что индустриализация – это кардинальное изменение структуры общества, вовлечение в производство женщин, вычерпывание трудовых ресурсов деревни, которые становятся не очень требовательной рабочей силой на производствах. Некоторые, может быть, помнят по рассказам родителей, как те работали в городе за койко-место в общежитии и какие-то минимальные деньги на еду. Эта колоссальная масса людей и создает первичный старт для индустриализации.

Сегодня за зарплату китайского работника наши люди работать не будут. В Китае же две трети населения – крестьяне. Это гигантский резервуар рабсилы для индустрии.

В чем наша историческая проблема: мы провели индустриализацию, которая за небольшим исключением была направлена на рост военно-промышленного комплекса. Когда времена изменились, были предприняты запоздалые попытки провести конверсию ВПК, но не получилось. Тут нужно было заменить «мозги» предприятию, потому что производить серийную гражданскую продукцию – это совершенно другая философия. В итоге ВПК оказался невостребованным, и сегодня в стране индустрии особенно-то и нет. Холодильники не делаем, утюги не делаем, про компьютеры я вообще не говорю.

Мы оказались откатившимися в доиндустриальную фазу, и перед страной стоит вызов. Индустриальная ниша плотно занята Китаем и Индией, которые производят на мировой рынок колоссальное количество дешевой продукции уже достаточно удовлетворительного качества, поскольку туда были вложены иностранные технологии, они многому научились, конкурировать с ними тяжело.

Прыгать сразу в постиндустриал? Но инновации, высокие технологии – это свобода творчества, она требует другой культурной среды и даже другого общественного устройства. Должна быть экономика, которая способна воспринимать новое. Да и инновационная ниша тоже несвободна. В первую очередь, там есть США.

На мировом рынке мы становимся сырьевым придатком стран не только с развитой, но и с развивающейся экономикой. Если продолжать плыть по течению, как мы это делаем, то сырьевой экспорт достигнет 90%, и все будет ориентировано на сырьевую экспортную экономику. Под эти условия начнет деформироваться и общество – образование, культура и др. Люди, которые создают творческий продукт, будут не востребованы и уедут в Европу, Америку, а скоро уже и в Азию.

На этой проблеме нужно полностью сосредоточиться. И тогда возвращаемся к пункту первому – надо наводить правовой порядок, закон должен быть един для всех. Все силовые структуры должны быть посажены на достаточно короткий поводок гражданского контроля.

Другая проблема, хотя с этим многие будут и не согласны – надо открывать экономику и говорить: все, кто может что-то производить, приходите и создавайте предприятия, мы будем всячески содействовать, привносите сюда новые технологии.

Как только у нас появляется иностранное предприятие, мы сразу кричим, что оно будет нашу прибыль присваивать! Но главное, что оно будет создавать здесь рабочие места, внедрять технологии, прививать определенные культурные навыки. Без этого невозможно развиваться.

Драматизм нашего положения не осознается – мы дискутируем, какую форму надеть, какой учебник истории написать, обсуждаем проблемы величия страны

Мне кажется, драматизм нашего положения плохо осознается страной в целом и политической элитой в частности. Выступления руководителей государства полны оптимизма, мы дискутируем, какую форму надеть, какой учебник истории написать, обсуждаем проблемы величия страны.

Экономика становится глобальной. Люди, капиталы, технологии, материалы, сырье – все перемещается по миру. Мир – сообщающийся сосуд: стоит где-то завинтить гайки, и бизнес уходит в другое место, унося налоги. Пример тому Франция. Сегодня государства вынуждены бороться за предпринимателя, лучших людей. А мы их прессуем. Выигрывает тот, кто создает лучшие условия для активных, талантливых людей, все остальное придет за ними.

У нас много сырья, будем диктовать миру свою волю? Но в экономике выигрывает тот, кто производит конечный потребительский продукт самым эффективным способом – лучшего качества с наименьшими затратами. Это те, кто владеет передовыми технологиями, у кого работают лучшие специалисты. Сырье же покупается на глобальном рынке. А кто скажет: «Сырье мое!» и закроет страну, тот умрет на этом сырье, потому что люди не пьют нефть, не питаются газом, не одеваются в железо – им нужен конечный продукт.

  • А мы, по-вашему, на какой стадии развития? Например, к ВТО мы присоединились как развитая страна.

– После войн 1905–1914 годов и революции мы провалились в позднее рабовладение, и сейчас постепенно с огромным трудом из него выбираемся. Пока мы находимся на поздней феодальной стадии. У нас есть сословия, для которых разные законы, тем не менее, у нас есть рынок, частная собственность – это признаки позднего феодализма.

У нас хуже всего получается модернизация социальной системы, можно сказать, не получается вовсе. Каждый раз мы хотим сделать лучше, а воспроизводим одну и ту же социальную модель: непогрешимый вождь и племя. Бессменные главы партий, творческих союзов руководят до полного физического изнеможения. Сохранение упрощенной социальной модели – это огромная проблема и тормоз нашего развития.

Как писал Максимилиан Волошин, «не в первый раз с мечтами о свободе мы строим новую тюрьму».

Эту дорогу – переход от примитивной организации общества к более сложной, основанной на свободе, сотрудничестве, уважении – проходили многие страны. В новейшей истории мы знаем два потрясающих эксперимента: Южная и Северная Корея, ФРГ и ГДР. Части одного народа с общей историей, традициями оказываются в разных условиях, выбирают и строят разные социальные модели, и результат отличается колоссально!

  • А что ждет нас? По-вашему, какой сценарий наиболее вероятен?

– По большому счету, сценариев два. Первый вариант – если победит страх перед миром, перед конкуренцией, желание закрыть страну. В этом случае – резервация. Это дорога к вырождению, уход страны с траектории влиятельной державы на обочину истории. В перспективе – продолжение распада российской империи с возможным форсированным эндшпилем в случае военной авантюры на манер 1905–1914 годов.

Второй вариант – если мы смело входим в глобальный мир, используем наши лучшие качества (умение выживать в сложнейших условиях, высокий общий уровень образования), подавляем в себе худшие (например, воровство и пьянство). Опираясь на колоссальные ресурсные возможности, мы занимаем достойную нишу в индустриальном укладе и сельском хозяйстве, сохраняемся в ведущей группе интеллектуальных производителей. Это позволит нам оставаться влиятельной страной, но без амбиций «править миром», «указывать путь народам».

Казалось бы, выбор очевиден. Но первый сценарий инерционный, для его наступления просто ничего не надо делать и продолжать вспоминать о былом величии. Второй – патриотический проект, который потребует колоссального слаженного труда всех граждан, всех структур общества, честной и квалифицированной работы управляющего класса. Выбор за всеми нами, и времени на размышление остается все меньше.

Ирина Кравцова

Россия – единственная страна мира, у которой почти весь крупный бизнес (около 95%) зарегистрирован в оффшорах: большая часть фирм, входящих в «Базовый элемент», включая «РусАл», ОАО «Западно- Сибирский металлургический комбинат», ОАО «Нижнетагильский металлургический комбинат», ОАО  «Новокузнецкий металлургический комбинат», ОАО «ХК Металлоинвест», ОАО «Северсталь», ГМК  «Норильский никель», крупнейшая угольная компания СУЭК, «Уралкалий», «Мечел»,  компании «АльфаГрупп» и т. д. (http://kprf.ru/dep/gosduma/ activities/116486.html)

Похожие сообщения

3 комментариев Сергей Цыпляев. Экономика России медленно останавливается

  1. Майя:

    Здравствуйте Сергей Алексеевич. Очень рада что могу к вам обратиться.Читаю все про Вас и ваши статьи которые мне попадаются. Очень интересно. Скажите-так с чего конкретно можно и нужно начать. Конкретно чтобы Вы сделали. Второй вопрос-скажите.почему Европа нас не слышит.почему воспринимает нас как малышей- плохишей.?

  2. Владимир:

    Майя не надоело Вам задавать один и тот же вопрос.Автор вышел в бизнес так же ,как и все, кто в те годы работал в бизнесе: уходил от налогов, серые схемы,зарплата в конвертах и т.д.
    А теперь говорит об этом как о недостатках нашей жизни.Кто как не комерсанты 90-х построили экономику страны.

  3. анатолий:

    здравствуйте сергей алексеевич где вы сейчас как с вами связаться совсем не видно новых людей была надежда на прохорова да и та иссякла неужели опять выборы 2016 будут зависеть от команды чурова

Добавить комментарий

Наверх
X