Не черная дыра: о сельскохозяйственной продукции

Дата Май 16, 16 • Нет комментариев

Олег Сергиенко: в нынешних условиях можно только много и упорно работать, что мы и делаем Племенной завод «Красногвардейский» работает сразу по нескольким направлениям:...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №28 » Не черная дыра: о сельскохозяйственной продукции

Олег Сергиенко: в нынешних условиях можно только много и упорно работать, что мы и делаем

Племенной завод «Красногвардейский» работает сразу по нескольким направлениям: производство молока, говядины и выращивание зерна. В этом году на предприятии стартовала программа по строительству дополнительных ферм для увеличения объемов производства молока. О том, как санкции повлияли на сельское хозяйство, какие направления являются наиболее перспективными, как сотрудничать с иностранными партнерами, журналу «Управление бизнесом» рассказал директор ПЗ «Красногвардейский» Олег Сергиенко.

– Что сегодня представляет собой предприятие?

– Наше предприятие развивает три направления: молочное и мясное животноводство и товарное производство зерновых культур. Ежегодно мы производим около 12 000 тонн молока, 400 тонн говядины и выращиваем более 10 000 тонн зерновых. Дойное стадо составляет 1050 коров, мясное – 800 коров и бычков, в прошлом году мы засеяли 2500 га зерном, а в этом планируем уже 3500 га. Поставки зерна идут на Гатчинский комбикормовый завод, там же закупаем и комбикорма. А молоко уже много лет реализуем на завод «Галактика», с руководством которого у нас сложились хорошие человеческие и деловые отношения.

Несколько лет назад мы также производили картофель, но отказались от этого направления по экономическим и организационным причинам. Дело в том, что себестоимость производства иногда оказывалась дороже цены реализации. Кроме того, это трудозатратные технологии, и в плане техники и оборудования мы отстаем от Запада. А использование по большей части человеческого ресурса было невыгодно. Как раз после отказа от картофеля мы пришли к производству зерна. Оно более технологично и в большей степени поддается контролю, чем выращивание картофеля.

Многие хозяйства вынуждены ограничивать себя в белковых кормах из-за их дороговизны. Мы ограничены только здоровьем коров, чтобы лишнего им не дать (Чтобы увеличить, кликните на фото)

Многие хозяйства вынуждены ограничивать себя в белковых кормах из-за их дороговизны. Мы ограничены только здоровьем коров, чтобы лишнего им не дать
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Картофелехранилища отремонтировали под хранение зерна, решив вопросы с гидроизоляцией и кондиционированием. Несколько лет назад построили финскую зерносушилку, в 2015 году еще одну и сейчас строим третью. Каждая из них, мощностью 100–150 тонн ежесуточной очистки и сушки зерна, обеспечена газом, хотя раньше они работали на дизельном топливе. Переводом зерносушилок на газ мы занимались полтора года. В итоге себестоимость сушки зерна уменьшилась в 3–3,5 раза. Кроме того, собственная зерновая база позволила снизить стоимость комбикормов.

Кстати, именно наше предприятие первым в Ленинградской области стало выращивать рапс. Сначала засеяли 50 га, рисковали, но получили урожай, и уже сегодня объем производства рапса полностью покрывает наши потребности. Это техническая культура, которую мы применяем для кормления собственного дойного стада. Сначала делали это аккуратно, потому что продукт очень жирный. Но затем воспользовались рекомендациями Белорусской академии сельского хозяйства, и результаты оказались отличные. Врачи отметили улучшение здоровья животных и повышение качества и объемов производства молока. Мы получаем хорошие привесы у молодняка, у коров блестят и шкурка, и глазки. Это сказалось и на экономике: себестоимость производства несколько снизилась. Надеюсь, в этом году при хорошем урожае сможем себя круглогодично обеспечивать собственными белковыми кормами. Они втрое дешевле, чем покупные, на которые идет огромное количество наценок. Многие хозяйства вынуждены ограничивать себя в белковых кормах из-за их дороговизны. Мы ограничены только здоровьем коров, чтобы лишнего им не дать.

– Почему тогда до сих пор другие хозяйства не занимались рапсом?

– Считается, что у нас зона рискованного земледелия. Я начал 6 лет назад изучать, как регионы, которые находятся в одинаковом с нами климатическом поясе, выращивают рапс. Да, рапс более трудозатратен, чем обычное зерно, но заниматься им возможно. Мы поставили мини-завод немецкой компании Florapower по переработке 4 тонн семян рапса в сутки. После этого заказали у этой же компании систему фильтрации, которая позволила производить высококачественное масло и поставлять его в Европу. В итоге 8–9 месяцев в году обеспечиваем себя рапсовыми жмыхами, а также продаем рапсовое масло, в том числе и за границу. В Европе товар привязан к валюте, осенью мы продавали его по одной цене, а весной – уже по другой, оно подорожало на 20%. Это хороший бизнес. И завод мы уже окупили. Теперь планируем вдвое увеличить его мощность, до 8 тонн в сутки. В общем, система заработала, и мы поняли, что можно это направление развивать. Другие хозяйства уже начали готовить землю для выращивания рапса. Думаю, потом пойдут по нашему пути, строя заводы по переработке.

– Какова сейчас рентабельность производства молока?

Мы заняты развитием существующих направлений. Думаем о переработке зерна, возможно, будем производить комбикорм, построив небольшой комбикормовый завод (Чтобы увеличить, кликните на фото)

Мы заняты развитием существующих направлений. Думаем о переработке зерна, возможно, будем производить комбикорм, построив небольшой комбикормовый завод
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Рентабельность производства молока составляет около 10–14% с учетом государственных субсидий. Но надо понимать, что в животноводстве «работает» много факторов. Например, у нас есть молочная и мясная фермы, но производство мяса сейчас убыточно. Однако по соглашению с комитетом по агропромышленному комплексу правительства Ленинградской области мы должны производить и то и другое, не снижая объемов.

С молоком ситуация несколько иная. Мы многое сделали для снижения себестоимости молока, в том числе и за счет развития зерновой базы. У нас своя система кормления, своя роботизированная технология содержания животных, жесткий ветеринарный контроль. К минимуму сведен человеческий фактор, когда доярка может быть не в настроении и плохо помыть вымя, неправильно подоить. С роботами такого не бывает. Это позволяет получать продукцию высшего сорта, которая дороже первого или второго.

– А как же кадровый вопрос? Говорят, в сельском хозяйстве не хватает специалистов…

– Специалистов действительно не хватает: трактористов, операторов и других квалифицированных кадров. Молодежь не настроена идти работать на фермы, воспринимает сельское хозяйство как нечто нестатусное, не слишком чистую работу. Да и специфика сельского хозяйства такова: работаешь без выходных и праздников, рабочий день ненормированный. Мало кто без любви к делу готов жертвовать своим образом жизни. Хотя средняя зарплата на нашем предприятии неплохая – свыше 36 000 рублей.

– Кстати, как вы сами пришли работать на предприятие?

– Завод был основан в 1966 году. Мой отец работает здесь с мая 1985-го. Помню день, когда он получил приказ руководить этим хозяйством – до этого работал главным агрономом в «Красной славянке». Я пришел работать в 2010 году. Родители уже в серьезном возрасте, и отец предложил мне продолжить его дело. Я попробовал – и затянуло. Мне нравится расти, развиваться, что-то улучшать, придумывать новые решения.

 – Вы говорили, что у вас есть планы по модернизации. Расскажите об этом подробнее.

Племенной завод "Красногвардейский" первым в Ленинградской области начал выращивать рапс и сегодня полностью покрывает свои потребности в нем (Чтобы увеличить, кликните на фото)

Племенной завод «Красногвардейский» первым в Ленинградской области начал выращивать рапс и сегодня полностью покрывает свои потребности в нем
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Модернизацией мы начали заниматься с 2008 года, когда были внедрены роботы шведской компании DeLaval. С тех пор все дворы реконструировали и модернизировали, переведя все оборудование на шведское, в том числе и системы доения. Это очень удобная система: с одной программой и единым центром управления. В 2015 году начали думать, куда расти и развиваться дальше. Летом при поддержке комитета по АПК вышли на «Росагролизинг». Представители компании приезжали к нам в хозяйство, изучали наши возможности. И прошлой осенью запустили проект, цель которого за 3–5 лет увеличить дойное стадо на 800 голов. Общий объем инвестиций в проект составляет 250 млн рублей. Заключили договоры на составление проектно-сметной документации, подводку инженерии, нулевые работы по строительству новых дворов. Летом начнется строительство. Первый двор на 408 голов мы запустим в конце осени, второй – в конце 2017 года. В общем, надеемся вписаться в проектную сумму.

Кстати, развивая зерновое направление, за счет программ с «Росагролизингом» обновили свой технический парк на 180 млн рублей. Для производителей есть много программ, которые позволяют это сделать. Но и здесь существуют свои тонкости. У «Росагролизинга» заключены договоры с заводами на поставку техники. Если в этой технике импортных составляющих сверх определенного объема, то она уже не подпадает под программы.

– Вообще, высока ли доля импортной составляющей в производстве? На сколько она выросла после скачка курса валют?

– Точную цифру назвать сложно, но импортная составляющая есть. Поскольку мы полностью оборудованы шведской техникой, то все запчасти и механизмы импортные. Есть вещи, которые мне непонятны. Например, на обслуживании от шведской компании работают россияне, но зарплата их привязана к евро. Я пытался оспаривать этот пункт, но мне тяжело, потому что в Ленинградской области мы единственные в таком объеме используем оборудование DeLaval.

Также у нас импортные тракторы, комбайны, оборудование к технике, плуги, зерносушилки, машины, погрузчики и т. д. Все они комплектуются импортными запчастями. Российское машиностроение, к сожалению, еще не полностью удовлетворяет потребности сельского хозяйства. Кроме того, импортную технику мы закупали в течение долгих лет, а в свое время это было эффективнее, чем закупать российскую. Безусловно, сейчас обслуживание этой техники выросло в цене.

Более того, мы сами занимаемся осеменением, а высокопродуктивное семя тоже импортное. На импортное семя высокопродуктивных быков мы перешли 4 года назад. В итоге если раньше надои были 8 тонн на корову, то сейчас – больше 10 тонн. Конечно, помимо этого работали над улучшением кормовых смесей, здоровьем животных, условиями содержания.
Но более качественная генетика, безусловно, играет важную роль. На рынке уже есть семя с потенциалом по надою 18–19 тонн молока с коровы в год.

– То есть строительство селекционно-генетического центра, которое запланировано во Всеволожском районе, – это перспективный проект? Будет пользоваться спросом у производителей?

– Это очень перспективно, причем как для растениеводства, так и для животноводства. Многое зависит от того, какие деньги будут вкладываться в проект, какие ученые будут там работать. Но государство обещало поддерживать такие проекты, и надеюсь, так оно и будет. Это будущее сельского хозяйства.

– А как складываются отношения с банками? Ваши коллеги рассказывают абсурдные истории. Например, весной просят кредит на осенние посевные работы, а после того как эти работы прошли, уже зимой, им приходит отказ – якобы не донесли какие-то документы.

Хорошие привесы у молодняка сказываются и на экономике: себестоимость производства снизилась (Чтобы увеличить, кликните на фото)

Хорошие привесы у молодняка сказываются и на экономике: себестоимость производства снизилась
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Последние два года мы не брали «длинных» кредитов, а в прошлом году и вовсе поругались с одним из банков, который без всяких оснований поднял на 4% ставку по уже заключенным договорам: если мы брали краткосрочные кредиты под 12–13%, то нам в одностороннем порядке повысили ставку до 16–17%. Причем другим предприятиям, у которых дела идут не так хорошо, как хотелось бы, ставку подняли на 3%. В итоге мы досрочно погасили несколько кредитов.

Теперь политика банков поменялась. Раньше мы подавали заявку и долго ждали решения, убеждали, что платежеспособны и надежны как заемщик. А сейчас банки к нам приезжают и предлагают свои продукты. Более того, они даже отыгрывают ставки обратно. Если еще зимой мы обсуждали одну ставку по краткосрочному кредиту, то в апреле при заключении договора она упала на 0,5%.

– Но условия получения кредитов ужесточились?

– Это правда, кредиты дают только под личное поручительство. Я закладываю свою квартиру, когда получаю кредит для предприятия, а раньше закладывал квартиру родителей. Причем, если брать 20 млн рублей, надо предоставить залоги на 40 млн рублей. Если говорить об инвестиционных кредитах, то даже при их субсидировании государством эффективная ставка получается слишком высокой – 6–7%. Сегодня рентабельность не позволяет их брать.

– А как же новые меры поддержки сельхозпроизводителей? Например, компенсация 20% прямых затрат на проект?

– Звучит хорошо, но это «нерабочая» история. В прошлом году мы начали проект, в нынешнем – строительство. Подать документы, чтобы получить эту компенсацию, сможем только тогда, когда наши здания будут приняты в эксплуатацию. А запустимся мы полностью только к концу 2017 года. То есть от начала проекта до его полной реализации пройдет примерно 2 года. Закон о компенсации принимается на год, и неизвестно, будет ли продлен. Должно случиться
какое-то чудо, чтобы предприятие успело сделать все за один год, я таких примеров не знаю.

Кроме того, мы решили не кредитоваться в банке, а заимствовать средства через «Росагролизинг». Он рассматривает проект «под ключ» – строительство, закупка скота и всей линейки техники. То есть речь идет о работе по замкнутому циклу. Мы посчитали, что это гораздо выгоднее. И дело не только в процентной ставке, но и в государственных дотациях на покупку оборудования и племенной скот.

– Многие производители налаживают собственную переработку. Есть у вас такие планы?

– Такие мысли есть, это перспективное направление, но на него надо много времени и сил. Однозначно мы придем к этому. На рынке востребованы сыры и натуральная качественная продукция. Люди готовы платить в разы дороже, например, за литр молока – 100 рублей, если оно натуральное и хорошего качества, без пальмовых жиров и сухого молока. Такого продукта действительно не хватает. Но мы заняты развитием существующих направлений. Думаем о переработке зерна, возможно, будем производить тот же комбикорм, построив небольшой комбикормовый завод.

– Кстати, разговоры о пальмовом масле, которое якобы вредит здоровью, или о сухом молоке, которое добавляют в натуральное, насколько оправданны?

– Пальмовое масло применяют многие заводы, если не все – что у нас, что за рубежом. Насколько оно качественное? Не знаю. Пока ученые не понимают, какой вред оно может нанести здоровью. Точки зрения совершенно разные. Так же и с сухим молоком. Проблема в том, что и сухое молоко, и пальмовое масло – дешевая составляющая и серьезно сбивает цену на натуральные продукты. Например, разбавляют натуральное молоко сухим, и это удешевляет конечный продукт, но еще и дискредитирует производителя. Хорошая продукция не может быть дешевой.

– На ваш взгляд, оправданны ли прогнозы по снижению объема инвестиций в отрасль на фоне экономического кризиса?

– Надеюсь, этого не произойдет. Хотя многие говорят, что сельхозпроизводителям будет работать еще сложнее. Переработчики уже жалуются, что покупательная способность падает. Но, с другой стороны, есть дефицит собственной молочной продукции на внутреннем рынке России, а в мире – дефицит зерна, которое мы экспортируем. Так что объемы надо наращивать, а уж как в этом поддержать производителей, пускай думают наверху.

– Какие меры поддержки нужны производителям, чтобы они вкладывались в развитие?

Мер поддержки достаточно. Многие хозяйства из года в год увеличивают объемы производства, планируют дальнейшее развитие (Чтобы увеличить, кликните на фото)

Мер поддержки достаточно. Многие хозяйства из года в год увеличивают объемы производства, планируют дальнейшее развитие
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Мер поддержки достаточно. Многие хозяйства из года в год увеличивают объемы производства, планируют дальнейшее развитие. Это вопрос конкурентоспособности. В нынешних условиях можно только много и упорно работать, что мы и делаем. Отрасль ощущает себя непросто, но паники нет ни у меня, ни у коллег. Все равно уверенность в завтрашнем дне чувствуем. Например, с заводом «Галактика» мы работаем больше семи лет, а на Гатчинский комбикормовый завод давно поставляем зерно. С руководством заводов у нас сложились хорошие отношения, и надеемся, так будет и дальше. Они нас никогда не подводили ни с приемкой сырья, ни с оплатой, и закулисных игр не было.

– Эмбарго и санкции позитивно сказались на отрасли?

– Главный плюс эмбарго заключается в том, что у руководства страны мысли поменялись в нужную сторону: надо поддерживать сельское хозяйство стабильно и хорошо. Это вовсе не черная дыра, в которую сколько ни вложишь, все мало, а важнейшая стратегическая отрасль. Я рад, что в относительных величинах уровень государственной поддержки отрасли оставили в этом году на уровне 2015-го. Хотя ситуация в экономике непростая, направление это перспективное и его нужно и можно развивать, тем более что объем поддержки не снижается.

– Говорят, что в Европе и даже в Белоруссии поддержка сельского хозяйства куда сильнее, чем у нас…

– Недавно в нашем хозяйстве был министр сельского хозяйства Белоруссии, и я не заметил, судя по разговору, что государство там вкладывает в сельское хозяйство больше средств, чем у нас. Тем не менее та же белорусская продукция остается дешевле отечественной, хотя ее нужно не только произвести, но и привезти сюда, отдать в сети, где будет еще наценка. Это фантастика.

Елена Шулепова

В печатной версии название статьи — «Не черная дыра» (журнал «Управление бизнесом», № 28, май, 2016 г.)

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X