Яков Паппэ

Кризис в наших головах: о путях развития экономики

Дата Мар 1, 16 • Нет комментариев

Россия пропустила технологический сдвиг и тратит время и ресурсы на поддержание военно-политического влияния в мире вместо создания эффективной экономики. О кризисе,...
Pin It

Главная » Банки и Финансы, Журнал «Управление Бизнесом» №26, Наши спикеры, Экономика » Кризис в наших головах: о путях развития экономики

Россия пропустила технологический сдвиг и тратит время и ресурсы на поддержание военно-политического влияния в мире вместо создания эффективной экономики.

О кризисе, нынешнем самочувствии российской экономики и возможных путях ее вывода из стагнации к росту рассказал журналу «Управление бизнесом» главный научный сотрудник Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН Яков Паппэ.

– Нынешний кризис, который, если не брать во внимание краткосрочные и, в общем-то, не слишком впечатляющие подъемы, продолжается уже почти десять лет. Ощущение, что все как-то затягивается. СМИ, как в больничной палате, следят за дерганием пульса цен на нефть, курса рубля и гадают, сколько больной еще протянет.

– Политики, чиновники, эксперты, которые так описывают ситуацию в России или мире, по-моему, либо обладают плохим зрением, либо занимаются пропагандой. А СМИ либо не разобрались, либо им нужны жареные новости. Я вижу ситуацию иначе. Нет ничего необычного ни в кризисе 2008–2009 годов, ни в экономических трудностях последних лет. Никто ведь не отменял законов циклического развития капиталистической экономики. Хотя в начале – середине 2000-х годов рост был настолько долгим и динамичным, что многие, особенно молодые, экономисты сочли, что с циклами покончено и найден рецепт бескризисного роста.

Ничего подобного. Тот подъем, хотя и очень мощный, был всего лишь циклическим. Закончился он в 2008–2009 годах резким спадом, из которого все выходили по-разному. Европейский союз – хуже, США – лучше, Китай – по-особому, Индия – лучше всех.

Яков Паппэ

Яков Паппэ
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Рост в 2010–2012 годах был коротким и слабым, затем произошел такой же небольшой спад, но уже с 2014 года в мировой экономике появились явные признаки нового подъема. И опять у всех все по-разному. США в 2015 году показали 2,5% прироста ВВП. Для них это очень хорошие показатели, говорю как бывший экономист-международник с большим стажем. ЕС растет вдвое медленнее, что неудивительно: помимо политических проблем, там не решена ключевая экономическая задача, это «подтягивание» Юга – Греции, Испании, Португалии – до уровня Севера.

Но казавшийся очень опасным долговой кризис в этих странах преодолен, и это большое дело. Если не брать чистую политику, то угроза новой стагнации или спада сегодня в ЕС не стоит. Другое дело, что судьба всех развитых стран на обозримую перспективу – значительно более низкие в среднем темпы роста, чем в 2000-х, в лучшем случае 2–3%. New norm, «новая норма» – так назвали экономисты эти показатели еще 6–7 лет назад.

– Но ведь Китай, ставший одной из крупнейших экономик, сильно тормозит. И как полагают, это торможение непременно скажется на мировом самочувствии.

– Китай нащупывает вариант развития своей экономики уже как большой и зрелой, а не как развивающейся. Он перешел в лигу среднеразвитых экономик, у которых темпы всегда снижаются. Впрочем, китайцы так сильно раскрутили маховик, так вдохновлены своими достижениями и так
хотят богатеть, что по инерции эта страна еще долго может демонстрировать приличный рост.
Добавим к этому, что экономическая политика властей до сих пор выглядела там весьма грамотной, а другие страны едва ли посмеют ставить ему палки в колеса. Наиболее серьезные проблемы, которые предстоит решать Китаю в обозримый период, – демографические, причем совсем не те, которыми нас пугали в ХХ веке, а прямо противоположные. Население страны будет сокращаться, а еще быстрее – стареть.

Хуже всего обстоят дела с ростом, как ни странно, в экономике Японии. Она уже пару десятилетий находится в состоянии, которое считают стагнацией. Но, похоже, уже к середине 90-х годов Япония достигла такого уровня производства и потребления, что количественный рост ей уже не очень-то и  нужен. Население почти не растет и стареет, и национальная экономика работает главным образом на повышение качества его жизни.

– Хорошо. Если и Китай вас не настораживает, то рост плохих долгов на Западе и в развивающихся странах, согласитесь, пугающий сигнал? По словам Уильяма Уайта, бывшего главного экономиста Банка международных расчетов, европейские банки признали наличие «непроизводительных» кредитов на 1 трлн долларов. На развивающихся рынках долги составили 185% ВВП, а в странах ОЭСР – 265%. Мы еще помним, как лопнул недавний пузырь и в Штатах рушились банковские гиганты. Всем тогда было страшновато.

– И что?

– Кредиторы предъявят векселя. Мировая экономика не может не дернуться.

– Они предъявят, а их пошлют. И они пойдут туда, куда их пошлют. Дернется не экономика, а финансовая система. Дернутся те люди, которые вложили деньги в облигации должников. Пузыри были всегда. Они надувались и сдувались, на них делались и терялись огромные деньги. Это естественная форма движения финансовых рынков. Но могу вас заверить, что ни одна прорывная IT-разработка не была прекращена из-за того, что в начале 2000-х сдулся интернет-пузырь (знаменитый «кризис доткомов»). Ни одна американская киностудия не прекратила снимать фильмы из-за того, что в 2008 году лопнул пузырь деривативов и плохих ипотечных долгов.

Авиашоу военных самолетов

Паппэ: ВПК у нас не так слаб, как, возможно, из лучших побуждений рассказывают его лоббисты
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Что касается больших и невозвратных долгов развивающихся стран, то эту проблему знают и широко обсуждают уже лет сорок, а то и больше. Она всегда считалась глобальной и неразрешимой, но всегда как-то решалась. Небольшая часть стран, став «тиграми» и «драконами», деньги отдали сполна. Большинству долги регулярно реструктуризировались и частично списывались в процессе переговоров. Некоторые объявляли дефолт (и, может быть, не один раз), попадали под санкции, а потом снова получали кредиты.

Не волнуйтесь за мировые финансовые рынки. Их регулярно трясет. Они так устроены. Регулярно многие тысячи работающих там людей разоряются, но заметьте – не до исподнего. Просто меняют сорт виски или коньяка, «Бентли» на «Мерседес» и переходят на новое место работы, например финансовыми директорами в строительство или торговлю. Потому что профессионалы финансовых рынков – это по большей части высокообразованные, умные и амбициозные молодые ребята. Ну, пара слишком впечатлительных застрелится. Но от несчастной любви кончают жизнь чаще. Все это не наши проблемы.

– Тогда какие же наши?

– Самые тяжелые внешнеэкономические проблемы для нас – отнюдь не финансовые и не конъюнктурные. Это три происходящих сегодня фундаментальных сдвига в мировой энергетике. Первые два – альтернативные возобновляемые источники энергии (солнце, ветер) и энергосберегающие технологии. За это в развитых странах всерьез взялись сразу после «нефтяного шока» 1973 года, инвестировали большие деньги, развернули НИОКР, создали финансовые инструменты. Сегодня все это «выстрелило», дало макроэкономический результат. В результате потребность в ископаемом топливе в Европе и Америке падает.

Замечу кстати, что принципиально солнечная и ветровая энергетика – вещь совсем не новая. Еще в детстве я читал книгу, где описывалось, как кремниевыми пластинами покрывается пространство пустынь и оттуда электричество по мощным ЛЭП приходит в города. Действительность, правда, оказалась немного другой: солнечные панели устанавливаются на крышах домов, которые и потребляют вырабатывающуюся энергию (а могут еще и продавать ее, если подключены к «умным сетям»).

Третий сдвиг – «сланцевая революция» в США. Она означает, что стала экономически оправданной добыча нефти и газа из сланцевых пород. О том, где расположены соответствующие месторождения и какие в них запасы, американцы знали давно. США одна из немногих стран мира, где владельцам земли принадлежат и недра. Поэтому еще начиная с XIX века американцы методично инвестировали в геологические исследования и тратили на них неизмеримо больше, чем любая другая страна. И каждый землевладелец, у которого под землей есть нефть и газ, уже давно знал, сколько их, на какой глубине и каковы условия добычи. Но сделать эту добычу рентабельной оказалось возможным только сейчас, когда объединились современные буровые технологии и IT.

Никакого инфаркта у российской экономики нет, идет операция по вырезанию жировиков. Мы долгое время жили не по средствам

Сланцевая нефть, конечно, не заменит традиционную хотя бы потому, что добыча ее, как правило, значительно дороже. Однако и мнение экспертов, и уже имеющийся опыт показывают, что при цене 50–60 долларов за баррель крупномасштабная добыча сланцевой нефти в США становится вполне рентабельной и наращивать ее можно очень быстро (равно как и сворачивать при падении цены). А следовательно, в обозримой перспективе уже не будет таких высоких цен, к каким мы привыкли в «тучные годы». Кроме того, добыча из сланцевых месторождений может существенно уменьшить потребность США в импорте нефти и даже превратить их в значимого экспортера.

Что это значит для других стран? Прежде всего то, что нефть превращается из политического товара просто в товар, – обратите на этот тезис особое внимание. А нефтедобывающие страны превращаются из мирового центра силы в обычных экспортеров сырья.

До последних лет влияние всех описанных технологических факторов нивелировалось бурным ростом китайской экономики, которая, казалось, скупала всю нефть и газ, которые предлагались. Во многом поэтому энергетические цены динамично росли с середины 1999-го по середину 2008 года. Но как только в Китае появились признаки замедления, они стали колебаться, а затем началось падение, которое, на мой взгляд, достаточно фундаментально.

Гадать, до каких уровней это падение дойдет и каким будет отскок, я, конечно, не буду. «Цена – она от Бога», – говорит в таких случаях самый успешный российский нефтяник, президент ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов. Но добавлю, что цена на газ всегда коррелирует с нефтяной. Поэтому тему великой энергетической державы можно закрыть.

Одновременно с нефтью просели мировые цены на металлы – вторую по значимости статью нашего экспорта. Спусковым крючком здесь также стало снижение китайского импорта. В результате всего этого доходы страны от внешней торговли в долларовом исчислении рухнули в разы. Вот мы и получили то, что имеем.

Но при всем этом я категорически не согласен со словами про больничную палату и дерганье пульса из вашего первого вопроса. Если, конечно, вы имели в виду что-то кардиологическое. Никакого инфаркта у нас нет, идет операция по вырезанию жировиков. Мы долгое время жили не по средствам – и государство, и граждане. Скажу про себя любимого. Я вполне ординарный (для своего возраста и опыта) сотрудник Российской академии наук, которую нельзя назвать богатым учреждением. С 2000 по 2008 год моя зарплата в долларовом исчислении выросла в 4 раза. Ни экономика России в целом, ни одна из ее крупных отраслей и близко не продемонстрировали такого роста.

– Сверхдоходы от сырьевого экспорта государство должно было использовать на создание других экспортных отраслей. А мы копили деньги и вкладывали их в американские бумаги под проценты, не соответствовавшие инфляции.

– Согласен, за «тучные годы» у нас не появилось другого экспорта, сопоставимого с сырьевым. Образно говоря, мы как сидели, так и сидим на нефтяной игле. Но ведь все страны на чем-нибудь сидят. Американцы – на игле инноваций. Штатам станет дурно, если мир вдруг перестанет покупать их инновационные товары и услуги. Китай до сих пор сидел на игле массового индустриального экспорта, который обеспечивал бедный, часто полуголодный рабочий. Сейчас лихорадочно ищет, чем бы заменить ее. А нам надо было думать не о том, как срочно слезть с нефтяной иглы, а о том, как мы тратим получаемые доходы.

– И на что мы их потратили?

– На то, чтобы «встать с колен», как объяснило нам наше руководство. Кто-то доволен этим, кто-то нет. Но тот, кто доволен, должен знать, что прежде всего на нефтяные деньги были выпестованы чиновничий аппарат, спецслужбы, силовые структуры. Некоторые говорят иначе: мы потратили наши деньги на то, чтобы снять угрозу распада страны и ее превращения в failed state, «несостоятельное государство». Потратили на восстановление политических и моральных позиций России в мире. Между прочим, целый ряд моих товарищей из научного сообщества разделяют такую точку зрения. Вы этому рады, господа? Тогда будьте готовы затянуть пояса и маршировать дальше.

– Но позиция экспортера сырья слабее позиции экспортера высоких технологий. Мы же, наслаждаясь нефтедолларами и решая геополитические задачи, потеряли значительную часть промышленности, продукция которой при поддержке могла бы достигнуть соответствующего качества и конкурировать за рынки.

– Что-то действительно потеряли. Насколько большую часть, сказать не берусь. Но у нас еще много что есть для несырьевого экспорта. Сколько, например, стран производят и продают в значимых количествах истребители? Как я понимаю, пять. И Россия среди них.

– Да, но эти истребители созданы в прошлом веке.

– Неправда. Из ХХ века в них только конструкция планера – фюзеляжа, крыльев, хвостового оперения. Но за последние лет семьдесят во всем мире из созданных для истребителей планеров лишь около десятка оказались «великими», то есть по-настоящему конкурентоспособными. И все они использовались и используются по 30–50 лет. Среди них – наши Су-27 и Миг-29. Но двигатели, оружие, авионика поменялись радикально, и все это мы делаем. Мы также одна из немногих стран, строящих и продающих крупные военные корабли, надводные и подводные. И в целом ВПК у нас совсем не так слаб, как, возможно, из лучших побуждений рассказывают его лоббисты. Он и перспективные НИОКР ведет, и гособоронзаказ выполняет (если платят, конечно), и позиции на мировом рынке вооружений и военной техники сохранил и укрепляет.

Трубопровод

Паппэ: Нефть превращается из политического товара просто в товар, а нефтедобывающие страны — из мирового центра силы в обычных экспортеров сырья
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Россия еще и один из 4–5 игроков, предлагающих на мировом рынке услуги по строительству АЭС «под ключ» и коммерческим космическим запускам, не уступая в этом ни США, ни Европе, ни Японии.

А если не ограничиваться только высокотехнологичными отраслями, то надо вспомнить, какой прорыв осуществило в 2000-е наше сельское хозяйство. Россия стала крупным экспортером зерна и масличных культур, вернув себе позиции, которые по праву должна занимать при своих просторах и почвах. Вероятно, в близкой перспективе экспорт свинины и курятины. Некоторые специалисты утверждают, что уже сегодня их импорт необходим только в Сибири и на Дальнем Востоке, куда везти этот продукт из Европейской части дорого.

Из крупных отраслей самая худшая ситуация в гражданском машиностроении. Элементная база в гражданской электронике вся импортная. Но своей у нас никогда и не было – ни в России, ни в СССР. Очень велики и, по-видимому, невосполнимы потери в станкостроении. Но, например, потребности в оборудовании для добычи нефти и газа мы обеспечиваем сами. Здесь импорт нам нужен только для очень сложных случаев, таких как горизонтальное бурение или добыча на шельфе.

Но никто в современном мире не обходится без международной кооперации. Мой любимый пример – Boing-787 Dreamliner. Бесспорно, это высокотехнологичный инновационный прорывной американский продукт. И в принципе американцы могли бы сделать его сами. Но тогда он был бы дорогим и коммерчески неконкурентоспособным. Поэтому композитное крыло для дримлайнера делают японцы, а целый ряд ключевых титановых деталей – русские.

– Но ведь жалко утраченное. И к тому же это нам пригодилось бы для импортозамещения.

– Импортозамещение – вопрос принципиальный, и ответ зависит от того, как мы смотрим на самих себя. Я называю это «базовой оптикой». Можно видеть Россию очень большой страной – необъятные просторы,140 миллионов жителей, емкий внутренний рынок, великая история, 70 лет назад спасли мир от «коричневой чумы» и т. д. и т. п. Если видеть себя только так, то, вероятно, мы должны делать все наиболее значимое из производимого в мире.

Однако своим студентам я говорю следующее. Если вы считаете себя экономистами, то повесьте себе на стенку рейтинги стран мира по населению, ВВП и хорошо запомните, где в них Россия. По населению мы на 10-м месте после Китая, Индии, ЕС (экономически это одна страна, и спорить тут не о чем), США, Индонезии, Бразилии, Пакистана, Нигерии и Бангладеш. Вероятно, скоро нас обгонит и Япония, правда, не очень надолго. По ВВП наша позиция чуть лучше – 6-я после США, Китая, ЕС, Японии и Бразилии.

Ветряная электростанция

Паппэ: Самые тяжелые проблемы для нас — не финансовые и не коньюктурные. Это три происходящих фундаментальных сдвига в мировой энергетике
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Что это означает? Для меня – простую вещь: в части экономики сегодняшняя Россия – обычная крупная развивающаяся страна. Может быть, самая перспективная среди развивающихся, а может быть, и нет. А вовсе не сверхдержава – ни мировая, ни региональная, ни энергетическая, никакая другая.

Но обычная развивающаяся страна не может жить на самообеспечении, и ни одна из них так не живет. Бразилия построила свой космодром только с нашей помощью. Индонезия импортирует подавляющую часть сложного промышленного оборудования и современных вооружений. Пакистан – импортер продовольствия. Если мы часть мировой экономики, то мы продаем одно и покупаем другое, причем импортируем более широкий спектр продуктов, чем экспортируем. Иначе быть не может. У России, на мой взгляд, был и еще остается шанс двигаться по этому пути, сохранить и развить достигнутое в 2000-е. Но была сделана другая ставка – на импортозамещение и противостояние Западу.

– Нам следовало закрыть глаза на то, как нас теснят по всем направлениям? Причем с самого начала. Вы ведь помните: мы согласились на воссоединение Германии при условии, что НАТО не приблизится к нашим границам. Нас послушали?

– Попробую ответить на этот вопрос без эмоций и не выходя за рамки своей профессии. Первое. С точки зрения экономики мы, повторюсь, всего лишь крупная развивающаяся страна, и у нас нет возможности построить свой отдельный мир, как это когда-то пытался сделать СССР. Нереальна сегодня и попытка выкроить для России зону особых экономических интересов.

Второе. Ничто не заменит нам экономическую и технологическую кооперацию с Западом. БРИКС и ШОС не помогут, входящие в них страны в лучшем случае – попутчики. Китаю и Индии по большому счету нет никакого дела до России, Бразилия и ЮАР – далеко и вдобавок прямые конкуренты на сырьевых рынках. ЕврАзЭС – штука неплохая, но мы там пока, скорее всего, будем донорами.

Третье. Когда Запад ввел против нас экономические санкции, Россия ему с воодушевлением ответила симметрично. Китай в аналогичной ситуации, напомню, вел себя совсем по-другому. В 1989 году, после трагических событий на площади Тяньаньмэнь, против него по политическим причинам ввели санкции. Он же в ответ резко облегчил доступ иностранных инвесторов в свою экономику.

Инвестиции

Паппэ: Инвестор будет вкладываться в Россию, только если сможет получить здесь высокую прибыль. Никакое импортозамещение ее не обеспечит
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Любая крупная страна может и должна проводить собственную независимую политику. Но невозможно политически фронтально противостоять Западу и одновременно поддерживать с ним нормальные экономические отношения, привлекать инвестиции, выстраивать технологическую кооперацию. Не забудем: предприниматели и инвесторы – не только капиталисты, но и граждане своих стран, как правило, лояльные своим правительствам.

Если будем упорствовать – результаты окажутся плачевными. Наступит реальная и затяжная стагнация, усилится технологическое отставание. У подавляющего большинства упадут доходы, жизненный уровень вернется примерно к 2000 году, станет заметно меньше людей, покупающих квартиры, машины, полноценно отдыхающих.

С другой стороны, и ничего катастрофического не произойдет – мы будем относительно спокойно жить, работать и смотреть телевизор. Будем мериться санкциями и контрсанкциями. С большим удовольствием начнем снова строить железный занавес, и с другой стороны этим тоже займутся с радостью – там много наших «друзей».

Такова наша перспектива, если откажемся от принятия правил игры, действующих в мировой
экономике и политике и написанных отнюдь не для нас, а для всего мира. «Экономика – мрачная наука», – сказал еще в XIX веке французский философ Прудон.

– Сдаться? Извиниться? Сказать, что мы пошутили? Не поверят.

– А от нас и не требуется капитуляция или покаяние. Достаточно проявить гибкость по политическим вопросам, определив, где разговор окончен, а где можно поторговаться и уступить. А в экономике – четко уяснить себе соотношение сил, уровень зависимости от внешнего мира и главное – определить собственные долгосрочные интересы. В частности, необходимо понять, что импортозамещение как стратегия бесперспективно. Но не исключено, что может оказаться полезным как один из тактических шагов, способных помочь нашим предприятиям прорваться на внешние рынки в недалеком будущем.

Конечно, Запад не забудет России некорректные, с его точки зрения, политические шаги. Ну и что? Пакистану тоже не забыли, как он без разрешения создал атомное оружие. При этом никто не отказывается с ним торговать и инвестировать в его экономику.

– Стратегия, тактика… переименовывать мы мастера. В любом случае для прорыва нужны инвестиции, а инвесторы – наши ли, иностранные ли – выжидают, чем все закончится. Чем их привлечь? Ряд отечественных экономистов ратуют за радикальную институциональную реформу, которая надежно гарантирует безопасность собственности, личности и так далее.

– Конечно, я, как любой либерал, за неприкосновенность собственности, независимый суд, низкие налоги и т. д. и т. п. Но институциональные реформы – долгая, медленная работа, результаты которой мы увидим не скоро. Быстрее может сработать смена приоритетных направлений экономического развития и их активная поддержка государством.

Нет ничего необычного ни в кризисе 2008-2009 годов, ни в экономических трудностях последних лет. Никто не отменял циклического развития капиталистической экономики

Допустим, что когда-нибудь мы создадим очень благоприятный инвестиционный климат. Но и тогда перед инвестором будет выбор, куда вкладываться: в Китай, Индию, Бразилию или Россию? Китай – мастерская мира, в Индии действует британское право, козырь Бразилии – более 200 лет непрерывного развития рыночной экономики.

Инвестор будет инвестировать в Россию, только если сможет получить здесь более высокую прибыль. Никакое импортозамещение ее не обеспечит, поскольку в этом случае работать придется всего на 140 миллионов небогатых потребителей. Даже серьезные отечественные компании, если хотят успешно развиваться, должны производить для всего мира, а не ограничиваться соотечественниками.

Но если в России прежде всего будут активно поддерживать всех, кто работает на экспорт – своих, чужих, белых, черных, – то найдутся инвесторы, которые, взвесив все, скажут: «В России неплохие головы и руки, есть природные богатства, здесь я могу производить продукцию для всего мира. И плевать мне на то, что нет британского права».

У российских властей есть возможность проводить такую политику и получить такой результат. Это не поднимет цены на нефть, но поможет вписаться в складывающуюся новую мировую экономику. На условиях, вероятно, худших, чем в 2000-е годы, но заведомо лучших, чем в 90-е. Понимаю, скучно вытягивать бегемота из болота, но это работа, а не борьба со всем миром.

Александр Сычев

В печатной версии название статьи: «Кризис в наших головах» (журнал «Управление бизнесом», №26, 2016 год)

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X