Леонид Вайсберг

Семимильными шагами: о восполнении технологического цикла

Дата Дек 15, 15 • 1 комментарий

Леонид Вайсберг: убежден, что мы можем восполнить весь недостаток технологического цикла, потому что когда-то мы были в этом абсолютно компетентны «Механобр» – старейший в...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №25, Наши спикеры » Семимильными шагами: о восполнении технологического цикла

Леонид Вайсберг: убежден, что мы можем восполнить весь недостаток технологического цикла, потому что когда-то мы были в этом абсолютно компетентны

«Механобр» – старейший в России научный и проектный институт горно-обогатительного профиля, сегодня – ведущий в отрасли разработчик инновационных технологий, дробильно-сортировочного и обогатительного оборудования. Леонид Вайсберг работает в «Механобре» с 1968 года, с 1993-го стал одним из акционеров и руководителем НПК «Механобр-техника». Доктор технических наук, член-корреспондент РАН, автор около 300 научных трудов, изобретений и патентов.

В интервью «Управлению бизнесом» Леонид Вайсберг рассказал о том, что мешает импортозамещению в машиностроении, как государство финансирует науку, насколько санкции сказались на работе компании и чему нужно учить молодых ученых.

– Леонид Абрамович, как экономический кризис и санкции отразились на работе НПК «Механобр-техника»?

– С четвертого квартала прошлого года у нас идет пусть не очень большой, но рост объемов продаж. В какой-то мере это связано с тем, что к нам перешли заказы, которые раньше получали украинские заводы в Донбассе – наши друзья и коллеги. Но теперь многие заказчики опасаются отправлять туда деньги, и это печальное обстоятельство. С другой стороны, мы работаем с сырьевыми отраслями, которые занимаются твердыми полезными ископаемыми, рудами черных и цветных металлов, алмазами, углем, их добычей, обогащением и переработкой, – в этой сфере серьезного падения нет. Хотя, конечно, наша компания не является индикатором всей экономической жизни России.

Грохот ГСТ72МТ

Грохот ГСТ72МТ
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Что касается санкций, или, если говорить точнее, экономических ограничений, то я совершенно на это не реагирую. Дело в том, что с большинством нынешних предпринимателей мы ведь из абсолютно разных поколений. После 1990 года прошло 25 лет, и появились активные люди, бизнесмены, которые выросли в условиях открытой экономики. Но мое-то поколение, которое в 90-е годы журналисты называли «красными директорами», начинало формироваться и выросло как раз в условиях жесточайших санкций и ограничения экономических отношений с Западом, причем тоже инициированных западными странами. Для нас необычным и удивительным было скорее время, когда санкций не существовало. Годы без таких ограничений в истории России по пальцам можно пересчитать. Нынешняя ситуация в экономике для меня – некое возвращение в те времена, когда я четко понимал, что нам позволяют, а чего нет.

– Тем не менее именно санкции показали, что в России серьезный научно-технологический провал во многих отраслях – в машиностроении, оборудовании для нефтегазовой отрасли, сельского хозяйства… Можно еще перечислять. Как быть с этим?

– Знаете, какой бы ни была экономика Советского Союза, она все-таки была самодостаточна. В условиях тех ограничений мы не оставались босыми, у нас существовал собственный полный индустриальный цикл и не было голодных людей. Да, многое уступало по качеству западной продукции. Если оценивать по пятибалльной шкале уровень развития горной и металлургической отрасли, химии, стройиндустрии, радиоэлектроники, медицины, качество некоторых потребительских товаров и т. д. в самых крупных индустриальных державах того времени, то мы крепко держались между четверкой и тройкой. Но, к сожалению, к началу нынешнего века мы утратили много индустриальных компетенций и деформировали образ нашей страны, став абсолютно сырьевой державой в 1990-е годы, когда перешли к модели колониальной экономики. Именно ельцинские времена характеризовались молчаливым провозглашением, стремительным движением к колониальному типу экономики и закреплением его в России: мы без устали продаем энергетическое сырье, радуясь высоким на него ценам, а нам взамен продают все, вплоть до продовольствия.

Теперь пришло другое время, и нас основательно встряхнуло. Убежден, что мы можем восполнить весь недостаток технологического цикла, потому что когда-то мы были в этом абсолютно компетентны. Газовая и нефтяная отрасли, которые стремительно развивались в Советском Союзе после западного энергетического кризиса 1970-х годов, не использовали ни одного импортного болта. То же самое касается и добычи твердых полезных ископаемых. В те времена, только получив визу руководителя правительства Алексея Косыгина, можно было купить импортное оборудование, и потом вся страна ездила смотреть на эту диковину, как на раскопки какого-нибудь мамонта или динозавра. При этом мы производили свое оборудование для этих отраслей, которое западному абсолютно не уступало, оно еще и активно экспортировалось в страны, которые тогда называли социалистическими и развивающимися. Это был наш рынок, замечу, и на нем всегда была конкуренция. Если же говорить об импорте, о большой, системной закупке западных технологий, то один из немногих примеров – завод в Тольятти. Да, автомобили мы не научились делать, это так.

Деньги для создания опытного образца, как правило, получить не очень сложно, но потом надо искать механизмы финансирования массового производства

Многие другие компетенции мы потеряли, потому что сырьевые отрасли давали 100%-ную ренту, а другие выше 15–20% не дают. Что там ковыряться с этим машиностроением, все, что надо, мы купим – такова была логика. Вот и вырастали, и растут до сегодняшнего дня жилые кварталы на площадях наших некогда самых передовых заводов, кварталы с серыми и убогими домами, во многих окнах которых никогда не бывает света.

На одном из заседаний Совета безопасности страны, примерно 10 лет назад, я услышал, что мы не только добываем нефть и газ на импортном оборудовании, но, оказывается, и весь нефтегазосервис тоже иностранный. Это значит, что наши нефтяные олигархи ничего «своего», кроме бумажки – разрешения на разработку месторождений, не имеют. Нанимаются иностранные компании, которые бурят, перекачивают, проводят все технологические работы и транспортируют сырье в порты. Таким образом, рассчитывая, что рука рынка все расставит на свои места, мы попали в реальную зависимость. Логика крупного капитала здесь проста: мы заплатили, купили на Западе и забыли, а вы нам предлагаете профинансировать науку, разработать опытный образец, испытать, организовать производство. Но должны же интересы крупной компании совпадать с интересами страны? Представляете, сколько за этим тянется, когда начинается импортозамещение в оборудовании для добычи и переработки нефти и газа? Растет внутреннее потребление металла, под это увеличивается добыча руды, появляются новые потребности уже и в другом оборудовании, стремительно растут новые рабочие места.

Безусловно, технологическое отставание надо преодолевать абсолютно во всем. Возьмите сельское хозяйство – очень чувствительная для страны, для каждого из нас отрасль. Мы ведь могли бы прокормить и себя, и еще полмира.

Леонид Вайсберг

Вайсберг: рассчитывая, что рука рынка все расставит на свои места, мы попали в зависимость
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Конечно, во многом западные страны ушли далеко вперед, появились способы механизации сельхозработ, которые раньше выполнялись вручную. Ну, так смотрите, изучайте, думайте, делайте. Надеюсь, что развитие собственных технологий – и на этой базе импортозамещение – пойдет семимильными шагами. Рост курса западных валют – сам по себе естественный ограничитель для закупки иностранной продукции.

– Звучит хорошо, но, например, российская медицинская техника значительно отстает от западной. И пока ее будут замещать, это чревато для здоровья.

– За последние 10 лет на медицину были выделены космические средства. Ее можно было поднять на очень высокий уровень, потому что закупалось много импортной техники. Но, во-первых, бывало, что она закупалась по завышенным ценам, и сейчас мы узнаем об этом из регулярных сообщений правоохранительных органов: то техника не новая, то куплена втридорога. Странно ведь слышать по телевизору термин «медицинский томограф» из уст пресс-секретаря Следственного комитета.

Во-вторых, случается, что часть этой техники так и стоит нерасчехленной, потому что не подготовили врачей, техников, чтобы ее смонтировать и грамотно эксплуатировать. Задача ведь стояла мигом осваивать деньги любым образом: мол, потом разберемся. Не везде разобрались. Придумали в мире ПЭТ-томографию – самый новый способ, который позволяет найти признаки раковой опухоли уже на клеточном уровне. Для этого вводят в вену пациенту короткоживущий радиоактивный агент, обычно глюкозу. Теперь представьте себе, что куплен такой современный томограф, а оборудование для наработки радиоактивного агента – нет. И что тогда представляет из себя эта дорогостоящая диагностическая техника? Груду металла – больше ничего. И при чем здесь экономика, политика? Разгильдяйство, человеческий фактор.

У нас есть серьезные разработки в области медицинской техники, мы можем делать высокотехнологичное оборудование. Есть уже и томографы российского производства. А лекарства? Я просто аплодирую новым предприятиям, которые появились и работают в Петербурге, тот же «Биокад», «Солофарм» и «Герофарм». Они осваивают и уже частично реально выпускают значительную номенклатуру изначально российских препаратов. Это и жидкие фармацевтические формы, и лекарства для офтальмологии, отечественный инсулин и другие. Энтузиасты многое меняют.

– Но как строить и обновлять производства, если кредиты предлагают под 20%? Кто сейчас готов брать на себя такую ношу?

– Согласен, есть перекосы в финансовой политике. Но пока не вижу, чтобы эти кредиты были кому-то нужны. Да, деньги безумно дорогие, невозможно дорогие для ситуации, когда идет борьба за промышленный рост. Это противоречит любой логике. Возможно, в Центробанке сидят светлые умы, не нам чета, у них свои соображения на этот счет. Но, насколько я начитался экономической классики, в такие моменты деньги должны раздаваться бесплатно. Одновременно бороться с инфляцией и развивать производство – это как одновременно жать на газ и тормоз в автомобиле. Если нужно развивать производство, то на какое-то время надо забыть об инфляции. А потом сам рост объемов производства, рост предложения обратным ходом снижают инфляцию. Но, возможно, Центробанк знает то, чего не знаем мы. Хотя в Европе и США ставки близки к нулевым.

Нынешняя ситуация в экономике для меня — некое возвращение в те времена, когда я четко понимал, что нам позволяют, а чего нет

– Кстати, это одно из последствий санкций.

– Это лукавое дело. Да, закрыли доступ к финансовым рынкам. Во-первых, далеко не всем. Во-вторых, что делали банки? Они имели доступ к дешевым западным деньгам, это был их заработок, их прибыль. Они брали ресурсы по низким ставкам и здесь раздавали по гораздо более высоким. Собственно, это и есть смысл банковского бизнеса, что же их упрекать.

– Иностранные компании и фонды тоже уходят из России, сейчас огромный отток иностранного капитала.

– Если мы говорим о венчурных фондах и финансировании научных разработок, то, надо признать, мы мало что знали об их работе. Да и куда больше российских организаций, готовых выделить практически беспроцентное финансирование: ВЭБ, Фонд технологического развития и другие.

У нас есть ряд институциональных организаций, которые поддерживают на льготных условиях разработки на дальней стадии от коммерциализации. Иностранные фонды больше отслеживали, что делается, чем поддерживали. Я не говорю о шпионаже, но есть обычная научно-техническая конкуренция. Всемирное научно-технологическое соревнование идет, это очевидно. Ведь развитие технологий – это то, что определяет миропорядок. Новые технологические уклады меняют миропорядок и географическую карту, так было всегда.

– Насколько щедро финансируется отечественная наука государством?

"Механобр-техника"

Группа молодых специалистов НПК «Механобр-техника» в Научно-образовательном центре компании
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Очень щедро, хотя денег всегда недостаточно. На НИОКР в год идут миллиарды рублей по разным программам. Гранты выплачивают из федеральных целевых программ, Российского научного фонда и т. д. Приоритетное финансирование получают нанотехнологии, энергетика, транспорт… Например, мне довелось руководить экспертным советом, который определял приоритеты финансирования по рациональному природопользованию. Это более 2 млрд рублей ежегодно и включает в себя научные и технологические разработки в области геологии, добычи и переработки всех видов полезных ископаемых, тяжелой нефти, переработки отходов, в сфере экологии, техногенных и природных катастроф, климатических рисков. Университеты, академические институты выигрывают солидные гранты. Так же и в Российском научном фонде. Например, 8 млн рублей за год для коллектива из пяти человек – очень прилично, если есть исследовательская инфраструктура. Имеются специальные гранты, по которым финансируются исследования, проводимые совместно с иностранными учеными, – это программы с Евросоюзом, а в последнее время серьезную роль играют Индия и Китай. Кстати, это достойные партнеры, с которыми Россия сотрудничает долгие годы. Если приехать в западноамериканские университеты, там среди профессоров очень много китайцев.

– Тяжело ли получить такое финансирование от государства? И как строится работа с бизнесом?

– Когда разработка готова, деньги для создания опытного образца, как правило, получить не очень сложно, хотя в дальнейшем надо искать механизмы финансирования массового производства.

Вот мы каждый год запускаем в серийное производство одну-две новые разработки, ищем тех, кто ими заинтересуется. Например, есть опытный образец, мы идем к руководителю предприятия: «Давайте мы поставим его в работу без оплаты. Да, возможно, будет неудобно, что-то сломается, но мы доведем до ума». А если все работает хорошо, то предлагаем: переоборудуйте предприятие нашей техникой. Так с помощью комбината «Апатит» на Севере мы запустили большую 20-тонную машину для переработки руды, и потом нам заказали еще восемь таких машин, но уже с оплатой. И нам не нужно было идти в банк за кредитами.

Науку нельзя администрировать. Надо купить технику, современные приборы и компьютеры, дать молодым ребятам хорошие программы и отвернуться. И пусть они работают

 Кстати, за все время работы в условиях рыночной экономики мы ни разу не брали в банке ни единого рубля. При этом придумывали новую технику и передавали ее в промышленность. Это тяжело, но другого выхода нет. Мы собрались здесь, чтобы заниматься наукой, разрабатывать на этой основе новую технику и зарабатывать деньги. Бизнес в этой нашей цепочке – способ существования. Основное – исследования, наука, и надо ее финансировать, зарабатывая на дальнейшее развитие.

– Какими проектами сейчас занимается «Механобр»?

– В будущем году будет 100 лет, наши отцы-основатели видели «Механобр» как некое постоянное новаторство, движение вперед в области добычи и переработки полезных ископаемых. Мы имеем свою научную базу и активно работаем с академической наукой. В наших лабораториях десятки молодых ученых – докторов, кандидатов наук.

Наша «фишка» – вибрационные технологии, поведение твердых тел, сыпучих материалов, жидкостей, многофазных сред в условиях вибрации. И мы придумываем, как получить из этого новые технологические эффекты. Методики и методы здесь классические. Например, в последнее время мы пришли к томографическим методам в области минералогических исследований. На медицинском приборе просвечиваем горные породы, чтобы понять, как при их разрушении – а это главная составляющая технологического процесса переработки – добиться экономии энергии. 15% производимой в мире энергии тратится именно на разрушение материалов в моменты их добычи и переработки! И вообще, у нас сейчас момент научного всплеска, энтузиазма.

Всемирное научно-технологическое соревнование идет, это очевидно. Ведь развитие технологий — это то, что определяет миропорядок

– Как вы ищете кадры и строите работу с молодыми учеными?

– Знаете, это счастье, когда вдруг открывается дверь, заглядывает молодой сотрудник и просит что-то посмотреть и обсудить. Уверен, науку нельзя администрировать. Надо купить технику, современные приборы и компьютеры, дать ребятам хорошие программы и отвернуться. И пусть они работают. Ходят в кроссовках и джинсах на работу, до позднего вечера жгут электричество. И потом из этой возни вдруг возникает что-то, от чего широко открываются глаза. Вот так и рождается наука. В западных университетах работа строится примерно так же. Кто и как ходит на работу, никому не важно, если только на машине не въезжает прямо в дверь лаборатории.

Макет щековой дробилки

Макет щековой дробилки
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Моя задача – создание обстановки, которая стимулирует к творчеству. Единственное, за чем слежу – и это важно! – чтобы молодежь не отрывалась от цивилизации. Смотрю, как пишут по-русски. Иногда пугаюсь, что многие молодые исследователи не умеют логично и четко излагать свои мысли. Правлю, редактирую, прошу переписать. Так учили и нас. Если нет ясности на бумаге, то ее нет и в голове. Хочу, чтобы ребята следили за логикой развития цивилизации, понимали, как и что вырастает на новый уровень.

В карьерном смысле я подошел к финалу, поэтому теперь пользуюсь радостной возможностью заниматься тем, что мне интересно. Мне интересна молодежь, с которой встречаемся в Горном и Политехническом университетах. Смотрю в аудиторию и ищу глаза. Есть разные ребята, но «своих» высмотрю, они обязательно в «Механобр» придут. Студенческая аудитория всегда чувствуется, ее нужно уметь зацепить. Это потенциал нашей страны, если мы их чему-то научим, то перестанем зависеть от цен на нефть.

– Но мозги же утекают на Запад?

– В последнее время эту тенденцию все же удалось переломить. Если разбираться объективно, то по балансу уехавших и вернувшихся последних больше. В Минобрнауки, а теперь и в Российском научном фонде есть специальные гранты на создание новых лабораторий, куда приглашаются ведущие иностранные ученые. Это около 40 лабораторий, каждая из которых получает не менее 15 млн рублей в год в течение трех лет. В этом году было 200 заявок на конкурс, из которых больше половины подали наши ученые, работающие на Западе. Их тянет домой, в Россию – они хотят здесь взрыхлять почву и сеять то, что обязательно даст ростки.

Георгий Дмитриев

«МЕХАНОБР»

Основан в 1916 году профессором Горного института Г. О. Чечоттом, обогатителем по профессии, его коллегой
С. Е. Андреевым, обогатителем-технологом, и Л. Б. Левенсоном, механиком-конструктором, как компания для выполнения заказа военного ведомства по производству артиллерийских запалов на основе высокообогащенного вольфрама. Название компании – это сокращение от «механической обработки полезных ископаемых».

С первых шагов в компании проявился комплексный подход к решению проблемы: исследование – проектирование – оборудование. Каждый из периодов деятельности института «Механобр» ознаменован пуском важных для народного хозяйства страны объектов.

В 1920 году «Механобр» был преобразован в государственную организацию, в период экономических реформ акционирован и на его базе создана группа «Механобр». Инженерная и научно-техническая деятельность группы сосредоточена в двух компаниях: ЗАО «Научно-производственная корпорация «Механобр-техника» и ЗАО «Механобр инжиниринг».

Сегодня «Механобр» – ведущий в отрасли разработчик инновационных технологий, а также дробильно-сортировочного и обогатительного оборудования – более 50 видов и типоразмеров.

Около 20% продукции предприятия идет на экспорт: в страны СНГ, Китай, Индию, Мьянму (Бирму) и другие.

Среди российских компаний «Механобр» сотрудничает с такими предприятиями, как «Алроса», «Норильский никель», комбинат «Апатит», Ковдорский ГОК, Магнитогорский металлургический комбинат, «Евразхолдинг», «Северсталь», и многими другими.

Совместно с крупными петербургскими вузами на базе института создан Научно-образовательный центр, где работают и проходят практику молодые ученые.

В печатной версии название статьи — » Семимильными шагами» (журнал «Управление бизнесом», № 25, декабрь, 2015 г.)

Похожие сообщения

Один комментарий

  1. Прочитал статью — все в точку и по поводу санкций, и по поводу экономики и импортозамещения. Зная немного работу «Механобра», могу сказать, что это компания, на организацию работы которой можно равняться.

Добавить комментарий

Наверх
X