татьяна Протасенко

От хамона до протеста: исследования социологов

Дата Ноя 10, 15 • Нет комментариев

Татьяна Протасенко: последние социологические опросы вновь показывают, что люди начинают чувствовать, что им что-то не нравится От чего отказываются представители...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №24, Наши спикеры » От хамона до протеста: исследования социологов

Татьяна Протасенко: последние социологические опросы вновь показывают, что люди начинают чувствовать, что им что-то не нравится

От чего отказываются представители петербургского среднего класса в эпоху кризиса? Как хамон способствует росту протестных настроений? Куда заведут страну «новые бедные» и кто у нас сегодня «понаехал тут»? Своим мнением об этом делится с читателями журнала «Управление бизнесом» старший научный сотрудник Социологического института РАН, научный руководитель социологического центра «Мегаполис» Татьяна Протасенко.

– Татьяна Захаровна, как петербуржцы реагируют на экономический кризис? Ведь не замечать его уже почти невозможно. Об этом говорит даже государственная статистика…

– Люди, как правило, начинают ощущать на себе кризис с некоторым запозданием. Мы наблюдали это в прошлый раз, когда в ноябре 2008 года 58% респондентов говорили, что не пострадали от кризиса, а в апреле 2009-го таковых нашлось лишь 33%. То есть весной 2009 года у людей уже были серьезные проблемы. В этот раз расклад получился таким: еще в мае текущего года 32% петербуржцев кризис вовсе не замечали, однако сейчас, осенью, случился резкий рывок в плане негативной оценки. У 54% респондентов появились определенные проблемы в связи с ситуацией в стране, 17% признали, что подобного никогда не испытывали, то есть у них возникли очень серьезные проблемы. Таким образом, в целом 71% горожан испытывает негативное влияние кризиса. А тех, кого кризис обошел стороной, осталось всего 21%. Это данные на начало октября. Если сравнивать, как изменилась ситуация за год, то очень серьезно пострадал средний класс. Так, если год назад лишь у 53% его представителей возникли проблемы, то сегодня эта цифра выросла до 69%. И это весьма красноречивая тенденция. Сказалось ухудшение экономической ситуации и на обеспеченных жителях Северной столицы. Весной лишь 25% ощущали на себе влияние кризиса, а сегодня таковых уже 53%.

– На что прежде всего жалуются горожане? Им просто не хватает денег или они ощущают проблемы в других сферах, не имеющих отношения к финансам?

– Нет, проблемы связаны не только с финансами. Дело в том, что на экономический кризис наложились введенные Россией санкции против ввоза продуктов из Евросоюза и ряда других стран мира. То есть многие лишились того, к чему привыкли. «Я люблю хамон, а его нет» – так рассуждают некоторые недовольные респонденты, и их можно понять. В целом «санкционные продукты» красной нитью проходят через соцопросы, и можно сделать вывод о том, что определенная часть петербуржцев ограничениями очень недовольна.

С другой стороны, я не могу не оценить действия российских властей по переключению внимания на внешние проблемы. Крым, Украина и Сирия идеологически сыграли очень правильную роль и отвлекли людей от насущных вопросов. Впрочем, сделать это навсегда все равно не удастся. Последние опросы вновь показывают, что люди начинают чувствовать, что им что-то не нравится.

– Как обстоит дело с удовлетворенностью качеством продуктов? Существует расхожее мнение о том, что после введения санкций этот показатель достаточно сильно упал. Как, например, в ситуации с сырами. При том что продукты еще и постоянно дорожают.

– Самое удивительное, что удовлетворенность качеством питания семьи в городе остается на довольно высоком уровне. Важно, что у людей есть выбор. Сетевые магазины предоставляют скидки, чем охотно пользуются покупатели. То есть работает правило: если у тебя есть время, ты покупаешь дешевое, а если нет – дорогое.

Обычно, когда мы спрашиваем: «Какие проблемы вас волнуют?», слышим примерно одно и то же. Дороги, транспорт, качество медицины, плохая уборка улиц…

Если говорить языком цифр, то уровень удовлетворенности качеством питания семьи давно уже не падал ниже 65%. Поразительно, но даже в предыдущий кризис, когда люди чувствовали его наиболее остро, он составлял 72%. По итогам 2014 года этот показатель находился на уровне 81%, сейчас цифра все-таки снизилась – до 70%.

– А что касается других благ? Могут ли сегодня петербуржцы удовлетворить свои потребности, например, в одежде?

– В 2005 году 32% горожан считали, что имеют достаточно финансовых средств для покупки модной одежды, которая им нравится. Сейчас 48% респондентов отвечают, что у них есть все возможности хорошо одеваться, 41% опрошенных испытывают с этим определенные проблемы. Дело в том, что в целом поведение людей достаточно сильно изменилось. Если несколько лет назад на потребительском рынке существовал еще некоторый ажиотаж, то сейчас все успокоилось. Возникла ситуация насыщения, то есть горожане перестали уделять большое внимание брендам, стали совершать покупки более рационально.

Сегодня формула хорошей покупки – это скорее «удобно плюс дешево», престиж марки уходит на второй план. Таким образом, влияние бренда на потребительское поведение стало гораздо менее сильным. Зато появились другие проблемы. Среди них – очень сильная закредитованность населения. И сами люди, судя по опросам, уже считают это серьезной проблемой, не стесняются об этом говорить. Сейчас, в кризисной ситуации, многие уже боятся брать кредиты в связи с нестабильным курсом национальной валюты, общей кризисной ситуацией. Есть осознание того, что сегодня особенно опасно связываться с ипотекой.

– Такое поведение, согласитесь, не способствует развитию экономики. Платежеспособный спрос сокращается.

– Это действительно не очень хорошо для экономики. Многие исследователи отмечают закономерность: если человек живет в бедности более 7–10 лет, он в конце концов к ней привыкает, воспринимая как норму. От людей этой категории властям даже не стоит ожидать социальных протестов, ибо «привычка свыше нам дана…». Такая прослойка, порой из поколения в поколение, следует правилам социального иждивенчества, предпочитая не работать, а жить на пособие.

Более сложное явление – это так называемые новые бедные. Нынешние «новые бедные» – из самых разных групп населения, их объединяет лишь то обстоятельство, что еще вчера они были вполне благополучны, а сегодня вдруг оказались у подножия социальной лестницы. Эта категория характеризуется крайней психологической и экономической неустойчивостью, являясь потенциальным очагом массы проблем.

– А от чего, помимо кредитов, приходится отказываться горожанам в связи с кризисом?

– Если говорить о среднем классе, то люди этой социальной группы не могут себе позволить поехать отдохнуть туда, куда хотели бы. Также многим из них приходится отказываться от традиционных посиделок в кафе, ресторанах – это становится слишком дорого. Кто-то имел привычку общаться с друзьями по вечерам в таких местах, а теперь вынужден сидеть дома. Часто приходится отказываться и от дорогостоящего дополнительного образования детей, от покупки модных гаджетов. То есть в основном люди отказывают себе не в еде и одежде, а в традиционном образе жизни.

– Общеизвестно, что в России всегда было нелегко выделить средний класс как таковой, потому что у нас он возник и развивался не совсем по европейскому сценарию. По каким критериям сегодня можно определить эту социальную группу, если вообще возможно сделать это в современных условиях?

– В России и на Западе были разные основания для появления среднего класса. За границей это было связано с экономическим положением, мелкой буржуазией. У нас же важными критериями отнесения человека к среднему классу являются образование и наличие доходов, которые позволяют реализовать свои потребности. К среднему классу в последнее время стали относить и чиновников, впрочем, ничего нового здесь нет. Чиновники представляли собой средний класс в СССР.

«Санкционные продукты» красной нитью проходят через соцопросы, и можно сделать вывод, что определенная часть петербуржцев ограничениями очень недовольна

Еще лет 15 назад мы определяли средний класс довольно просто: это те люди, которые имеют доход 200 долларов в месяц на каждого члена семьи. Сегодня спрашивать людей о доходах становится все сложнее. Любопытно, что лишь 5% от числа опрошенных петербуржцев считают себя бедными. К прослойке между бедными и средним классом относят себя 20% респондентов, условно средним классом называют себя 62%, относительно обеспеченными – 10%. Не могут отнести себя ни к одной из этих категорий 3%. Однако мы понимаем, что в реальности средним классом можно назвать не более 25% горожан, если учитывать такие факторы, как доход и образ жизни. Люди склонны завышать свой статус, и это, наверное, неплохо.

– А как социологи борются за то, чтобы получать максимально объективную картину? Насколько меняется инструментарий социологических исследований?

– Крупные исследовательские центры, такие как ВЦИОМ, ФОМ, Левада-центр, в свое время использовали так называемые случайные выборки, которые репрезентировали россиян по полу, возрасту, уровню образования, территории проживания. Очень популярным методом исследования были телефонные опросы. Однако многие люди стали отказываться от домашних телефонов или попросту ими не пользоваться, и у социологов получалась «сдвинутая», нерепрезентативная выборка.

Популярным был и поквартирный опрос, но сегодня по такому поводу попасть в квартиры почти нереально. Есть метод уличного опроса, но в этом случае респонденты часто говорят неправду или просто уходят от ответа. В качестве примера могу привести президентские выборы, когда мы впервые пришли к выводу, что люди говорят неправду. Причем здесь наблюдалась определенная закономерность. Представители интеллигенции отвечали, что будут голосовать не за Путина, так как в их среде эта фигура была не слишком популярна. На выборах же они голосовали именно за Путина. А вот рабочие и пенсионеры поступали в точности наоборот – они говорили, что абсолютно точно поддержат на выборах Путина, а в итоге отдавали свои голоса в пользу других кандидатов.

– Можно ли как-то учитывать погрешность при определении итогов социологического исследования и все равно получать истинную картину?

– Бить себя в грудь и утверждать, что они на сто процентов правы, сегодня социологи не могут. Эта наука не может дать абсолютно точные данные, зато выявляет тренды. Конечно, мы применяем математические методы, «ремонтируем» выборку и убираем искажения, но тем не менее результаты нельзя воспринимать как нечто незыблемое. Это скорее повод для размышления.

Наш город — «вещь в себе», внутри него, может быть, что-то и варится, но внешне это никак не проявляется. Та же оппозиция не рождается здесь, а приходит извне

Необходимо постоянно контролировать себя и применять разные методы – например, сложить данные телефонного и уличного опросов. Опытный социолог хорошо знает, что в результатах опросов всегда есть определенный уровень «шума». Те, кто на этом набил руку, умеют интерпретировать данные правильно. Одно могу сказать совершенно точно: в целом получать данные стало сложнее, чем раньше.

– Не так давно глава ВЦИОМа Валерий Федоров сообщил, что социология недалекого будущего будет собирать информацию без участия объектов исследования – например, через смартфоны. Как вы относитесь к этой идее?

– Думаю, что, скачивая информацию из гаджетов, социологи будут вторгаться в личную жизнь людей. Вряд ли кто-то на это согласится. Сегодня подобная схема используется для измерения телерейтингов. У тех, кто согласился пройти исследование, дома устанавливается специальное устройство. Оно реагирует на включение и выключение телевизора, а также на переключение каналов. Однако трудно сказать, насколько актуальны получаемые таким образом данные. Сознание людей становится дискретным, это значит, что они не смотрят подолгу одну программу, а все время переключаются с канала на канал.

– Какие проблемы волнуют сегодня горожан? Меняются ли «проблемные» приоритеты с годами?

– Обычно, когда мы спрашиваем: «Какие проблемы вас волнуют?», всегда слышим примерно одно и то же. Дороги, транспорт, качество медицины, плохая уборка улиц… Когда же начинается экономический кризис, «всплывают» такие темы, как цены на продукты, зарплаты, положение пенсионеров. Они фиксировались нами и в 2008–2009 годах, и сейчас снова становятся актуальными. Зимой или в моменты повышения цен на коммунальные услуги на первый план выходят проблемы ЖКХ. Время от времени людей заботят проблемы, связанные с градостроением, сохранением исторического центра. Так, например, лет 10 назад горожане сетовали на уплотнительную застройку, пять лет назад упоминали «Охта-центр». Что характерно, его строительством больше всего возмущались люди, никогда не жившие в районе предполагавшегося строительства. И, наоборот, сами жители Охты высказывались об этом проекте с более рациональных позиций, трезво оценивая плюсы и минусы застройки.

То же самое возникло с планировавшейся реконструкцией Елисеевского магазина. Планирумые изменения больше всего не нравились тем, кто в этом гастрономе никогда не был или не заходил туда с советских времен, а проживающие по соседству были не так категоричны, имели больше информации о том, что же должно в результате появиться.

– Считают ли жители города проблему мигрантов приоритетной, особенно в связи с последними событиями в Европе?

– Миграционная ситуация вызывает очень серьезное беспокойство, примерно три года назад эта проблема вошла в «горячую тройку» протестных. Нельзя сказать, что власти Петербурга пустили ситуацию на самотек, в городе реализовывали программу «Толерантность», однако мероприятия, проводимые в рамках этой программы, были сконцентрированы на коренном населении. Людей просвещали и призывали лояльно относиться к приезжим. То же сегодня происходит в Европе, когда ее жителям объясняют, что мигрантам нужно помочь во что бы то ни стало.

Средним классом можно назвать не более 25% горожан, если учитывать такие факторы, как доход и образ жизни. Люди склонны завышать свой статус — это, наверное, неплохо

Однако с идеей мультикультурализма нельзя перебарщивать, иначе вместо адаптации и интеграции в общество мигранты образуют анклавы, в которых возникают этническая преступность, специфический образ жизни. Такие анклавы абсолютно закрыты и являются источником множества проблем, их жители живут исключительно своими ценностями. В итоге это приводит к страшным последствиям. Вспомним норвежца Андреаса Брейвика или расстрел редакции французского журнала Charlie Hebdo.

Сегодня мы видим, что горожане не хотят повторения событий, которые сейчас происходят в Европе. В нашем городе некоторые районы демонстрировали признаки анклавов. Три года назад мы попытались создать карту расселения мигрантов в Петербурге, и тогда выявились два района. Первый – район Пушкина и Павловска, а второй, как ни удивительно, респектабельный Московский. Возможно, это связано с тем, что 3–4 года назад там велось бурное жилищное строительство, которое, как известно, обеспечивает иностранцев работой.

Стычки между представителями разных диаспор в Петербурге уже имели место, поэтому за миграционной ситуацией в городе необходимо тщательно следить. Приведу в пример Копенгаген. Политика местных властей состоит в том, чтобы постоянно контролировать состав жителей в домах аренды, в кварталах и не допускать перекоса в пользу той или иной диаспоры. Если этого не делать, то может случиться самое опасное – столкновение представителей различных этнических группировок.

Что касается отношения петербуржцев к мигрантам, то 1,5–2 года назад уровень неприятия снизился. Возможно, это связано с тем, что люди переключились на внешние факторы. Тем более что из-за кризиса часть мигрантов предпочла вернуться на родину. Из последних тенденций отмечу, что наши респонденты начали говорить про китайцев. Причем не туристов, а тех, кто здесь учится и работает. Горожане осознали, что представителей Поднебесной на улицах стало больше, однако негатива пока нет. Отношение к этой новой, заявившей о себе группе пока не сформировано. Хотя многие отметили, что китайцы хорошо образованны, они приезжают сюда работать не дворниками, следовательно, более опасны в плане конкуренции за рабочие места.

– Согласны ли вы с тем, что сегодняшний Петербург, в отличие от Москвы, – это политически «кислый» город с невыразительной, откровенно слабой оппозицией?

– Вы знаете, Петербург никогда и не был политически активным городом. Петербуржцы считают себя другими, не похожими на москвичей, а местные обладатели столичного менталитета, те, кто хотел сделать карьеру, давно уехали в столицу. У нас за последние несколько десятилетий почти не было каких-то супердемонстраций, за исключением разве что событий 1991 года.

Бить себя в грудь и утверждать, что они на 100% правы, сегодня социологи не могут. Эта наука не может дать абсолютно точные данные, зато выявляет тренды

Наш город – «вещь в себе», внутри него, может быть, что-то и варится, но внешне это никак не проявляется. Та же оппозиция не рождается здесь, а приходит извне, как это получилось, например, с Оксаной Дмитриевой. Сегодня в городе ее знают хорошо. Если говорить о партиях, то традиционно сильные позиции в Петербурге занимают «Единая Россия», КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР. В то же время в городе существует «брошенный электорат». Этим людям, представителям среднего класса, при сложившейся политической системе голосовать просто не за кого. Существующим партиям они не доверяют, хотя хотели бы в качестве выразителя своих взглядов иметь респектабельную политическую партию. Например, могли бы отдать голос за Михаила Прохорова.

– XXI век – век информационных технологий и, судя по телевидению, бесконечных информационных войн. А какой, на ваш взгляд, информации сегодня остро не хватает петербуржцам?

– Конечно, людей интересуют и глобальные вещи, например санкции и ситуация в Сирии, но далеко не только это. Подчас люди получают массу бесполезной информации и страдают оттого, что никто не удосуживается сообщить им что-то действительно нужное.

Например, почти каждый день в России лопаются банки, а никакой информации о том, что делать, чтобы спасти свои сбережения, нет. Куда бежать за компенсацией? Где получать вклад? Никто не спешит объяснять это людям. Непонятно, где черпать информацию в случае каких-то жилищно-коммунальных проблем и аварий.

Также достаточно силен запрос на точечную информацию о повседневной жизни, касающуюся не столько города, сколько микрорайона, муниципалитета, в котором живет человек.

Беседовал Игорь Строев

В печатной версии название материала – “От хамона до протеста” (журнал “Управление бизнесом”, № 24, ноябрь, 2015 г.)

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X