Андрей Крылов

Стремление к полному циклу в животноводстве

Дата Ноя 9, 15 • 1 комментарий

Андрей Крылов: хотя импорт из ряда стран еще открыт, уже сейчас ситуация позволяет производителям строить планы, укрепляться на рынке, пусть и без получения суперприбыли...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №24, Наши спикеры » Стремление к полному циклу в животноводстве

Андрей Крылов: хотя импорт из ряда стран еще открыт, уже сейчас ситуация позволяет производителям строить планы, укрепляться на рынке, пусть и без получения суперприбыли

Свиноводческий комплекс «Рассвет Плюс» работает в Ленинградской области с 2005 года. Он начинался со скотобойни, которую построили предприниматели Андрей Крылов, Алексей Милявский и Вадим Егоров, и сегодня вырос в группу компаний, которая производит свинину, занимается растениеводством и планирует дальше развивать свои мощности. Генеральный директор и совладелец предприятия Андрей Крылов рассказал журналу «Управление бизнесом» о том, как кризис сказался на свиноводстве, почему сжигать продукты на границе – это не так уж и плохо и чего не хватает отрасли, чтобы развиваться дальше.

– Андрей, расскажите, как начинался «Рассвет Плюс»?

– Когда-то я занимался импортом мяса из Австралии – привозил в Россию баранину, субпродукты, говядину. Но потом ввели квоты на импорт, и моей компании их не досталось. Примерно в то же время я понял, что надо выходить за рамки импорта и начинать производство: если построить свою бойню, это будет эффективно. Моим партнером стал мой бывший однокурсник Алексей Милявский, который занимался на тот момент строительством со своим партнером. Они прониклись идеей, мы построили бойню, а затем, с 2011 года, начали заниматься свиноводством. В 2012 году к нам присоединился мой знакомый по работе на импорте мяса – Алексей Васильев. Он на тот момент также думал, что нужно диверсифицироваться, а не только импортировать, и мое предложение пришлось как нельзя вовремя.

– Что сегодня представляет собой компания?

– Это группа компаний, у нас два юридических лица, одно из которых находится в Ленинградской области, другое – в Калужской. В год мы производим 55 000 голов свиней на убой. В Ленобласти у нас бойня и откормочный комплекс. В Калужской области – производство полного цикла на 1200 свиноматок. Это предприятие, которое мы выкупили у Министерства обороны, теперь работает под названием «Рассвет Плюс Юг». Там есть репродуктор, откормочный комплекс, из которого мы и перевозим животных на убой в Ленобласть.

Но в наших планах – создание полного цикла в обоих регионах. В прошлом году в Волховском районе Ленобласти мы приступили к строительству репродуктора. Правда, после скачка курса валют и последовавшего за этим роста процентной ставки проект приостановили, но сейчас вернулись к нему и ведем переговоры с банком ВТБ о кредитовании. Затем мы построим свиноферму и таким образом выйдем на замкнутый цикл, как и в Калужской области.

После реализации всех планов мощности «Рассвет Плюс» вырастут вдвое. Дальше мы не будем сильно расширяться, но продолжим вертикально интегрироваться

После реализации всех планов мощности «Рассвет Плюс» вырастут вдвое – почти до 100 000 свиней. Дальше мы не будем сильно расширяться, но продолжим вертикально интегрироваться.

– Скачок ключевой ставки похоронил многие проекты, в том числе и в сельском хозяйстве, а для получения проектного финансирования слишком жесткие требования. О какой ставке удалось договориться с банком?

– Скачок ключевой ставки действительно в какой-то момент похоронил и наши планы, но весной ставка снизилась, и сейчас ВТБ предлагает нам кредит под 15%. Эта ставка позволяет нам быть уверенными в том, что мы построим предприятие и сможем погасить заемные средства. Кстати, мы и до кризиса, с 2010 года, кредитовались по такой же ставке в Россельхозбанке, ее даже подняли на два пункта в одностороннем порядке после скачка курса валют.

– На государственную поддержку рассчитываете?

– На отдельные виды – да, но, например, программа субсидирования инвестиционных кредитов для свиноводства закончилась в 2012 году. Однако даже ставка в 15% позволит нам окупить проект за 5 лет. Себестоимость продукции без инвестиционной составляющей сегодня около 70 рублей за 1 кг живого веса, а дальше ценовые условия диктует рынок. Например, сейчас закупочная цена упала до 81 рубля за 1 кг. В таких условиях работать непросто, учитывая, что нормальная цена – это 110–115 рублей за килограмм.

– Доля импортной составляющей в вашем проекте сильно выросла?

– Не сказал бы, что очень значительно. В таких проектах речь идет в основном об импортном оборудовании, потому что в России такого оборудования не производят и не понятно, когда начнут.

Рост валютного курса почти вдвое заставил нас пересмотреть отношение к технологии, да и сама она не стоит на месте. Появились более дешевые и более эффективные узлы. Возможно, умерились аппетиты производителей, наценка на оборудование снизилась. Производитель «Биг Дачмен» буквально недавно пересчитывал нам заказ: из 1 млрд рублей общего объема инвестиций оборудование в прежнем бизнес-плане занимало около 250 млн, а сейчас – около 280 млн рублей.

Сегодня такие условия, что бизнесмены максимально пытаются идти друг другу навстречу. Если у нас будут выдавать кредиты по ставке в 20%, а оборудование продавать с наценкой в 300%, то ни у банков, ни у производителей не будет клиентов. Никто не сможет работать и зарабатывать, и поэтому в нынешних условиях все затягивают пояса и договариваются.

– Как планируете развиваться дальше?

– Мы смотрим в сторону глубокой переработки и технологически к ней готовы. Специальный цех стоит не так дорого, в зависимости от технологии – 20–30 млн рублей. Вполне можем начать производить колбасы, копченое мясо, но ждем изменения ситуации на рынке, который достаточно насыщен этой продукцией.

Себестоимость продукции без инвестиционной составляющей сегодня около 70 рублей за 1 кг живого веса, а дальше ценовые условия диктует рынок

В Калуге хотим попробовать себя в тепличном бизнесе, а вот это дорогая история, хотя рынок и позволяет ее начать, поскольку у нас дефицит тепличных овощей. С другой стороны, мешает экономическая ситуация в целом – она слишком непредсказуема. Да и тепличных комплексов становится больше, на рынок войти все труднее.

– Многие производители максимально стараются нарастить кормовую базу, потому как цены на комбикорма постоянно растут. Какие-то шаги в этом направлении предпринимаете?

– Мы начали развивать растениеводство. Удивительное занятие. Если в свиноводстве все понятно, отработаны технологии и сформированы рынки, то здесь все новое, начали с нуля. В Калужской области купили 1000 га земли, взяли в аренду еще 500 га и начали обработку – засеяли ячмень, пшеницу, рапс. Откровенно говоря, получилось так себе, но это первый опыт. Конечно, нужны технологии, наработанный опыт, поэтому мы ищем специалиста, который продвинул бы нас в этом направлении. С другой стороны, до нас эту землю не обрабатывали годами, так что с точки зрения выручки польза минимальна – мы делаем ее за три дня в свиноводстве. Но это очень интересный эмоциональный опыт. Представьте: был бурьян, а теперь все растет, колосится, поля красивые – и радуешься этому как ребенок.

Мы хотим достичь урожайности в 40–50 центнеров с гектара и будем работать в этом направлении. Есть предприятия, которые получают и 99 центнеров, но понятно, что в это надо серьезно вкладываться. Кстати, многие иностранцы стараются купить землю, потому что она нигде не стоит так дешево, как в России, хотя удачные участки надо еще поискать.

Опыт растениеводства мы планируем перенести в Ленобласть, где у нас в аренде около 600 га земли, на которых мы заготавливали сено. Это позволило нам подготовить поля, со следующего года начнем сеять пшеницу. Будем расширять земельный фонд, обрабатывать невостребованные земли, выкупать арендованные. В общем, развиваться.

– Насколько это позволит обеспечить компанию собственными кормовыми ресурсами?

– Мощностей наших свинокомплексов недостаточно, чтобы они производили в нужном объеме органическое удобрение. Но при грамотном ведении растениеводства мы сможем получать с наших угодий около 60 млн рублей выручки при минимальных затратах. Эти дополнительные средства придадут устойчивости группе компаний, тем более сейчас, когда корма значительно выросли в цене
и их доля в себестоимости производства мяса составляет около 70%. Непосредственно на корма мы тратим в год
около 160 млн рублей.

– Конкуренция в свиноводстве высока?

– Я считаю, что рынок насыщен свининой, войти на него все сложнее. Объясню почему. В России не было свиноводства с 1990-х годов – оно было просто разрушено. В 2000-е годы стартовали национальные проекты, фермерам предложили кредиты по приемлемым ставкам, включая субсидирование. Правительство сказало: стройтесь и будет вам счастье. И все бросились строиться. Сейчас свиноводы отдают кредиты, которые взяли в 2007– 2010 годах, и начинают работать с прибылью в 30%.

Если рынок будет расширяться, то цены на свинину начнут падать. Бизнесменам, которые не успели отдать кредиты, будет сложнее работать. Это может привести к перенасыщению рынка и уходу ряда предприятий. Именно поэтому логично, что субсидирование инвестиционных проектов в свиноводстве прекращено.

Кстати, в Европе количество поголовья свиней регулируется специальным органом.

У меня есть знакомый бельгиец, который окончил ветеринарный институт и решил построить свой свинокомплекс. Он обратился в комиссию Евросоюза с запросом, ему на выбор дали два места – одно в Испании, другое в Восточной Германии, и больше нигде. Это связано с тем, что избыточная конкуренция ведет к упадку отрасли. Регулятор призван сохранить ее и обеспечить минимально достаточную маржинальность, чтобы она нормально жила. В итоге мой знакомый построил свинокомплекс в Восточной Германии, запустил его, а прибыль будет получать тогда, когда отдаст все кредиты и продаст предприятие. Случится это через 25 лет. Мечта всей его жизни – просто чтобы прошли эти 25 лет, за которые он отработает кредит, продаст предприятие и выручит себе сумму на обеспеченную старость. Так, как он работает, у меня работники по уходу за скотом не работают. Он просто живет на своем комплексе, но он знал, на что шел.

– Ситуация не очень нормальная, но логичная: любая отрасль должна дойти до своего конца, а регулятор ей должен в этом помешать…

– Если нам и нужен регулятор, то только для защиты отрасли от непрофессионального отношения со стороны государства. Сегодня эту функцию выполняют отраслевые союзы, например Национальный союз свиноводов, но реальных рычагов воздействия у них нет.

– Как экономический кризис отразился на отрасли?

– За последний год мы увидели глобальные изменения в экономике страны – и санкции, и антисанкции, и скачок ключевой ставки. В итоге получили дефицит многих продуктов, в том числе сыров. А вот свинина, птица никак не были подвержены этим процессам, хотя много было теоретических выкладок и рассуждений, хватит мяса или не хватит мяса. Хватило.

Многие иностранцы стараются купить землю, потому что она нигде не стоит так дешево, как в России, хотя удачные участки надо еще поискать

Но это вовсе не значит, что мы живем прекрасно по сравнению с другими сельскохозяйственными отраслями. На свиноводство глобально повлияло вступление России в ВТО, когда обнулили таможенные пошлины, что привело к фатальным последствиям. Мы увидели очень большой объем ввезенной продукции низкого качества – всяких шпиков, жиров и прочих субпродуктов. Импортеры играли в игру «кто больше завезет» вне квот, при этом курс валют был низкий, а стоимость производства свинины в России высокой, так как все находились в инвестиционной стадии развития и нужно было гасить кредиты.

Колбасы на тот момент составляли большой процент в общем объеме потребления, так как их цена была намного ниже из-за того, что переработчики пользовались дешевой замороженной импортной свининой. В общем, свиноводство, которое только стало развиваться, буквально за год задавили. Я бы снова ввел понятие «враг народа», было сложно придумать что-то вреднее для сельского хозяйства. Единственное, что «спасло» отрасль, – закрытие границ России для европейского мяса из-за вируса африканской чумы свиней (АЧС) в Европе.

Думаю, на тот момент российское правительство уже понимало, что произошло, но сделать ничего не могло, и АЧС появился очень «вовремя», вернув нас на нормальный путь развития.

Хотя импорт из ряда стран еще открыт, но уже сейчас ситуация позволяет производителям строить планы, укрепляться на рынке, пусть и без получения суперприбыли. Теперь нужно не столько расширяться количественно, сколько инвестировать, чтобы удержать свою нишу, и снижать себестоимость производства.

– Импортозамещение ассоциируется в том числе и со сжиганием санкционных продуктов на границах. На ваш взгляд, насколько оправдана эта мера в экономическом и этическом смысле?

– Я неоднозначно отношусь к сожжению еды. Когда давят бедных утят, это приобретает фантасмагорические формы. С другой стороны, мы, производители, очень сильно зависим от рынка. Чуть он падает вниз из-за той же контрабанды – и нам уже непонятно, как отдавать кредиты, как жить дальше. А контрабандного товара завозится очень много, его поток в разы больше, чем официально декларируется. Конечно, смешно, когда хамон запрещают ввозить из Финляндии на бытовом уровне, но когда утилизируют продукты контрабанды, которые везут в промышленных масштабах, это положительно сказывается на отрасли.

Без санкций США и Европы у нашего правительства никогда бы не хватило воли ввести ответные меры и тем самым отдать рынок местным производителям

Как бы то ни было, как бы странно ни звучал термин «импортозамещение», сейчас уникальная ситуация. Без санкций со стороны США и Европы у нашего правительства никогда бы не хватило воли ввести ответные меры и тем самым отдать рынок местным производителям. Но так будет не всегда. И мы должны этим воспользоваться – окно возможностей никогда не было таким большим.

– А как в целом вы оцениваете деятельность Минсельхоза и Правительства РФ?

– Никак. Я вообще считаю, что у сельского хозяйства две беды. Первая – иностранные продукты, субсидируемые правительствами этих стран. И вторая – законы, которые позволяют иностранным продуктам приходить на наш рынок.

Например, как можно было в 2012 году запретить ввоз живого скота, которого в России катастрофически не хватало? Тогда производителям жилось не очень хорошо из-за большого объема дешевого замороженного мяса и ВТО, но никак не из-за ввоза живого скота. В итоге первичная переработка остановилась, свиноводам стало невозможно конкурировать с импортным мясом. А ведь именно его надо было запретить, а не живой скот. Это была самая настоящая экономическая диверсия. Не думаю, что правительство не понимало, что происходит. Мясной союз Ленобласти регулярно писал обращения в федеральные органы власти, но нам только отказывали. И в итоге, как я уже говорил, «повезло» с АЧС в Европе. Еще один положительный момент – тогда же предприятия начали интегрироваться и создавать полный цикл.

– Как обстоят дела со сбытом продукции? Спрос вырос в связи с отсутствием импорта?

– Спрос всегда был высоким и многократно превышал предложение, поэтому оценить, вырос ли он после санкций, сложно. Думаю, что после увеличения объемов производства проблем с рынками сбыта у нас точно не будет. Сейчас 100% нашей продукции идет на прилавки, мы почти не работаем с переработчиками и сетями. Поставляем в магазины и на рынки Петербурга, Ленобласти, Карелии, Мурманска. Мы можем себе позволить работать либо по предоплате, либо с небольшими отсрочками платежа, а со своей стороны гарантируем высокое качество продукции, которая может быть на прилавке в течение 10 дней.

Кстати, именно поэтому мы не планируем чрезмерно наращивать объемы. При разрастании предприятия мы будем вынуждены отдавать продукцию на рассрочку и выходить в сети, которые предлагают нам странные механизмы работы – например, каждую пятницу участвовать в аукционах закрытого типа.

При этом у нас есть трехкратный потенциал роста, все избытки могут поглотить наши нынешние клиенты, которые часто просят большие объемы, чем мы можем предоставить.

Был у нас и опыт создания своих магазинов: мы их открыли и закрыли. Наши магазины в Петербурге были очень популярны, пока не нарисовались посредники, которые решили на нас заработать и вдвое повысили аренду. Нам стало неинтересно насыщать карман арендодателя.

Недавно обратились в правительство Ленобласти с предложением построить в регионе свои магазины площадью по 100–150 квадратных метров под областных производителей мяса, молока, рыбы, овощей и т. д. Для этого нужны земельные участки, но не всегда районные администрации могут и хотят их предоставить.

Администрация региона ничего с этим не может сделать, поскольку вопрос земли решается на уровне района, хотя руководитель агропромышленного блока Сергей Яхнюк работает прекрасно и всегда старается помочь, но он не всесилен.

Конечно, торговать можно по-разному. Например, поставить мужика со свиньей и топором или же построить красивый павильон с шестиметровой витриной. В перспективе можно посмотреть в сторону автолавок, но здесь нужны кадры и другие ресурсы, а проектов у нас много. В любом случае мы будем развиваться по многим направлениям, производство не должно стоять на месте, иначе оно через какое-то время зайдет в тупик.

Георгий Дмитриев

В печатной версии название материала – “Стремление к полному циклу” (журнал “Управление бизнесом”, № 24, ноябрь, 2015 г.)

Похожие сообщения

Один комментарий

  1. Всё получится, Андрей!!
    Ты сможешь!! Удачи!!

Добавить комментарий

Наверх
X