Чернорабочие гламура: секреты современной моды

Дата Сен 3, 15 • Нет комментариев

Никита Кондрушенко: рядом с безумием художников всегда должен присутствовать человек со здравым смыслом Мода – лакмусовая бумажка многих процессов, происходящих в...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №22, Культура и искусство, Наши спикеры » Чернорабочие гламура: секреты современной моды

Никита Кондрушенко: рядом с безумием художников всегда должен присутствовать человек со здравым смыслом

Никита Кондрушенко

Никита Кондрушенко

Мода – лакмусовая бумажка многих процессов, происходящих в обществе, этим она и интересна, говорит председатель Наблюдательного совета Fashion Syndicate St. Petersburg Никита Кондрушенко.

– Недавно по каналу «Культура» прошел фильм о блестящем творческом тандеме Кристиана Диора и Рене Грие. То, что они делали, – это было искусство?

– Это было искусство, и оно закончилось. Джанни Версаче, по сути, был последним из той когорты модельеров-художников. Он был декадентом, маньеристом, на нем искусство в моде практически закончилось. Есть, конечно, Карл Лагерфельд, Джон Гальяно, но это исключения. Мода превратилась в бизнес промышленного масштаба. Модные дома принадлежат крупным финансовым корпорациям – ждать, когда вас посетит вдохновение, никто не будет. Кто-то из талантливых людей выдерживает жесткий диктат денег, но не все. И Жан-Поль Готье, наверное,
не выдержал этой ситуации.

Подавляющее число людей воспринимают моду на уровне дефиле: красные дорожки, fashion-канал, в первых рядах – звезды… Такая бомондовская тусовка. На самом деле это лишь одна из множества составляющих маркетинга, фасадная часть, за которой работает очень сложный механизм.

– Вы могли бы рассказать об этом механизме?

– Закулисье не всегда нужно обнажать. Могу лишь сказать, что модный бизнес – жесточайший производственный процесс, на финише которого должна быть прибыль.

– А что движет этим механизмом?

– В основе лежит производство ткани и материалов. С этого мода началась – нужно было реализовывать все больше и больше ткани. И до сих пор производители тканей в значительной степени определяют тренды и тенденции сезона. Дизайнер-то как раз и должен реализовывать возможности, которые предоставляют ему легкая и химическая промышленность с новыми тканями, материалами, технологиями. А возможности открываются значительные. На сегодня это и капсулированные ткани, и светодиодные, потенциал которых только начинает раскрываться.

Дизайнер должен быть отчасти футурологом – представлять себе на какое-то время вперед, куда пойдет эстетика быта. Это его задача в принципе, потому что именно он формирует эстетику мира вещей. Ведь все, что нас окружает, – это мода. Мода в архитектуре, одежде, литературе, музыке, кинематографии…

– Эстетическая пандемия…

– Да, мода – это то, что вдруг всех заражает и распространяется по континентам. Причины ее возникновения не всегда понятны, не всегда имеют рациональное объяснение.

Например, появление мини-юбки объяснить можно. Это объективная послевоенная реакция – усиление сексуальной привлекательности женщины после суровых лет аскетизма. Есть социологические исследования на этот счет. Но почему вдруг во всем мире стала популярна паназиатская кухня – объективных причин этому социологи пока не находят.

Понятно, что мода – следствие социальных процессов – иногда явных, иногда нет. И если мы не находим объяснений, это вовсе не значит, что причин нет.

Меня, например, на протяжении многих лет смущает активное внедрение в массовое сознание некоторой вульгарности остромодного женского образа – кричащей, открытой чувственности, иногда за рамками приличий. И понятно, с чем связана эта крайность – с очевидной демонстративной феминизацией мужчин. Это и вызывает желание обострить истинно женскую сексуальность, вывести ее на передний план.

Обратите внимание, что предлагает мужская мода несколько последних лет – происходит последовательная феминизация мужского образа. Даже классические бренды начали в эту сторону поворачиваться. Посмотрите на Kiton, Brioni, Canali, которые всегда были строго классическими – если не брутальными, то точно не феминными по эстетике. Сейчас мы видим и у них элементы феминизации. Они не могут абстрагироваться от некой реальности, от общей тенденции. Предложение всегда появляется, когда есть спрос.

Эскиз одежды

Эскиз одежды

Дизайнер может что-то предугадать, иногда даже неосознанно. Тем художник и отличается, что он сенсорно, на уровне интуиции, подкорки угадывает зарождающуюся потребность в обществе и вдруг выдает некий эстетический продукт, который тут же находит своего потребителя. Хотя вначале его предложение может вызвать и удивление: «С чего бы это?» Но «это» начинают покупать! Значит, попал.

Мода – лакмусовая бумажка многих процессов, происходящих в обществе. Этим она для меня особенно интересна. Уже много лет я больше обращаю внимание на философию моды, чем на то, что мы будем носить в следующем году. Длина, ширина – не более чем сформулированный ответ на некий внутренний запрос общества.

– Материал для философских выводов откуда черпаете?

– Я много читаю, отслеживаю все выходящие тематические журналы, все показы – вживую или по интернету. Нужно быть в курсе всех процессов и тенденций в мире моды. Все это я анализирую,
делаю выводы, стараюсь предугадать, что станет следующим шагом. В этом, собственно, моя профессия и состоит.

– Часто угадываете?

– Как правило, угадываю.

– И какие изменения нас ждут?

– В ближайшее время мы будем сталкиваться со все большей напряженностью между женской и мужской женственностью в моде. А потом пойдет откат как реакция. Думаю, через какое-то время наступит брутализация мужской моды, причем довольно серьезная.

Это очередной цикл. Вспомним пышную феминизацию мужской моды во Франции при Людовике XIV, Людовике XV, в Англии в эпоху Регентства (с 1811 по 1820 год, когда принц-регент, в будущем король Георг IV, правил государством по причине недееспособности своего отца Георга III. – Прим. ред.). Надо иметь в виду, что и в те времена были щеголи, но большая часть населения носила традиционные мужские костюмы – в моде всегда существовала альтернатива.

– Моде в принципе свойственна цикличность…

– Да, мода возвращается, но не полностью, а какими-то фрагментами, элементами, духом. Вдруг становятся популярны элементы 70-х или 80-х, сегодня мы видим это в сериях показов Недели моды.

Никогда ничего принципиально нового, не имеющего отношения к прошлому не появляется, всегда есть некий компромисс. А сейчас особенно, потому что мода перестала быть искусством.

Также периодически происходит «проседание» креатива. Мы давно не имеем никаких взрывных предложений, новых эстетических прорывов, как это было, например, с Коко Шанель, которая изменила представление о том, что можно и нужно носить женщине. Она смешала социальную детерминированность внешнего вида. Не надо забывать, что одежда на протяжении тысячелетий была инструментом жесткого социального позиционирования. И Коко Шанель все это разрушила.

Конечно, ее революции в моде способствовали серьезные исторические и социальные изменения, на которые эта женщина очень чутко отреагировала. Она начинала, находясь на самом дне социальной иерархии, а в силу обстоятельств оказалась наверху, перевернув не только свою жизнь, но и мир моды. Это был характер! Думаю, она отлично понимала, что делает и зачем. Не всегда дизайнеру выпадает счастье родиться в такой переломный момент.

– Кому как… Мудрые китайцы говорят: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен».

– Эпоха перемен благоприятна для смелых экспериментов и рождает революционные идеи, на смену которым приходит затишье, некая стагнация. Тогда дизайнерам приходится вызывать на помощь идеи прошлого – корректировать их, приспосабливать, немножко осовременивать, добавлять некую стилизацию – благо спасает исторический костюм.

– Это особенности нынешнего времени?

– Моды в том понимании, как лет 30–40 назад, когда все повально начинали носить мини или макси, на платформы забираться, сейчас нет. Одновременно существуют разнонаправленные тенденции, тренды, эстетические предпочтения. У человека есть широкий выбор. Если раньше в погоне за модой вынуждены были надевать мини и те, кому этого не следовало бы делать, то сегодня вы можете остановиться на том, что вам больше идет, скрывает, как вы считаете, какие-то недостатки и подчеркивает достоинства фигуры, что выгодно позиционирует вас, да просто вам нравится.

Изготовление дизайнерской одежды

Изготовление дизайнерской одежды

Но в этом скрыты и сложности, поскольку немногие способны сделать правильный выбор. И дело нередко даже не в отсутствии вкуса, а в отсутствии простого здравого смысла. Я имею в виду, что человек не умеет одеваться в соответствии с какой-то ситуацией, климатическими условиями.

Между тем одежда – очень важный инструмент самосоциализации. В этом отношении у нас мало кто заморачивается. Если за границей культура быта и гардероба достаточно развита, то в постсоветской России она пока не сформирована.

– А мне показалось, что в Западной Европе вспоминают о моде, только когда идут в театр или на какие-то торжественные приемы. А в повседневной жизни одеваются как удобно и нередко довольно небрежно, особо не заморачиваясь, чтобы было красиво.

– Ну, смотря в каком кругу. Хотя переключение внимания с демонстративной одежды на комфортную – общеевропейская тенденция последних десятилетий. В странах Азии, Латинской Америки этого нет.

Что касается России, то у нас в силу различных обстоятельств еще довольно сильно развито демонстративное потребление как подчеркивание своего успеха, статуса, благополучия внешними приметами этого – брендами одежды, часов, автомобиля. Все должно быть люксовое и роскошное, по последней моде… Еще не наелись, хотя уже стали насыщаться. Особенно ярко это проявлено в Москве и южных регионах. Но это начинает угасать, потому что новое поколение деловых людей в значительно меньшей степени беспокоит статусность предметов, окружающих их в быту. Значительно большее значение начинает придаваться качеству образования, отдыха, недвижимости и вообще комфортности жизни.

– Что выделяет человека с безупречным вкусом: он никогда не… Продолжите, пожалуйста.

– Это вопрос очень сложный. Официально мы живем в бесклассовом обществе, но это не означает, что отсутствует социальное расслоение. И у каждого социального слоя свои представления о том, что хорошо – что плохо, что прилично или неприлично, красиво или некрасиво. Разделение происходит главным образом по имущественному признаку.

Проблемы возникают оттого, что люди, по рождению принадлежавшие к одному имущественному уровню, в силу успешности бизнеса переходят в другой. Возможности увеличиваются, а традиций, культуры потребления не хватает. Вкус – это же и есть культура и воспитание.

– Хотелось бы поговорить о предстоящей Неделе моды, которая намечена на осень…

– Мы, как всегда, будем уделять особое внимание петербургским дизайнерам – и молодым, и уже состоявшимся. Синдикат моды активно продвигает концепцию «Санкт-Петербург – интеллектуальная столица российской моды». Ничего большего предложить не можем на сегодняшний день, поскольку у нас есть мода как дизайн, но отсутствует как промышленность. В Петербурге – наибольшее число качественных дизайнеров, ведущие отраслевые учебные заведения. Общая атмосфера города очень сильно эстетизирует. Ну и, наконец, именно здесь Синдикат моды – цеховое сообщество.

На Неделе в том числе пройдут показы победителей полуфинала конкурса, который устраивает «Русский силуэт» Татьяны Михалковой. Идут переговоры с московскими дизайнерами. Намечена серьезная образовательная программа, в которой примут участие лекторы из-за рубежа. Мы даже будем выдавать дипломы тем, кто ее прослушает.

Некоторые полагают, что недели моды как элемент маркетинговой политики уже отживают свое, интернет подрубил их. Но пока они еще востребованы, потому что в Сети отсутствует очень важная эмоциональная составляющая непосредственного участия – общение с мастерами, энергетический обмен. Интернет же вас просто информирует. Кому-то это удобно и достаточно для мониторинга ситуации в мире моды и для заказов.

Сейчас коллекции выставляют на соответствующих сайтах, для опытного байера выбрать большой проблемы не составляет. Не надо куда-то ехать, ведь это дополнительные расходы. Но когда я работал в качестве байера, то принципиально не заказывал по интернету, потому что мне необходимо прикоснуться к ткани, почувствовать ее. Когда ты закупаешь брендовую одежду на миллионы евро, это очень ответственный момент, через интернет можно много ошибок наделать.

– С какой целью на Неделю моды приглашаются иностранные дизайнеры и журналисты?

– Мы хотим, чтобы они были в курсе процессов, идущих в России. Они отлично знают о существовании наших дизайнеров, достаточно успешно работающих за границей в составе зарубежных фирм, в модных домах. Есть российские дизайнеры, которые возглавляют известные там модные дома. Но отношение к российским дизайнерам абсолютно потребительское, Запад не очень интересуется русской модой.

Между тем, когда сравниваешь, что предлагают зарубежные модные дома и российские, воочию убеждаешься, что нашим дизайнерам есть что предложить. Они ничуть не хуже в своем массовом предложении. Не нужно забывать: да, на любом показе есть мэтры, звезды, но кроме них приезжает еще очень много дизайнеров, которые хотят показать свои разработки.

Наши дизайнеры – конкурентны по части креатива, хотя и очень ограничены в финансовых и технологических возможностях, не могут купить ткани, которые хотели бы. Им сложнее работать, но тем очевиднее качество их креатива. Сегодня основная проблема в мировой моде – кризис идей.

– Один из ваших коллег сказал: «Хочется на подиуме увидеть больше творчества, эксперимента, меньше откровенной коммерции».

– Любая Неделя моды – демонстрация возможного. Что есть, то и показываем. И показываем тех, кто на это согласен. Это же дело добровольное. Есть дизайнеры, которые принципиально не участвуют ни в каких неделях моды.

Отечественный бизнес не стремится вкладывать в производство швейного оборудования, тканей или материалов из-за долгого возврата инвестиций и высоких рисков

Отечественный бизнес не стремится вкладывать в производство швейного оборудования, тканей или материалов из-за долгого возврата инвестиций и высоких рисков

Наших дизайнеров частенько отличает исключительное высокомерие – «мы ни с кем в ряд вставать не будем». Художники – тонкая материя. Уговорить их участвовать в неком общем действе непросто, они все чувствуют себя отдельными мирами. Во многом это, может быть, и результат годами формировавшейся самозащиты, ведь у нас дизайнеры привыкли пробиваться в одиночку.

– И тем не менее Неделя моды требует единой драматургии, некой объединяющей концепции. Как вам удается собрать в «оркестр» этих достаточно независимо мыслящих людей?

– Сложно, но на все есть свои технологии. Пытаюсь донести до них: ну, устроите вы собственный показ, придут 100–200 ваших клиентов. А здесь – большой выход по прессе, по рекламе. Ведь у дизайнеров зачастую нет специалистов по пиару, все достаточно кустарно происходит.

Отличительная особенность российской моды: при иногда очень сильной творческой составляющей – совершенная деловая безграмотность. У нас вчистую отсутствует fashion-менеджмент, нет профессионалов в управлении fashion-бизнесом. Но это ведь не бином Ньютона, а по большей части практические навыки. Рядом с безумием художников всегда должен присутствовать человек со здравым смыслом и навыками организационной, экономической, финансовой деятельности – «чернорабочий гламура». Иначе будет как в известной русской сказке: вершки – отдельно, корешки – отдельно.

Fashion-менеджмент – отдельная профессия, а у нас она подменяется кустарными приемами дизайнеров-многостаночников. Они считают: я – автор, а потому сам лучше знаю, что нужно.

– Вы сказали, что в России отсутствует мода как промышленность…

– Для государства мода значения не имеет, ему важна легкая промышленность. И проблема заключается в том, что эти два понятия разделены в сознании чиновников, их интересует отрасль экономики, за которую они отвечают. Синдикат моды как раз пытается эти две вещи – моду и промышленность – совместить. Мы хотим, чтобы талантливые опытные дизайнеры пришли в производство, потому что понимаем значительную разницу между художественным моделированием одежды и промышленным дизайном. Пока же у нас производство – отдельно, дизайн – отдельно.

Представление коллекции Татьяны Парфеновой "Цигун" в Царском селе

Представление коллекции Татьяны Парфеновой «Цигун» в Царском селе

Сегодня мы не можем конкурировать, например, с азиатскими производителями. У нас производство маломощное, морально устаревшее – оборудование в лучшем случае предыдущего поколения. При этом мы не производим ни швейного оборудования, ни тканей, ни материалов, ни фурнитуры. И заинтересованности у бизнеса вкладывать во все это деньги тоже не наблюдается, поскольку достаточно продолжителен срок возврата инвестиций, высоки риски.

До тех пор, пока у нас существуют спекулятивные доходы, которые дают мгновенный и высокий результат, инвестиции в моду будут высокорискованными. Без государственной поддержки поднять эту отрасль трудно.

– Какой же выход?

– Выход – государственно-частное партнерство, правда, не такое, как сегодня. Тем не менее это единственный вариант, исходя из объема необходимого инвестирования.

– Синдикат моды – не творческий союз, а профессиональное цеховое объединение людей. С какой целью вы объединились?

– В том числе и чтобы оказывать поддержку становлению бизнеса. Например, у кого-то нет возможности содержать рекламный отдел – милости просим к нам. Какие-то другие проблемы в бизнесе возникли – мы готовы помочь их решить, выделим специалистов.

У наших дизайнеров несколько однобокое мышление. Они в постоянной претензии к государству по поводу того, что оно им не помогает. Но ведь государство не может помогать отдельно Иванову-Петрову-Сидорову, оно в лучшем случае работает с различными отраслевыми объединениями.

У нас всех, как правило, завышены требования к государству, и это следствие отсутствия сложившихся нормальных деловых отношений с ним. Пора бы уже вырабатывать форму, как теперь говорят, коллаборации. А у нас все психология крепостных – ждем, когда барин поможет. Давайте вырабатывать навыки совместной деятельности.

В России существуют все необходимые элементы, из которых состоит отрасль моды, но они пока не складываются в пазл – каждый худо-бедно существует сам по себе. Кто-то должен переломить ситуацию в отрасли, обратить на это внимание государства. Синдикат моды ставит такую цель перед собой.

– Многие крупные мировые фирмы шьют одежду в Азии. Почему наши специалисты не пользуются этим преимуществом глобального рынка?

– Да все потому же – этим должен заниматься специалист – организатор производства, управленец, а у нас сплошь одни дизайнеры, художники.

В Китае просто фантастические предложения в этом отношении, но для организации производства, где бы оно ни находилось, нужны разнообразные отраслевые специалисты. И тут мы упираемся в другую проблему – кадровую.

Дизайнер далеко не единственный производитель модного продукта. Он «рисует картинку», а дальше она передается конструктору, который должен знать, как ее материализовать. У нас нет конструкторов, закройщиков – колледжи и вузы их выпускают, но на производство они приходят не готовыми к работе, нужно учить с нуля. Ситуация такова, что еще 5–7 лет – и шить будет некому. На конвейер вы еще можете найти людей, но швей, которые способны отшивать дизайнерскую одежду, нет, они скоро просто исчезнут как специальность. Нужно заново выстраивать всю систему образования, начиная с ПТУ.

А образовательную программу выстраивает государство. Мы стараемся поднять эту тему, говорим с чиновниками Минпромторга РФ, комитета по развитию предпринимательства и потребительского рынка Санкт-Петербурга. Но пока все на уровне разговоров.

Что касается непосредственно модного бизнеса, то существуют программы поддержки предпринимательства, они реально финансируются. Не всегда тот, кто ответственен, понимает нашу специфику, тем не менее нужно изучать технологию получения бюджетной поддержки, учиться оформлять заявку. Это опять-таки вопросы деловой, юридической, экономической грамотности, которые наши талантливые дизайнеры пока игнорируют, предпочитая заниматься лишь высокой модой.

Беседовала Ирина Кравцова

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X