Юрий Свердлов: Качественные активы в кризис не дешевеют

Дата Мар 10, 15 • Нет комментариев

Взгляд консервативного оптимиста Юрий Свердлов: жесткие административные меры напоминают прием анальгина  вместо реально действующего лекарства В рейтинге «200 самых...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» №18, Наши спикеры » Юрий Свердлов: Качественные активы в кризис не дешевеют

Взгляд консервативного оптимиста

Юрий Свердлов: жесткие административные меры напоминают прием анальгина  вместо реально действующего лекарства

В рейтинге «200 самых прибыльных компаний Северо-Запада по итогам 2013 года», который был подготовлен аналитическим центром журнала «Управление бизнесом» (№ 16, ноябрь 2014 года, «На внутренний спрос»), птицефабрика «Северная» заняла 70-е место. В интервью журналу председатель совета директоров «Северной» Юрий Свердлов рассказал о том, как меняется стратегия предприятий аграрного сектора в условиях нестабильной общеэкономической ситуации, и определил тактические решения, способствующие росту бизнеса.

– Премьер-министр России Дмитрий Медведев утвердил план антикризисных мероприятий правительства. Какие меры, касающиеся стабилизации ситуации в сельскохозяйственной отрасли, представляются вам наиболее значимыми?

– На поддержку сельского хозяйства выделено 50 млрд рублей, основное направление инвестиций – субсидирование процентных ставок. Понятно, откуда взялась цифра в 50 млрд: ставки по кредитам выросли, возникла разница в размере субсидий по ставке рефинансирования и в размере процентных ставок, привязанных к ключевой. Задача – закрыть эту брешь и сделать так, чтобы для сельхозпроизводителей затраты на обслуживание коротких, не инвестиционных кредитов не выросли. Цифры там разные: короткие кредиты субсидируются в большей степени, чем инвестиционные, но в целом это дополнительные средства, которые получат предприятия на обслуживание кредитов. Поэтому необходимо отметить, что меры носят исключительно стабилизирующий характер, потому что направлены в первую очередь на недопущение ухудшения финансового положения. В определенном смысле – это поддержка банков-кредиторов АПК.

– В стране активно реализуется программа импортозамещения. Как вы оцениваете итоги первых нескольких месяцев работы этой программы?

Последние цифры Федеральной таможенной службы показывают, что импортозамещение уже произошло в сфере мяса птицы и свинины

– Последние цифры Федеральной таможенной службы показывают, что импортозамещение уже произошло в сфере мяса птицы и свинины. Ввоз данных товаров практически прекратился. Говядины это касается в меньшей степени, но это небольшой рынок, не оказывающий ключевого влияния на ситуацию в продовольственной сфере. То есть можно ставить восклицательный знак и заявлять, что импортозамещение состоялось! Но оно состоялось в том числе и потому, что произошло снижение уровня потребления. И на сегодняшний день внутренний спрос полностью закрывается отечественными производителями.

Специальных мероприятий, которые позволят минимизировать риски отечественных сельскохозяйственных предприятий с точки зрения внедрения новых технологий в рамках программы импортозамещения, не существует. Макроэкономические факторы влияют существенным образом на себестоимость производимой продукции. На сегодняшний день рубль девальвирован в два раза по отношению к доллару и евро, в целом это еще не те обстоятельства, когда нельзя не перейти на «иные технологии». Чтобы не было недопонимания, речь идет о возврате к «технологиям» 80-х. Back in USSR, так сказать. Во всяком случае сейчас подобный вопрос даже не заслуживает изучения. Порог, после преодоления которого производители задумаются на эту тему, безусловно, есть, но до него еще очень далеко.

В экономике существует такое понятие, как «критический импорт». Так вот, технологический уклад надо будет менять, только если ввоз критического импорта станет невозможен.

– Вы рассматриваете возможность перехода на отечественное оборудование и корма?

– Такие корма, как пшеница, кукуруза, подсолнечник, и так российского производства. Но не будем забывать, что российская экономика интегрирована в мировой рынок. И если нам требуется зерно, то оно точно так же требуется другим потребителям, в том числе за границей. Несмотря на то что себестоимость зерна складывается на территории нашей страны, его рыночная цена не может рассматриваться в отрыве от биржевых котировок. Поэтому цены на сырье фактически номинированы в валюте. Государство, конечно, пользуется возможностями, чтобы эту корреляцию нарушить: введены экспортные пошлины, не отстают и меры ветеринарного и фитосанитарного надзора. Все это с одной целью – затруднить и, как следствие, уменьшить экспорт. Таким образом объемы вывозимого зерна резко упали, а вместе с ними и цены.

Вместе с тем необходимо понимать, что, являясь крупным игроком на международном зерновом рынке, Россия имеет возможность получать солидный доход от экспорта, обеспечивая стабильное развитие растениеводства.

Внезапно вводимые меры просто повергли весь рынок в состояние шока. С одной стороны, безусловно, и у правительства есть свой резон развернуть поставки в другом направлении, действия властей мотивированы неудовлетворительной ценовой динамикой, ростом инфляции. С другой – уже обсуждается вопрос о введении экспортных пошлин на удобрения, металлы и т. д. Фактически вводится контроль за ценами. Не уверен, что государство сможет эффективней рынка выступить арбитром. Это напоминает «квадратуру круга». Такими средствами «потребительскую инфляцию», боюсь, не сдержать.

Кроме того, животноводство может развиваться только на базе мощного растениеводства. И если у крестьян будут проблемы, мы это очень быстро почувствуем. Если придется ввозить зерно из-за границы, то в птицеводстве на территории России вообще не будет смысла. Проще импортировать сразу мясо птицы, а не заниматься такой вот «отверточной
сборкой» цыплят.

– Бизнес констатирует ухудшение экономической ситуации в стране, что приводит в том числе к пересмотру тактических и стратегических прогнозов…

– Ухудшение экономической ситуации на потребительском рынке, безусловно, чувствуется. В принципе, ничего необычного: во все годы ноябрь и декабрь были месяцами безудержных трат, когда потребители без разбора покупают то, что им нужно и не нужно, опасаясь, что после Нового года цены вырастут. Спрос искусственно разогревается, растут объемы продаж, а затем, в первые месяцы нового года, покупательская способность обрушивается. В этом году мы получили еще эффект от девальвации валюты и психологического дискомфорта со стороны покупателей.

При этом в сегменте мяса птицы и свинины мы наблюдаем снижение розничных цен. Классический принцип рыночной экономики – цена не может расти, когда предложение превышает спрос. Рост цен как раз спрос и убил. Мне, к слову, удивительно наблюдать, как регулирующие органы активно пытаются контролировать цены на прилавках магазинов. Не готов обсуждать, как формируется цена, к примеру, на плодоовощную продукцию. Но на рынке мяса в январе произошло снижение цен производителей, что еще раз показывает, насколько это конкурентный рынок, насколько четко и прогнозируемо действуют рыночные механизмы. Возможно, потребитель не всегда видит это в магазине, просто потому что оптовый и розничный рынок не поют «в унисон». Видим снижение доходов потребителей, ухудшение экономической ситуации – значит, цены на мясо птицы упадут. Производители, фактически впервые с начала 2000-х годов, столкнулись с тем, что потребление не растет, а снижается. Кроме того, происходит замена ассортимента, потребители переходят на более дешевую продукцию. Трудно сказать, сколь длительной окажется тенденция перехода на дешевые продукты, но игнорировать ее чрезвычайно опасно.

Одним из возможных ответов со стороны предпринимателя может быть банальное сокращение производства. Это со временем приведет к дефициту, но уже на другой количественной базе. Поэтому жесткие административные меры напоминают прием анальгина вместо реально действующего лекарства.

Очередная «квадратура круга»…

Предложение отстает от спроса, не ищите сговора производителей, ритейлеров или «спекулянтов всех мастей», а увеличьте производство. Не можете? Тогда не обессудьте, цены будут расти. Альтернатива – военный коммунизм. Это же азы экономики – продать свою продукцию по максимально возможной цене. Не делая этого, разоришься.

Хотелось бы от правительства получить больше ясности: каким образом будут регулировать рынок. Ведь для производства товаров с длительным циклом производства отсутствие возможности планирования губительно. Как правило, ответ один – невозможно просчитать «экономику», просто ничего не буду делать. Дайте любые правила игры, но так, чтобы эти правила постоянно не менялись. Само наличие регулирования не является чем-то из ряда вон выходящим, чем-то страшным. Только если правила не меняются от случая к случаю. Пока, к сожалению, я этого не вижу. И фактически рынок смотрит и ждет. При этом все пытаются читать между строк…

– Популярное среди бизнесменов желание – распродать активы, открыть дело в другой стране, с меньшим количеством проверок, налогового давления, с большей предсказуемостью государственных решений. Какие действия могут переломить эту тенденцию?

– Продавать нужно на растущем рынке. Потом все крепки задним умом, и когда на рынке происходит снижение стоимости активов, многие начинают сокрушаться, что не продали компанию в хорошем состоянии, не ушли в cash и не ощутили себя королями на упавшем рынке. Теперь же остается лишь учиться выживать в кризисной ситуации и вспоминать уроки минувших кризисов.

Хотя качественный актив не дешевеет.

Знаете, «ушла вода, и стало видно, кто купался без трусов». Банкротится то, что и до кризиса дышало на ладан. Кризис – это своего рода волк, который пожирает то, чему жить не суждено…

Что касается проверок, то сельхозпроизводителям не вполне объективно жаловаться на излишнее давление со стороны регулирующих органов. В других странах производителей продовольственной продукции проверяют даже жестче, чем в России. Проверки в аграрном секторе необходимы, потому что все, что связано с производством продуктов питания, должно быть на 100% безопасно для потребителя. Не станет проверок – на рынке появится потенциально опасная продукция по низкой цене, добросовестные производители столкнутся с демпингом, потеряют позиции на рынке. Мелочей на продовольственном рынке быть не может, я считаю правильным решение вывести Роспотребнадзор за рамки закона, который ограничивает возможности проверки предприятий органами государственного надзора.

– В правительстве заявляют, что в 2015 году на государственную программу развития сельского хозяйства будет направлено более 185 млрд рублей. Дойдут ли эти инвестиции до конкретных предприятий?

– Дотации сельскому хозяйству уже долгое время играют большую роль в расходах государственного бюджета. Столь же внимательно относятся к поддержке аграрного сектора и на региональном уровне, закладывая соответствующие траты в местные бюджеты. Я никогда не слышал, чтобы бюджетные обязательства в сельскохозяйственной сфере не были бы выполнены. Поэтому государство в этом смысле является очень надежным и ответственным партнером для сельхозпроизводителей.

Сельхозпроизводитель привык к эффективной ставке по кредиту, равной нулю. Ни в одной другой отрасли этого нет

  Что можно в этой связи обсуждать, так это плюсы и минусы финансирования путем субсидирования процентных ставок. Плюсы очевидны – достаточно легко администрируемая схема финансирования, в которой участвуют заемщик, банк и государство. Банк администрирует получение и погашение кредита, и только после этого возникает право получения субсидий от государства. Но таким образом сельхозпроизводитель привык к эффективной ставке по кредиту, равной нулю. Ни в одной другой отрасли этого нет. И в этом, возможно, ее минус: очень многие относятся легкомысленно к получению кредитов, изначально предполагая, что их не придется погашать. Да и банки порой выдают кредиты тем, кто этого особо и не скрывает. Сколько раз докапитализируют Россельхозбанк? Если это не «черная дыра», то что такое «черная дыра»?

Относительно легкие деньги создают предпосылки к тому, что отрасли не надо быть конкурентоспособной. Напомню, в конце 2013 года, когда про нынешний кризис никто еще и не задумывался, государству пришлось выдавать сельхозпроизводителям дополнительные субсидии, потому что отпускные цены производителей упали, а стоимость сырья выросла. Необходимо отметить, что в странах ЕС, в США и Бразилии, то есть у наших основных конкурентов, имели место аналогичные рыночные тенденции. Для «спасения» отрасли в феврале 2014 года были уже предприняты первые квазисанкционные действия, когда ввели ограничения на поставку продукции свиноводства из Евросоюза. Формальная причина – африканская чума свиней в ряде стран ЕС. Но на самом деле это и есть меры «нетарифного регулирования», которые принимают для защиты рынка. Фактически недавний запрет и его быстрая отмена на ввоз мяса из Белоруссии – действие того же рода. Политически, по-моему, вредное. Так ведь экономический союз не построишь. Тем более что я не очень верю в эффект от подобных мер. Ведь затем ветеринарные ограничения будут сняты, пойдет импорт, с учетом снизившихся цен в странах-экспортерах, и новый обвал цен гарантирован. В общем, мы и планировали работу, исходя из того, что осенью 2014-го цены заметно снизятся, а тут контрсанкции…

– Надо ли было вообще вводить контрсанкции?

– Если не отвечать на этот вопрос с политической точки зрения – мол, нужно было дать ответ введенным санкциям против России, – то с экономической точки зрения это совершенно нейтральное решение, которое не могло стать – и не стало в итоге – долгосрочным стимулом для развития отечественного производства.

Да, в перспективе одного дня на рынке от подобных мер возникает дефицит, отделы реализации продовольственных компаний осаждают покупатели, которые требуют продукцию. Надо либо вводить квоты и карточки, либо увеличивать цену, сбивая дополнительный спрос. Но это в перспективе одного дня.

А вот что делать в перспективе двух-трех лет? Ведь санкции введены на год, предполагается, что они могут быть отменены. Россия, когда вступала во Всемирную торговую организацию, добровольно взяла на себя значительные обязательства. В том числе и те, которые ей никто не навязывал. Это было политическим решением, которое заявляло о некоей долгосрочной перспективе. Никто не отменил взятый тогда курс, поэтому логично предположить, что санкции имеют временный характер. А значит, оценка соотношения себестоимости и отпускных цен в этой краткосрочной перспективе неоправданна. Началась ли реализация новых проектов на фоне введения контрсанкций? Об этом практически не слышно.

– В конце прошлого года произошла девальвация рубля. Как это сказалось на производстве?

– Доводилось слышать комментарии, что раз производство находится в России и в рублевой зоне, то и девальвация не должна оказывать серьезного влияния. Но есть сырьевые, к примеру, продукты, которые производятся только за границей, те же лекарства для вакцинации. Порядка 40% себестоимости продукции нашей птицефабрики номинировано в иностранной валюте.

Закупить большой объем требуемого сырья заранее, в преддверии или во время девальвации, дело правильное, но, к сожалению, не панацея. Запасы все равно имеют свойство заканчиваться. При этом не будем забывать, что и отпускная цена у наших основных поставщиков привязана к биржевым котировкам, и если идет коррекция курсов валют, сырье тоже может подешеветь. Поэтому здесь действует большое количество разнонаправленных факторов, с которыми многопрофильное предприятие в той или иной ситуации будет всегда сталкиваться.

Безусловно, у каждой отрасли есть свои интересы, зачастую провоцирующие конфликты. Наши поставщики зерна заинтересованы в том, чтобы цена на их продукцию была максимальной. Да, они заинтересованы в нас, как в долгосрочном потребителе, но как только появится новый, более дорогой рынок сбыта, тут же повернутся спиной и получат больше денег. Наивно и несправедливо требовать от них иного подхода.

Так что ответ на вопрос, какой будет себестоимость продукции в среднесрочном периоде, дать сложно. Эта неопределенность влияет на принятие инвестиционных решений, поскольку при столь динамичном развитии ситуации не существует возможности подготовить сколь-нибудь реалистичный бизнес-план. В конце прошлого года я принимал участие в мероприятии, которое проводил один из системообразующих банков. Обсуждали вопросы импортозамещения, банкиры давали советы потенциальным заемщикам, рассказывали, на каких условиях готовы кредитовать. Но при этом не было ясности в одном базовом для целей импортозамещения вопросе – будет ли продлен запрет на ввоз продуктов из стран Евросоюза и США, либо нужно считать, что контрсанкции будут отменены и произойдет увеличение предложения на рынке и, соответственно, снижение цен. Банкиры предложили составлять бизнес-план с точки зрения «пессимизма». Комментарии излишни.

Поэтому если бы не было девальвации, то рынок, который прежде занимали в России европейские и американские компании, заняли бы бразильцы и китайцы. Данные ФТС по сентябрю и октябрю это убедительно проиллюстрировали.

– Можно ли было не допустить роста цен?

– Я считаю, что правительство сделало все возможное для недопущения резкого роста цен: «пустило по следу» прокуратуру и антимонопольную службу, подключило административный ресурс, потребовав от губернаторов строго следить за ценами в магазинах. Очередная «квадратура круга». Если спрос превышает предложение и все это знают,
как сдержать цены? Никак.

– Изменились ли в новых условиях взаимоотношения поставщиков продукции с торговыми сетями?

– Необходимо осознавать, что ритейл – намного более сильная отрасль, чем АПК. Плохо это или хорошо, обсуждать бессмысленно. Это просто «медицинский» факт. Есть закон о торговле. Он нам помогает, а упрекать покупателя, что он хочет купить дешевле, вряд ли справедливо. Как, впрочем, и нас – производителей – в том, что мы хотим продать дороже. Мы же все не Госснаб СССР. Так что прямо по Гегелю – единство и борьба противоположностей.

Да, летом прошлого года, когда с рынка ушли поставщики импортных товаров, сети столкнулись с необходимостью заместить ряд продуктов питания.

Но полок пустых нет. Как видите, проблема решена.

– Вы общаетесь с бизнесом, который реализует проекты в Петербурге и Ленинградской области. Верно ли мнение, что бизнесу существовать в этих регионах с каждым годом сложнее?

– Проблематика развития бизнеса в Санкт-Петербурге и области мало чем отличается от проблем в других регионах. Взрывные периоды, когда рост бизнеса оценивался в десятках процентов, позади. Если же говорить про административные барьеры, наверное, бизнесу было бы проще работать в муниципалитетах, главы которых назначаются губернаторами. Выборные должности, как это происходит сейчас, требуют от их соискателей идти на различные популистские шаги как во время предвыборных кампаний, так и после избрания на должность главы муниципалитета. Но в принципе всегда можно договориться, решить спорные ситуации, поэтому я не вижу каких-либо серьезных препятствий для развития бизнеса.

– Какие меры можно предпринять, чтобы снизить влияние тарифов естественных монополий на ценообразование, ведь это одно из основных конкурентных преимуществ?

– Размер тарифов естественных монополий находится под контролем государства, есть понимание того, что рост надо сдержать. Мы это ощущаем в том числе и на себе: так исторически сложилось, что небольшая часть нашего бизнеса – принятие сточных вод от населения. И это направление так и не стало рентабельным, поскольку тарифы низки. Если бы не было жесткого регулирования, то тарифы бы выросли по всем направлениям раза в два. Но политика превалирует, и это правильно, ведь если возвращаться к вопросу про импортозамещение, удержание тарифов монополий в разумных пределах, позволяющих бизнесу выпускать конкурентную продукцию, является одним из главных факторов поддержки отечественных предпринимателей.

– Какую долю рынка занимает ваше производство, есть ли планы по увеличению доли присутствия?

– Мы занимаем существенную долю на рынке, но не доминируем на нем. Доминировать на рынке мяса птицы вообще невозможно. Достаточно невысокая цена входа на этот рынок способствует тому, что на нем присутствует колоссальное количество игроков с совершенно разными стратегиями развития.
Между нами жесткая конкуренция, никто не отдает свою долю без битвы. Самый бронебойный способ конкуренции – цена. Если один производитель предлагает сопоставимый товар по более низкой цене, другие компании сразу получают серьезные проблемы: нужно убедить торговые сети продолжать работать на прежних ценовых условиях. Что, как вы понимаете, не просто. Каждый за себя.

– Сложно ли активному бизнесу быть отстраненным от событий, происходящих в обществе: росту политизированности, негативных настроений?

Предприниматель должен заниматься исключительно вопросами развития бизнеса, управления этим бизнесом как в стабильные, так и в кризисные периоды

  – Я придерживаюсь мнения, что предприниматель должен заниматься исключительно вопросами развития бизнеса, управления этим бизнесом как в стабильные,
так и в кризисные периоды. В свое время было модно спрашивать бизнесменов про их социальную ответственность. Так вот, социальная ответственность руководителя предприятия – создать стабильное конкурентоспособное предприятие с высокооплачиваемыми рабочими местами.

Сейчас мы наблюдаем попытки вовлечь бизнес в политику – через формирование общественного мнения о том, что в кризис бизнес должен быть умереннее, «аппетиты» надо бы снизить, «нельзя наживаться на народном горе»… Многие уже прямо постулируют: «нельзя поднимать отпускную цену, если у тебя не выросла себестоимость». По-моему, это вступает в категорический конфликт с самой природой частного предпринимательства. Себестоимость считает бухгалтер, он дает историю прошлого. А вам нужна «история» будущего: какая не была, а будет себестоимость, какие обязательства возникнут в будущем. Попробуй их не исполнить, и от желающих поработать с «активами под давлением» отбоя не будет.

– Несколько лет назад вы были депутатом Государственной Думы России. Нет ли желания вернуться к законотворческой деятельности? И как вы оцениваете качество работы нынешнего депутатского корпуса?

– Период, когда я был депутатом Госдумы, с каждым годом все больше становится историей. Страница эта закрыта, возвращаться не хочу. Сейчас я уже с трудом могу вспомнить те тысячи законопроектов, которые рассматривались депутатским корпусом 5-го созыва. Мне кажется, в принятии новых законов можно сделать паузу.

Есть законы, которые фактически законодательным образом фиксируют уже устоявшиеся практики. Это крайне полезно. Вот есть территория, через которую люди протоптали дорожку, именно с точки зрения удобства прохода именно в этом месте. Хороший закон легализует этот маршрут. К сожалению, слишком часто, как говорится, «на злобу дня» принимают законы, проектируя жизнь. Тут, как у бывшего премьер-министра Виктора Черномырдина, «хотели, как лучше». В итоге имеем то, что имеем.

Когда принимается за сессию по тысяче законов, а потом и подзаконных актов, да еще и не в срок, чтобы все выполнить, голова идет кругом. Вот отсюда и берется «правовой вакуум». И если с такой скоростью меняется нормативная база, то вопрос – насколько адекватно благие пожелания воплотятся в жизнь. А оценивать качество работы депутатского корпуса лучше избирателям, тем более что уже в 2016 году нас ждут очередные выборы в Госдуму.

– Вы пессимист или оптимист с точки зрения перспектив развития бизнес-среды в стране?

Пока мы видим больше спроса на ручное управление. Наглядным примером является список «системообразующих предприятий», так сказать, «каждой твари по паре»

  – Скажем так, я консервативный оптимист. Сейчас вновь заговорили о либерализации экономики. Было бы неплохо. Пока мы видим больше спроса на ручное управление. Наглядным примером является список «системообразующих предприятий», так сказать, «каждой твари по паре». При этом включение в список не гарантирует получение поддержки, но и отсутствие в списке не означает, что помощь не будет оказана. А рынку, по-моему, надо ровно наоборот.

Дайте маленький список, но чтобы, как у профессора Преображенского из «Собачьего сердца», окончательный, броня. Но нет у нас опыта «либеральной экономики». А опыт ручного управления – есть. Вот и будем управляться «вручную». Рискнем в кризис менять парадигму? Нет смысла. Слишком много рисков. Я не большой поклонник практики экономиста Егора Гайдара, но с его фразой о том, что нужно делать реформы тогда и только тогда, когда без реформ ничего уже сделать нельзя, трудно не согласиться.

Дмитрий Глумсков

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X