Ученые подсчитали, во сколько обходится России экономическая несвобода

Дата Апр 25, 14 • Нет комментариев

Движение по кругу. Участники XIII Леонтьевских чтений проанализировали ход реформ в России и подсчитали: если бы в нашей стране удалось повысить уровень экономических свобод...
Pin It

Главная » Актуальные материалы, Журнал "Управление Бизнесом" №13 » Ученые подсчитали, во сколько обходится России экономическая несвобода

Движение по кругу.

Участники XIII Леонтьевских чтений проанализировали ход реформ в России и подсчитали: если бы в нашей стране удалось повысить уровень экономических свобод до среднего показателя развитых стран, российский ВВП увеличился бы в разы.

Руководитель Экономической экспертной группы (Москва) Евсей Гурвич констатировал, что повестку реформ в России определяет только одна сторона – власть. Время от времени она организует ни к чему не обязывающие дискуссии с бизнесом. Граждане в этом процессе являются в большей степени объектом, нежели субъектом. В стране нет политических партий, которые представляют интересы разных групп граждан. Участие людей в преобразовании общества сводится к роли электората – сами они не являются активной стороной реформ, а власть беспокоит только реакция на принятые решения. Такая система в управлении приводит к тому, что власть предпринимает реформы, исходя из своего видения главных задач. В этот список помимо экономики входит вопрос политической управляемости и геополитического влияния.


В начале 2000-х власть склонялась к корневым реформам, решала базовые проблемы, позднее – к политической управляемости и геополитическому влиянию

В начале 2000-х годов власть склонялась к корневым реформам, призванным решать базовые проблемы. В частности, предполагалось, что социальные проблемы будут автоматически решаться по мере увеличения темпов роста производства. Поэтому акценты ставились на меры, приводящие к долгосрочному устойчивому росту производства и диверсификации экономики.

Позднее реформы стали склоняться к политической управляемости, геополитическому влиянию и в определенной степени к социальной политике. Главным мотивом проведения преобразований стал политэкономический.

Судьбу наших реформ можно наглядно описать с помощью дорожных знаков.

К группе, обозначающей «движение прямо», Гурвич относит считанное количество наиболее удавшихся реформ, которые поступательно продвигались вперед.

Такие меры всегда непопулярны, они идут, когда есть политическая воля, и это говорит о том, что главным приоритетом в 2000-х была экономическая стабильность, – пояснил эксперт. Знаковыми он считает проведение бюджетной и налоговой реформ. В несырьевом секторе налоговая нагрузка была снижена, поэтому большая часть бизнеса поддержала реформу. Нагрузка повысилась, главным образом, в нефтяном и в меньшей степени в газовом секторе. Но тут был политический нюанс.

На мой взгляд, на тот момент нефтегазовый сектор рассматривался властью как главный политический конкурент (вспомним дело ЮКОСа), увеличение изъятия ренты в этом секторе ослабляло его. Это была экономическая реформа с сильным политическим акцентом, – считает Евсей Гурвич.

В 2000-х власть рассматривала нефтегазовый сектор как главного политического конкурента – вспомним дело ЮКОСа

Типичный пример реформ под знаком «движение зигзагами» – монетизация льгот. Правительство недооценило реакцию населения, вмешалась политика – компенсации были увеличены, в результате издержки реформы оказались выше запланированных. К группе «реверсивное движение» (изменение движения на противоположное) можно отнести меры по декриминализации бизнеса. Сначала решения были приняты, потом большая их часть была отыграна назад. Близки к этому и реформы, которые можно охарактеризовать как «шаг вперед – два шага назад». Именно такой характер носили попытки провести дебюрократизацию и дерегулирование экономики.

Самый типичный для наших реформ знак – «круговое движение». Наглядный тому пример – судьба административной и пенсионной реформ, мер по таможенному администрированию, а также усилия по изменению межбюджетных отношений.

Здесь главная проблема – выделение трансфертов. Нужно найти баланс между выравниванием бюджетной обеспеченности и возможным дестимулированием усилий по развитию собственной налоговой базы, – говорит Е. Гурвич. – Это пример мягких бюджетных ограничений.

Проблема характерна для всех стран, но для России она оказалась более острой, даже возникло такое понятие – «переговорный федерализм», когда размеры федеральной поддержки определялись в ходе переговоров между центром и регионом. С точки зрения экономики это неэффективное управление. Потребовались огромные усилия, чтобы в несколько этапов перейти на рассчитываемую нормативную формулу, но потом шаг за шагом стали от нее отступать. Сейчас большая часть трансфертов выделяется путем переговорного федерализма.

Это означает приоритетность задачи политической управляемости над экономической эффективностью, созданием стимулов к развитию регионов. Косвенным подтверждением такого преобладания является переход от выборности губернаторов к их назначению сверху. Аналитики Высшей школы экономики вывели закономерность: вероятность переназначения губернаторов коррелируется обратно пропорционально с темпами роста экономики соответствующих регионов,– говорит Евсей Гурвич.

По его мнению, система поддержки инноваций исчерпывающе описывается знаком «тупик». Эксперт усматривает причину провала в том, что предложение доминирует, а спрос никак не учитывается. Создано много институтов поддержки, но не сделано ничего для создания спроса на инновации.

Ну и наглядный пример реформ под знаком «движения нет», заключил эксперт, – это реформа газовой отрасли.

ЦЕНА НЕСВОБОДЫ

Руководитель Лаборатории институционального анализа Экономического факультета МГУ профессор Виталий Тамбовцев напомнил, что факторами экономического роста страны являются экономическая свобода, человеческий потенциал и инновационная активность. По мнению В. Тамбовцева, уровень образования в России остается высоким.

Но тогда возникает вопрос: если мы такие умные, почему такие бедные? По мнению ученого, главным отрицательным фактором наших скромных достижений является низкий уровень экономической свободы. Образование, которое мы получаем, не может трансформироваться в производительную деятельность. Это в том числе приводит к тому, что Россия поставляет высококвалифицированную рабочую силу в экономически более развитые страны.

Для стран, богатых ресурсами, высока вероятность слабой защищенности прав собственности и низкого уровня свобод

Ученые лаборатории, возглавляемой Виталием Тамбовцевым, в результате проведенных исследований установили, что для стран, богатых ресурсами, высока вероятность слабой защищенности прав собственности и низкого уровня свобод. Обратные примеры единичны. Объединенные Арабские Эмираты провели диверсификацию экономики – там высокий уровень экономической свободы, за последние 10–15 лет доля нефтяного сектора в ВВП страны снижена с 60% до 40%. В России – иная картина.

Ученые также рассчитали, сколько Россия теряет в доходе на душу населения за счет невысокого уровня экономической свободы при существующем уровне образования и расходов на поддержку инноваций. Если бы усилиями государства и гражданского общества удалось повысить уровень свобод до среднего показателя развитых стран, доход увеличился бы вдвое.

Это и есть цена нашей несвободы. Если бы правительство РФ меняло не формальные параметры правил, а повысило реальный уровень экономической свободы, то валовый национальный доход на душу населения мог бы вырасти кратно, – подвел итог исследований Виталий Тамбовцев.

ЭПОХА ПЕРЕЗАГРУЗКИ

Уже в ближайшие десятилетия мир ожидают серьезные миграционные и социальные изменения. Темпы роста инвестиций снижаются – это общий тренд в мировой экономике. При этом динамика снижения разная – как по географии, так и во времени. Для этого есть объективные причины.

В европейском экспертном сообществе преобладает оптимизм – есть ожидания, что национальные экономики вернутся к докризисному состоянию. Старший научный сотрудник Центра социально-экономических исследований (CASE, Польша) Марек Домбровски – один из тех, кто скептически относится к подобным прогнозам.

– Действительно, ситуация на европейских рынках спокойнее, чем два года назад, но есть сомнения, что преодолен банковский кризис и кризис государственной задолженности в Европе, – говорит он. – Кроме того, наблюдается неопределенность на рынках развивающихся стран. Есть финансовые проблемы в Индонезии, Аргентине, Венесуэле, неопределенность в Турции.

Несмотря на достаточно неспокойное время и, казалось бы, зыбкость средне- и долгосрочных прогнозов, существуют факторы, позволяющие говорить о некоторых устойчивых общих тенденциях. На мировую экономику, в частности, оказывает давление проблема трудовых ресурсов. В развитых странах и в части стран со средним уровнем жизни уже отмечается демографический кризис. Численность совокупного населения трудоспособного возраста (от 15 до 64 лет) начинает снижаться в Европе. В ближайшие 10–20 лет с такой же проблемой столкнется часть стран Латинской Америки и Восточной Азии, а также Китай.

Нарастающие резервы рабочей силы по-прежнему будут характерны для Африки, Ближнего Востока и Южной Азии (Индия, Пакистан, Бангладеш). В связи с этим неизбежна массовая миграция из регионов с избыточной рабочей силой, что приведет к серьезным социальным изменениям. Вопрос, насколько страны будут к этому готовы, остается открытым. Ввиду экономических и социальных барьеров маловероятно, что эти ресурсы можно будет использовать в полную силу. Это увеличит социальное напряжение в развитых и развивающихся странах.

В некоторых государствах попытаются использовать внутренние резервы – повысить пенсионный возраст, более активно вовлекать в трудовой процесс женщин, но это принципиально не скажется на ситуации с рабочими ресурсами, считает Домбровски.

Кроме того, по мере старения нации ВВП на душу населения начнет снижаться. Не будет способствовать накоплению капитала, который может быть вовлечен в развитие экономики, и растущая государственная задолженность, характерная для стран Европы, США, Японии.

Что касается инвестиций, то и здесь общий тренд – снижение. Хотя картина по миру очень сильно отличается. В Японии темпы роста ВВП снижаются, но остаются выше, чем в США. До последнего времени быстро росли инвестиции в развивающихся странах, хотя и в них намечается кризис. При этом статистика показывает снижение инвестиций в материальные активы и рост – в нематериальные. Однако эта статистика не учитывает инвестиции в науку, человеческий капитал, поэтому к данному показателю нужно относиться осторожно, заметил Марек Домбровски.

Росту экономик в развитых странах препятствует зарегулированность внутренних рынков

По его мнению, росту экономик в развитых странах, помимо демографических тенденций, высоких трудовых издержек и неэластичности рынков труда, препятствуют чрезмерная социальная нагрузка, высокие государственные расходы, большой государственный долг и налоги. А также зарегулированность внутренних рынков и нежелание идти на либерализацию торговли. М. Домбровски считает, что пришло время заняться реформой в институциональной сфере.

Список барьеров роста в развивающихся странах длиннее и серьезнее. Здесь и неэффективное государственное управление, и слабое правовое поле, а как следствие – коррупция, организованная преступность, недостаточная защищенность прав, плохой деловой климат, недостаток инфраструктуры, неразвитость финансовых рынков, ограничения для иностранных инвестиций.

ВСЕ ПОД КОНТРОЛЬ

Председатель Наблюдательного совета Сбербанка, советник председателя и член Совета директоров Центрального банка РФ Сергей Игнатьев полагает, что демографическая ситуация уже оказывает серьезное влияние на экономику России. По прогнозам Минэкономразвития РФ, численность населения в трудоспособном возрасте в ближайшие годы будет сокращаться темпом 1,1% в год. Более активное участие лиц пенсионного возраста в экономической деятельности кардинально ситуацию не исправит.

– По моим оценкам, эти естественные ограничения на динамику трудовых ресурсов снижают темп прироста ВВП по сравнению с началом 2000-х примерно на 2% в год, – говорит С. Игнатьев.

Следующий фактор, который, по его мнению, в ближайшие годы окажет влияние на динамику экономического роста, – это уровень оборонных расходов. Согласно официальным данным, расходы на национальную оборону в 2013 году уже составили 3,2% ВВП, а в 2016-м увеличатся до 3,9% ВВП.

Оборонные расходы РФ значительно выше, чем у членов ЕС и в развивающихся странах, это замедляет экономический рост

– Я не специалист в вопросах национальной обороны. Наверное, объем этих расходов соответствует уровню внешних угроз. Но по сравнению с другими странами наши оборонные расходы высоки, – заметил Сергей Игнатьев. – Высокие оборонные расходы отвлекают национальные ресурсы от более производительного использования и являются фактором, замедляющим экономический рост. В европейских странах НАТО «нормальным» считается объем военных расходов в размере 2% ВВП, но многие из них имеют военные расходы гораздо ниже. Существенно ниже российских и военные расходы в странах БРИКС: в Индии – 2,5% ВВП, в Китае – 1,7 %, в Бразилии – 1,3%.

К факторам, влияющим на рост экономики, относится объем расходов федерального бюджета и крупных компаний с государственным участием на инфраструктурные мегапроекты. Такие проекты, безусловно, благотворно влияют на макроэкономику, однако их слабым местом является непрозрачность. Им свойственны две черты – неопределенность в оценке затрат и результатов, а также неравенство между всеми заинтересованными сторонами. Успех легко предсказуем – он на стороне достаточно узкой группы, как правило, это ведомство-заказчик, потенциальные подрядчики, регионы, где будет реализован проект. Противники проекта нередко лишены даже права голоса.

– Поэтому вероятность принятия неэффективного с точки зрения общественных интересов проекта довольно высока, – говорит Сергей Игнатьев. – Эту практику нужно менять. А именно: проводить такие проекты через жесткую публичную экспертизу с участием независимых экспертов, экспертного сообщества.

Также важно повысить эффективность выполнения государством своих функций по регулированию экономики. При этом правительство должно проводить жесткую бюджетную политику с целевым дефицитом федерального бюджета не более 1% ВВП и предельным отношением госдолга к ВВП не более 15–20%. Предложения о том, чтобы в интересах экономического роста резко стимулировать кредитную активность российских банков или манипулировать курсом рубля, Сергей Игнатьев не разделяет.

– Если изменить структуру расходов бюджета в пользу направленных на экономическое развитие, обеспечить жесткую публичную экспертизу крупных инвестиционных проектов, улучшить государственное регулирование экономики, то можно повысить среднегодовые темпы экономического роста до 3,5%,– заключил председатель Наблюдательного совета Сбербанка.

Ирина Кравцова

Фото пресс-службы Леонтьевского центра

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X