В Петербурге сложились благоприятные условия для общения духовенства различных конфессий, и это важно сохранить

Дата Фев 10, 14 • Нет комментариев

Лекарство от конфликтов Сто лет назад, в октябре 1913 года, в Соборной мечети Санкт-Петербурга прошло первое богослужение. С Председателем Духовного управления мусульман...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №12, Культура и искусство » В Петербурге сложились благоприятные условия для общения духовенства различных конфессий, и это важно сохранить

Лекарство от конфликтов

Сто лет назад, в октябре 1913 года, в Соборной мечети Санкт-Петербурга прошло первое богослужение. С Председателем Духовного управления мусульман Санкт-Петербурга и Северо-Западного региона России, муфтием Равилем Пончаевым мы говорим о прошлом настоящем и будущем ислама в Петербурге.

  • Равиль Джафярович, вы являетесь председателем организации «Духовное управление мусульман Санкт-Петербурга» менее года, расскажите о том, что удалось сделать за это время, и о самой организации.

– Жизнь мусульманских общин традиционно организована посредством духовных управлений в России, а до этого в СССР, а еще раньше в Российской империи. В 1788 году по указу Екатерины Второй в Уфе было создано первое Духовное управление – тогда оно называлось Оренбургское магометанское духовное собрание, и в сентябре прошлого года мусульмане России отметили 225-летие этого события. Духовное управление мусульман как религиозная организация не является чем-то специфически российским, не имеющим аналогов в мусульманской истории или повседневности. Так или иначе, во многих странах, где есть значительная доля исламского населения, есть свои духовные управления. Одной из целей деятельности муфтията является достижение единства уммы, мусульманской общины, сохранение ее сущности, опровержение всевозможных ложных тенденций, не имеющих отношения к исламу.

В СССР было четыре духовных управления, но после 1992 года три из них оказались за границей. В 1994 году было принято решение о создании региональных муфтиятов. Так появилось Духовное управление мусульман Санкт Петербурга, которое возглавил мой отец, муфтий Джафяр-хазрят Пончаев. Мы, дети помогали ему, поэтому моя сегодняшняя деятельность для меня оказалась не новой. Когда в 2009 году в Приморском районе открылась вторая мечеть, я занял там должность главного имам-хатыба. «Имам» в переводе с арабского – «тот, кто стоит впереди во время молитвы, возглавляющий молитву», а «хатыб» значит «проповедник», то есть на меня возлагались обязанности читать проповеди.

  • Насколько мне известно, вы утверждаете создание новых мусульманских общин, в то же время вы выступили за ограничение бесконтрольного увеличения их числа. Проясните, пожалуйста, свою позицию.

– Граждане России могут создавать религиозные организации, если находят в этом потребность. Например, есть город, поселок, где жизнь мусульман еще не налажена, и люди хотят создать там организацию, это неплохо. Если же общины создаются только ради того, чтобы финансироваться из-за рубежа, то такие организации нам не нужны.

В устройстве религиозной жизни мусульман должна присутствовать вертикаль управления, как это существует, например, в православии. Организации на местах должны кем-то контролироваться.

Согласно светским законам, несколько человек могут собраться и создать религиозную организацию, но что с ней будет дальше, чему там будут учить, светский закон не объясняет. Поэтому, если организация создается, она должна кому-то подчиняться.

Именно это я имел в виду под противодействием созданию никем не контролируемых организаций.

Оглядываясь на деятельность своего отца, я сейчас понимаю, что его мудрость позволила ему создать в нашем городе такой образ отношений в мусульманской общине, что Петербург стал наиболее благоприятным регионом для традиционного ислама. Возможно, здесь играют роль менталитет ленинградцев-петербуржцев, особый культурный статус нашего города и его мирные традиции.

Когда в нашей стране преобладала коммунистическая идеология, в мусульманских странах многие думали, что все мы безбожники и у нас нет религии. Но когда до нас добирались зарубежные делегации, никто не мог скрыть удивления, что нам удалось сохранить религию в первозданном виде.

Бывает, что у молодого человека уходит десять, а то и пятнадцать лет на то, чтобы получить религиозное образование за границей. Это долгий срок, достаточный, чтобы оторваться от корней, растерять обычаи предков, принять образ жизни другой страны. И конечно, такие люди хотят перенести к нам привезенные с собой традиции и культуру. Поэтому возникает непонимание с родителями, приверженцами традиционного ислама. Здесь нашими предками веками создавались и сохранялись межрелигиозные и межконфессиональные отношения. Привнесенный из-за рубежа ислам не дает людям такого опыта, поэтому и возникает конфликт, в том числе и конфликт поколений.

  • Теперь и в России часто употребляют термин «исламист» как аналог «ваххабиту»…

– Если человек, принадлежащий к национальности, традиционно исповедующий ислам, нарушает общепринятые законы, его поступки сразу приписывают исламской религии в целом. Но для преступника нет оправдания в принадлежности к какой-то религии или национальности, преступник всегда преступник, а не верующий, поступивший так из высших соображений. Мы говорим, что ислам – это религия мира, созидания и справедливости, это базовые для мусульманина ценности. Если же человек каким-то своим преступлением нарушает Божий закон, о какой религиозной принадлежности можно рассуждать? Всевышний говорит: убивая одного человека, ты убиваешь все человечество. Спасая одного человека, спасаешь все человечество. Если человек убивает невинных людей, мы не можем называть его религиозным.

  • С какими заблуждениями в отношении мусульман вам приходилось сталкиваться в последнее время?

– В век Интернета заблуждений осталось не так много. Иногда люди думают, что мусульмане всех хотят обратить в ислам. Всевышний говорит: нет принуждения в религии. Мы никого не можем обратить в ислам, если человек не придет к этому в своем сердце. Родившийся в мусульманской семье уже считается мусульманином. Ведь «мусульманин» – это «тот, кто поклоняется Всевышнему», так это слово переводится с арабского. Так можно любого верующего назвать мусульманином.

Есть у людей такое представление, что мусульмане верят в Аллаха, а православные верят в Бога, и поэтому они разные. Но это не совсем так. Есть в арабском языке слово «илях», которым обозначается божество вообще. Если к этому слову прибавить определенный артикль, получается слово Аллах, что можно перевести как «определенный Бог». Поэтому все мы верим в Бога.

Многие люди ссылаются на джихад и ставят равенство между ним и словом «война». Но это слишком поверхностная трактовка термина. Пророк Мухаммед говорил: любовь к отечеству – это часть веры. Любить землю, которая дает нам пропитание, для мусульманина неотделимо от веры в Бога. Для мусульманина джихад – это, в первую очередь, борьба с грехами, борьба с внутренним эго. В другом понимании, джихад – защита своей страны. Поэтому ярким примером джихада мы считаем Великую Отечественную войну, когда много советских граждан, мусульман по рождению, пошли на фронт, понимая, что защищают свой дом.

  • Расскажите, пожалуйста, о том, как вы пришли к вере?

– Я родился в Пензенской области в религиозной семье. Бабушка с дедушкой со стороны как отца, так и матери были верующими. Конечно же, верующим был и мой отец.

Когда я родился, он поехал в Узбекистан учиться в единственном на тот момент в Советском Союзе медресе «Мир-Араб». Потом он продолжил свою учебу в Ташкентском исламском институте, где был среди первых выпускников, и окончил его в 1975 году. Работал в Центральном Духовном управлении мусульман Европейской части СССР и Сибири, резиденция которого находилась в Уфе, оттуда его перевели в Ленинградскую Соборную мечеть. Пока отец учился, нас с сестрой воспитывали бабушки и дедушки: меня – родители отца, а ее – родители матери. Поскольку они тоже были верующими людьми, меня с детства приучали к религии и учили стихам из Корана.

  • А это не усложняло вам жизнь в школе?

– Нисколько, потому что религия – это не то, что следует выставлять напоказ. Ее место в сердце человека, а исламская религия вообще запрещает что-либо делать напоказ. Даже те, кто занимается благотворительностью, должны творить ее в первую очередь ради Всевышнего, а не для того, чтобы об этом кто-то узнал…

Потом я окончил кафедру арабской филологии Восточного факультета СПбГУ. На том же факультете учились мой брат и младшая сестра. Честно говоря, во время учебы я не думал, что однажды стану муфтием.

Мой брат тоже выбрал духовную карьеру, сейчас он имам-ахунд в Западном военном округе. Я поддерживаю связи с факультетом и однокурсниками. Некоторые из них стали преподавателями и приходят в мечеть со студентами, рассказывают о значении архитектуры в исламе.

  • Как исламские традиции уживаются с ритмом современной жизни в большом городе? Что вы советуете людям, которые хотят соблюдать религиозные нормы?

– Мы живем в стране, где религия отделена от государства. С другой стороны, народ, верующих людей нельзя отделить от государства. Человек сам должен найти ту грань, которая позволит соблюдать Божий закон и не преступать законы светские. Сейчас для этого есть все условия – коммунистическая идеология ушла в прошлое. Если люди хотят построить мечеть, по закону они могут это сделать. Могут получать религиозное образование, соблюдать нормы религии в одежде. Если человек хочет соблюдать религиозные предписания в отношении пищи, то купить халяльные продукты сейчас тоже не проблема.

Что касается намаза, то некоторые руководители дают своим сотрудникам-мусульманам выходные в пятницу. Бывает, что руководители организаций приглашают наших сотрудников, чтобы мы читали лекции по исламу прямо на рабочем месте.

Могу сказать, что в Петербурге на сегодняшний день нет ущемления религиозных свобод мусульман – люди не приходят к нам с такими жалобами.

  • Есть ли какие-нибудь правила для людей, желающих заключить межконфессиональный брак?

Богослужение в мечети идет сегодня на арабском и на русском языке, понятном прихожанам разных национальностей

– Если человек хочет принять ислам, причиной этому не должно быть только желание заключить брак. Такой поступок ничего не даст человеку в духовном плане.

Когда мы говорим, что верующий решил принять ислам, мы понимаем под этим готовность следовать всем традициям: соблюдать пост, совершать пятикратный намаз и т. д.

Возьмем распространенную ситуацию: жених-мусульманин и русская невеста. К нам в мечеть такие пары приходят уже, как правило, найдя согласие между собой и своими семьями. То есть они уже знают, хотят создавать мусульманскую семью или нет. А мы, со своей стороны, рассказываем, что принятие ислама не должно быть следствием только такого повода.

Другая ситуация – когда человек обращается к исламу из любопытства, как к экзотике Востока, а потом так же легко с ним расстается. Мы не можем сказать, что такой человек был мусульманином.

Решение надо обдумать, надо также ответить себе на вопрос: как родители, родственники, друзья отнесутся к твоему выбору? Мусульманином не может быть человек, который сам для себя решает, когда и в чем он будет соблюдать Божий закон, а когда нет.

Ислам – толерантная религия, мы принимаем всех пророков и посланников Всевышнего, начиная от Адама и заканчивая Мухаммедом, среди них есть и Иисус Христос (в исламе – Иса), которого мы признаем как посланника Бога.

  • Соборную мечеть Петербурга до сих пор иногда называют татарской. Изменился ли сейчас национальный состав прихожан?

– Инициатором постройки этой мечети действительно были петербургские татары, и во многом лично Ахун Аттаула Баязитов, известный татарский просветитель. Я помню нашу мечеть в 70-е и 80-е годы. Наверное, вплоть до 1994 года ее прихожанами были в основном татары и башкиры. Но столько народу, сколько бывает сегодня, никогда не приходило. Даже в пятницу на молитву собиралось не более половины зала. После распада СССР у нас одно время было больше прихожан из республик Северного Кавказа, но они, как и татары, затерялись среди новых прихожан, уроженцев Узбекистана и Таджикистана.

Если раньше у нас звучали проповеди на арабском и татарском, то сегодня мы читаем на арабском и русском, что делает проповеди понятными всем. Уроженцы Северного Кавказа говорят на многих языках, и все их невозможно включить в богослужение. Поэтому мы используем русский в качестве языка общения мусульман разных национальностей друг с другом. И еще мы не делим наших прихожан на суннитов и шиитов: ритуалы поклонения и совершения молитв у нас общие.

Приверженцы иудаизма, христианства, ислама – все мы последователи авраамических религий, у нас один Бог и схожие заветы

В прошлом году исполнилось 100 лет со дня первого богослужения в мечети, и этому юбилею мы посвятили большую конференцию, которая называлась «Традиции российского ислама». На ней присутствовали не только муфтии со всей России, но и представители христианства и иудаизма. Мы и наши гости отмечали, что у нас, последователей авраамической религии, один Бог и схожие заветы. В Петербурге действительно особая атмосфера, здесь сложились очень благоприятные условия для общения духовенства различных конфессий, которые важно сохранить для будущих поколений.

  • Каково, на ваш взгляд, будущее ислама в России?

– Ислам развивается. И Петербург тоже тому пример. В ближайшее время мы планируем открытие высшего учебного заведения для духовенства. Хотим, чтобы люди могли получить духовное образование не за границей, а в нашем городе, и чтобы при этом учитывались наши культурные особенности, менталитет, и выпускник понимал, с кем он впоследствии будет работать. Для дальнейшего развития религиозной жизни в городе сегодня есть все условия.

  • У вас в кабинете находится фотография, где главы петербургских конфессий запечатлены все вместе. Часто ли проходят такие встречи?

– Эта фотография сделана недавно. Мы часто общаемся в таком составе. И это не только торжественные приемы, но и рабочие встречи. Обсуждаем, например, сотрудничество между молодежными религиозными организациями. Традиции такого общения сложились давно. Даже в советское время главы религиозных общин писали коллективные письма.

Каждый год мы проводим Сабантуй – крупное мероприятие городского масштаба. И если раньше туда приходили в основном татары и башкиры, то теперь это праздник для всех петербуржцев, жителей Ленинградской области и уроженцев разных уголков бывшего Советского Союза. Так происходит культурный обмен, который в других условиях мог бы и не произойти.

Диалог, на мой взгляд, – лучшее лекарство от конфликтов. В Петербурге, кстати, никогда не было конфликтов на религиозной почве. И мы должны постараться, чтобы так продолжалось и впредь.

Даниил Габе

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X