Наша чашка чая. В бизнесе нет ничего важнее партнерства.

Дата Сен 18, 13 • Нет комментариев

На встречу с Михаилом Авербахом, руководителем стартап-акселератора iDealMachine, назначенную в кафе, я пришел на полчаса раньше. Двое молодых людей собирали бумаги со столика, а...
Pin It

Главная » Банки и Финансы, Журнал "Управление Бизнесом" №10 » Наша чашка чая. В бизнесе нет ничего важнее партнерства.

На встречу с Михаилом Авербахом, руководителем стартап-акселератора iDealMachine, назначенную в кафе, я пришел на полчаса раньше. Двое молодых людей собирали бумаги со столика, а еще двое уже сидели напротив Михаила, показывая ему какие-то графики на экране макбука. Сохраните в памяти эту идиллическую картину до конца статьи. Она поможет понять, как работают современные бизнес-акселераторы, и куда деваться, если хочешь перевернуть мир.

  • Михаил, оцените качество российских стартапов и людей, которые приходят заниматься бизнесом?

– Если говорить о деловых качествах, то они либо плохие, либо отсутствуют вовсе.

Нет опыта, зато есть искаженное понимание того, как на самом деле работает бизнес. Какие-то зазеркальные представления, сформированные практикой работы в странных компаниях, либо, что еще хуже, почерпнутые из дурных сериалов. Наверное, это следствие отсутствия истории и культуры предпринимательства в стране.

Но как ни странно, неопытность – самый легко устранимый недостаток, потому что бизнесу можно научить, было бы кого. Вот этим мы на самом деле и занимаемся – ищем тех, кого можно чему-то научить. Поэтому ключевым критерием для нас является способность ребят слушать и слышать, что не одно и тоже. Бывает, кого-то надо сначала научить говорить – что ж, мы готовы быть и школой актерского мастерства, если это необходимо для дела. Наша методика – это плотная ежедневная работа с командами, основанная на принципах Lean Startup.

То, что вы видели, было своеобразной сверкой часов: ребята знакомили меня с результатами своей работы за месяц. Эти люди давно вышли из акселератора, их бизнес уже зарабатывает свои первые деньги, и у них целый набор достаточно сложных проблем.

  • Можете рассказать на этом примере, чем занимаются те, кто к вам приходит?

– Ребята строят чисто информационный бизнес, обеспечивают движение информационного потока между оптовиками и ретейлеровыми магазинами.

Выстраивая эффективное движение этой информации, а она чаще всего бывает достаточно хаотична и неструктурирована, они зарабатывают на довольных клиентах.

Магазинам выгодно получить доступ к дополнительной номенклатуре товаров и к складским остаткам большего количества поставщиков, с которыми у них может не быть формальных взаимоотношений, а поставщикам это выгодно, поскольку перед ними открывается дополнительный рынок по движению товара.

Ребят любят все стороны этой торговой цепочки, они приносят осязаемую пользу, так называемый value add, и в результате у них есть бизнес.

  • Кто придумал такую схему? Каков процент вашего интеллектуального участия?

– Достаточный процент, но саму идею придумали ребята. Она пришла им в голову естественным путем, потому что когда-то они тоже были интернет-магазином, страдали от тех же проблем – им нужна была информация и они пытались ее автоматизировать. И вот, вооружившись гипотезой, что их опыт может оказаться нужным большому количеству магазинов, они пришли к нам. Мы оценили их идею, опыт, готовность долго и тяжело работать для осуществления своей мечты и пригласили к нам в акселератор. Ну, а дальше мы стали от встречи к встрече заниматься шлифовкой бизнес-модели, думать, что же на самом деле нужно той и другой сторонам процесса? С кого и сколько надо брать денег, чтобы все чувствовали себя счастливыми? Как монетизировать этот сервис, добиться ускорения темпов роста, где есть элементы виральности? Почему их будут «любить» тот и другой участники?

С момента основания акселератора полтора года тому назад мы взяли в программу и инвестировали в 16 компаний, из которых активно работают 12. Наша первая сессия началась в марте 2012 года, и с тех пор мы провели три полные сессии. Сейчас готовимся к осенней, четвертой, сессии, которая должна начаться в середине октября.

  • Почему вы считаете себя авторитетом в бизнесе?

– Я, как говорят, молод душой и стараюсь себя не считать, но за последние 20 лет основал и активно участвовал в развитии почти десятка бизнесов. По факту я создаю компании, раскручиваю их бизнес, и впоследствии большинство из них удается продать. Началось это в 1992 году, когда я только приехал в Америку: первая компания, потом учеба, работа в больших и малых корпорациях. Но своими бизнес-идеями я не переставал заниматься никогда. Так что можно смело сказать, что я серийный предприниматель с большим опытом и стажем. Мне посчастливилось участвовать в очень разных бизнесах, но почти все они были тем или иным способом связаны со сферой IT-технологий.

  • Чем, по-вашему, стартап отличается от обычного малого предприятия?

Где есть риск, там есть и возможности. Такие компании — наш материал

– Это вопрос о том, что такое венчурные инвестиции вообще. Типичный малый бизнес – это, например, кафе или пункт шиномонтажа. В таком бизнесе нет рисков. Конечно, операционные риски есть всегда – что-то не получается, плохая конъюнктура, неудачно выбранное место и т. д. Сама же гипотеза, что людям время от времени нужно монтировать шины, не требует доказательств. Напротив, стартапом в венчурном смысле этого слова является компания, в чьей бизнес-модели есть значительная неопределенность. Когда ответ на вопрос «нужен ли кому-нибудь наш сервис или продукт?» неочевиден. Мне нравится такое сравнение: в китайском языке «опасность» и «возможность» обозначаются одним иероглифом. Другими словами – где нет риска, там нет и возможности.

Именно такие компании – наш материал. Мы не рассматриваем предложения вроде «а давайте построим кирпичный завод». Это, кстати, и ответ на вопрос, есть ли ограничения в тематике принимаемых нами команд. Формально такие ограничения есть. Как правило, мы проводим экспертизу, опираясь на собственный опыт. Если к нам придут ребята с разработкой в биотехнологии или, скажем, в энергетике, наверное, нам будет сложно дать им хороший совет, это не наша чашка чая.

  • Насколько все, о чем вы говорите, можно осуществить в рамках российского законодательства?

– Это интересный вопрос. Российское законодательство, особенно в части корпоративного права и корпоративного управления, далеко не оптимально для ведения такого рода бизнеса. Но этот недостаток не является критичным. Мне довелось строить бизнесы в самых разных странах, и поверьте, есть места на глобусе, по сравнению с которыми Россия просто курорт.

В российском законодательстве ничего, помогающего венчурному бизнесу, нет

На мой взгляд, наиболее приемлемой формой по-прежнему является общество с ограниченной ответственностью. Мы создали целый пакет документов, где в рамках существующего закона об ООО нам удается защищать наши права миноритарных акционеров. Я бы хотел поставить слово «защищать» в кавычки. Мы прекрасно понимаем, что все наше бумаготворчество не противоречит федеральным законам, но его реальное правоприменение можно проверить только в суде. Никаких прецедентов мы найти не смогли, и можно только предположить, как суд будет рассматривать иск, базирующийся на нашем пакете документов. До сих пор мы с этим не сталкивались, надеюсь, что и не столкнемся. Я не хочу сказать, что эта наша основная надежда. По оценкам наших юристов и тех специалистов, которые проводили независимый аудит, вероятность защитить наши права чрезвычайно высока, но все-таки в суде это не было опробовано ни разу. Ничего помогающего венчурному бизнесу в российском законодательстве нет. Теоретически, было бы легче оформлять молодые компании как ЗАО, но это достаточно накладно и статусу стартапа точно не соответствует.

  • Программы поддержки малого бизнеса вам не конкуренты?

– Абсолютно точно – нет. Такие программы называются институтами развития. Оборот несколько чопорный, зато хорошо отражает смысл – это ровно то, чем они занимаются. Они призваны развивать инфраструктуру, а то, чем занимаемся мы, это развитие непосредственно бизнеса. Помимо реального опыта и набора определенных компетенций наша деятельность, по определению, требует другой степени гибкости, когда за короткий период времени иногда приходится принимать диаметрально противоположные решения.

Вот вам живой пример: в ходе встречи, на которой вы только что присутствовали, я одобрил решение, к которому ребята пришли в течение прошедшего месяца. Сначала, правда, совсем не обрадовался их инициативе, потому что она представляет собой драматическое отклонение от того, что мы запланировали на предыдущем собрании, и очень похожа на распыление фокуса команды и попытку добавить функционал к продукту, который еще не вышел на рынок. Это очень опасная тенденция, но ребята объяснили мне свою позицию и причины такого решения, и я полностью с ними согласился. Дьявол, как известно, в деталях: работая над прототипом, они столкнулись с критической зависимостью от поставщика, а всецело полагаться на то, что необходимая плата от поставщика будет поступать бесперебойно, рискованно. Поэтому ребята сначала подготовят и выпустят более простой по функционалу прототип, не зависящий от поставщика. По факту у нас сразу получается линейка продуктов, хотя мы на этом этапе такого не планировали. А реальной разработкой линейки продуктов они займутся, когда мы получим feedback от рынка и определится конъюнктура с комплектующими.

Это пример того, как я, сидя вот за этим столом, ни с кем не посоветовавшись, на основе оперативных данных одобрил непростое решение для команды, и ребята пошли его выполнять. Это и есть пример гибкости, того, как работают успешные стартапы.

  • И сколько еще эти ребята будут находиться в вашем гнезде?

– Столько, сколько им потребуется. Они приходят на совещания в офис или кафе не потому, что я им это приказал – я даже технически не могу этого сделать, они не зависят от нас финансово, – а потому что мы им нужны. Совет директоров можно было провести гораздо более формально и даже удаленно.

Люди приходят к нам, потому что верят, что мы можем быть полезными партнерами. А мы верим в тех, кого отобрали. Мы – не просто инвестор, который владеет 15% их компаний, мы партнеры во всех смыслах этого слова.

  • Совет директоров? Я видел только двоих парней с ноутбуком…

– На самом деле на сегодняшнем собрании были все, кто должен присутствовать: наш секретарь, которая зафиксировала кворум, два основателя компании и я как член совета директоров. И пусть вас не смущает скромный антураж. Главное – суть происходящего, а возможность проводить встречи в прекрасном офисе с потрясающим видом из окна и обладать прочими атрибутами «большого бизнеса» – это декорации, хотя и они доступны каждому, кто этого хочет.

  • Некоторые крупные IT-компании России в прошлом были стартапами. Есть ли сегодня у одиночки предел финансового успеха?

В недалеком будущем мы увидим, как в России вырастут компании мирового масштаба, их количество и динамика появления будут возрастать

– Времена меняются, а люди остаются. Глупо предполагать, что все уже изобретено и еще один Google никогда не будет создан. Если бы можно было хоть отдаленно представить, как будет выглядеть следующий гигант индустрии, его обязательно уже кто-нибудь создал бы. Я уверен, что в самом недалеком будущем мы увидим, как в России вырастут компании мирового масштаба – их количество и динамика появления будут только возрастать. Системные инвестиции, которые делает государство в этот сектор, имеют кумулятивный эффект. Трудно пока судить об относительном качестве этих действий, но эффект, несомненно, есть, они «удобряют почву». Можно, конечно, спорить о том, что удобрять можно было бы и эффективнее. Очевидно, что наши результаты были бы хуже, если бы экосистема была меньше, в ней было бы меньше игроков и меньше денег.

  • Почему все-таки вы выбрали Россию, учитывая, сколь много школьников у нас, по данным статистики, мечтает о госслужбе и как мало «дураков» хотят взять на себя ответственность за бизнес?

– Я многократно слышал ссылку на эту статистику, но что-то мне подсказывает, что она, скорее всего, вырвана из контекста. Проблема не в том, что большое количество школьников мечтает о госслужбе, а в том, что они не видят себя специалистами-профессионалами – инженерами, врачами, юристами, и т. д. А что касается участия в бизнесе – это вообще другая тема. Есть амбициозные молодые люди, они видят, что в жизни существует и такая дорожка, и по ней можно пройти. Сделать это нелегко, именно поэтому бизнесом занимаются не все. Бизнес – не вид спорта, а профессиональный род занятий. Кроме знаний, навыков и умений необходимы еще некие морально-психологические качества, которые не всем даны. Самое интересное, что во всех странах мира, несмотря на огромные различия между ними, процент предпринимателей примерно одинаковый – около 10% активного населения. В Америке благоприятные для бизнеса налоговая система и законодательство и развитая инфраструктура, однако это автоматически не превращает всех американцев в предпринимателей и не дает скачка в количестве бизнесменов в стране.

  • Что, по-вашему, служит главным фактором успеха?

– Главный фактор успеха и он же, как ни странно, источник самых больших рисков – это человеческий фактор. Потому что в бизнесе, и это я не устану повторять, нет ничего важнее партнерства. Именно поэтому мы не вкладываем деньги в «команду» из одного человека. Если к нам приходит некто и говорит «я придумал», а не «мы придумали» – первое, что мы отвечаем: «Тебе нужен соратник, друг и идейный товарищ» – то есть тот, кто в бизнесе емко называется партнер. Мне думается, успешное партнерство – это как брак, который, как известно, заключается на небесах. Такое сравнение всегда вызывает улыбки, но мне оно очень нравится, и я люблю его повторять.

Идеи – они придут, и азарт тоже придет. Некоторые инвесторы ищут у соискателей блеск в глазах. Поверьте, у меня тоже глаза блестят или я могу это прекрасным образом симулировать. В первую очередь, люди должны быть, а не называться командой. Между ними должна быть очень прочная связь. Одним словом, это, пожалуй, главное, на что мы смотрим. Потому что самая большая опасность – если кому-то из участников станет скучно и он уйдет. Тогда у нас на руках останется разваливающийся проект, которым мы не можем сами заниматься. Это для нас как инвесторов очень непростая ситуация. Личные деловые качества человека, его целеустремленность, работоспособность, талант – это все замечательно, но таких людей должно быть как минимум двое.

  • Вам часто приходится огорчать людей, разбивать их мечты?

– Смысл нашей деятельности заключается не в том, чтобы злобно говорить «нет», даже если проект не очень нравится. Лично мне совершенно нетрудно и незазорно дать людям совет вместо того, чтобы сказать: «Ступай, это все ерунда». Я достаточно хорошо знаю предметную область и бизнес-идей выслушал в жизни если не тысячи, то уж сотни точно. Мне не надо неделю думать: я или сразу вижу в проекте искру и готов поделиться мыслями и идеями, или скажу, что мне не нравится, и предложу человеку еще раз посомневаться в самом себе. Далее происходит одно из двух: либо он сам понимает, что придумал банальность или нереалистичную модель и успокаивается, либо находит в себе силу духа и гибкость, чтобы принять критику, переосмыслить свою идею, и тогда вполне может оказаться, что в руках у него окажется зачаток будущего собственного бизнеса. Мне всегда приятнее во второй раз увидеть человека, которому я недавно отказал. Скажем, через месяц, но с исправленными ошибками и новыми идеями. Это вызывает у меня гораздо больший интерес, чем красиво написанная презентация.

Даниил Габе

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X