Георгий Карзов. Фукусима была уничтожена из-за самурайского упрямства.

Дата Сен 18, 13 • 1 комментарий

Стальной реванш Российские материалы для атомных реакторов превосходит зарубежные аналоги Летом этого года Государственная премия в области науки и техники была вручена...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №10, Наши спикеры » Георгий Карзов. Фукусима была уничтожена из-за самурайского упрямства.

Стальной реванш

Российские материалы для атомных реакторов превосходит зарубежные аналоги

Летом этого года Государственная премия в области науки и техники была вручена группе ученых, в том числе д. т. н. Георгию Карзову, за участие в создании нового класса высокопрочных материалов, которые увеличивают срок эксплуатации корпусов атомных ректоров почти в два раза. Об уникальной стали, безопасности АЭС и несбывшейся надежде сделать Россию технически передовой рассказали руководители некогда сверхсекретного института: генеральный директор ЦНИИ КМ «Прометей» Алексей Орыщенко, заместитель генерального директора Георгий Карзов и ученый секретарь института, создатель и руководитель нанотехнологического центра Борис Фармаковский.

  • Госпремия за разработку материала, а не конечного продукта – сам по себе редчайший случай. Почему так высоко была оценена эта сталь?

– Г. Карзов:

– Атомный реактор – единственный незаменяемый элемент атомной электростанции. Можем заменить трубопроводы, насосы, генераторы, а реактор – только демонтаж и захоронение. Его срок службы – чрезвычайно важный показатель. Удлинение срока эксплуатации почти в 2 раза – это колоссальная экономия, прежде всего, на строительстве реакторов (вместо двух нужно будет строить один), их утилизации. В конечном счете, снижается себестоимость киловатт-часа электроэнергии на единицу капвложений. Также это означает снижение экологической нагрузки при утилизации реактора.

А. Орыщенко:

Срок службы атомных реакторов в США и Японии 80 лет, в России продлили жизнь до 100 лет

– США и Япония предлагают материалы, способные продлить жизнь атомных реакторов до 80 лет, наши удлиняют до 100 лет. Также наша сталь 15Х2МФАР превосходит зарубежные аналоги по прочности, стабильности, теплоустойчивости, радиационной стойкости. Все это оказалось возможным, благодаря тому, что когда-то в СССР была создана школа материаловедения. И тому, что мы постоянно ощущаем поддержку правительства, получаем гранты.

Основой стали, продлевающей службу АЭС, является базовая химическая композиция брони для танков Т-34

Основой нового материала является базовая химическая композиция брони для танков Т-34, которая создана в предвоенные-военные годы группой ученых во главе с Игорем Горыниным, нынешним президентом «Прометея». Все годы существования института идет усовершенствование этой первоначальной стали-брони, ее приспособления под новые задачи – настолько совершенной оказалась базовая композиция. Первые АЭС имели срок службы 15-20 лет, сегодня – до 60 лет.

  • Материал уже опробован в «боевых» условиях?
            

Г. Карзов:

– Новая сталь испытывалась на исследовательских ректорах, затем прошла проверку на Кольской АЭС (Мурманская область). Она может быть использована при строительстве Курской АЭС-2.

  • По-вашему мнению, авария на японской атомной станции «Фукусима-1» может кардинально изменить мировой баланс энергоисточников?

– Г. Карзов:

– После Фукусимы некоторые страны заявили о свертывании атомной энергетики. Но если серьезно посмотреть на баланс энергии в мире, без эмоций, то альтернативы АЭС нет. Возобновляемые источники энергии недостаточны. К тому же АЭС – это достаточно экологически чистая энергия. В Германии решили не строить АЭС, а поставить солнечные батареи в Африке, где много солнца. А алжирцы им сказали: платите России за газ? Платите нам за солнце! Швеция по-тихому отказалась от программы свертывания АЭС и увеличения за счет этого доли использования гидроресурса, потому что энергии ГЭС не хватает.

Фукусима – это демонстрация беспомощности японцев в организации преодоления критических и аварийных ситуаций. Владимир Асмолов, который на то время был президентом Всемирной ассоциации организаций, эксплуатирующих атомные электростанции (ВАО АЭС), поехал в Японию сразу же после аварии. У него за плечами огромный опыт, тот же Чернобыль, но его не пустили. Наши эксперты им говорили: откройте крышки контамента (защитной оболочки), в противном случае на втором блоке будет водородный взрыв. Японцы не отреагировали, в 2 часа ночи – взрыв. «Открывайте быстрее крышки в третьем блоке, иначе будет взрыв!». Не открыли, происходит взрыв. И так из-за самурайского упрямства уничтожили четыре блока.

На Фукусиме только через 15 дней подключили ближайшие генераторы взамен залитых, русские бы это сделали через 6 часов

Другая ситуация там же. Генераторы не работают – их залило. В 15 км стоит подстанция. Что сделали бы русские? Взяли кабель, протянули его силами военных по земле, подключили генераторы, и они бы у нас заработали через 6 часов. Нет, японцы разрабатывают проект 5 дней, потом что-то копают, и только через 15 дней подключают генераторы. Дальше. Японец идет в зону. Ему остается пройти еще метров 20, но дозиметр предупреждает, что достигнута предельная доза – он возвращается. Русский бы дошел и сделал свое дело.

Через какое-то время они к нам приехали, попросили: научите нас, но было уже поздно.

Чернобыль дал нашей стране огромный урок. Написана детальная пошаговая инструкция на случай нештатных ситуаций. Постоянно проводятся тренировки. Ученые совершенствуют алгоритм предотвращения аварий. Именно поэтому российская атомная энергетика – самая надежная в мире. Это только кажется, что мы разгильдяи.

После развала блока Варшавского договора советские АЭС, построенные в странах блока, стали массированно дискредитировать. Однако, когда лаборатории Европы и Америки исследовали наше оборудование, то убедились, что более радиационно устойчивых материалов в мире нет. И не просто нет, а в 2-3 раза нет! Наши корпуса реакторов способны выдержать интегральный поток нейтронов 3,0 * 10 в 20 степени н/см2, а американские не более 1,0 * 10 в 20 степени. Это был для них шок – как же так, в этой стране что-то толковое создали?!

 

  • Насколько тесно вы связаны с промышленностью?

Г. Карзов:

– Мы создаем не только новые материалы, но и технологии их производства. Создание новых композиционных материалов – это, прежде всего, знания того, как тот или иной материал поведет себя в сложных условиях, и что надо сделать, чтобы их улучшить. Второе – это технология производства материалов, которая должна совершенствоваться адекватно материалам. Третье – это наличие производств в стране, которые способны реализовать эту технологию. И, наконец, люди, которые могут эту технологию реализовать. Наши ученые, доктора наук стоят у агрегатов, печей – лично обучают специалистов заводов. Эта совокупность и создает промышленность по производству новых материалов для техники, нашу независимость.

  • Вы работаете в области наноматериалов…

Б. Фармаковский:

– «Прометей» – головной по отрасли в области наноматериалов. В 2008 году на базе института открыт научный нанотехнологический центр, наши материалы «плавают» под водой, летают в безвоздушных пространствах гиперзвуковых систем. Мы побывали, наверное, во всех крупнейших нанотехнологических центрах мира – в США, Китае, Англии, Германии, можем сравнивать. Считаем, что уровень нашего оснащения находится на самом передовом уровне. Но это только благодаря господдержке.

За короткое время существования мы получили около 60 патентов в области наноматериалов.

У нас работает много молодежи. Наша молодежная группа признана лучшей в РФ группой изобретателей в этой области. Мы приступили к организации следующего наноцентра, который будет работать на уровне мелкосерийного и малотоннажного производства.

  • А как с кадрами вообще?

А. Орыщенко

– У нас с кадрами вопрос решен на 100%. Мы имеем свою кафедру в Политехническом институте, которая ведет магистерский курс. Каждый год выпускается 15 человек, из них около 10 мы берем себе. Они проходят практику у нас, им читают лекции наши профессора.

В годы перестройки было тяжело: из десяти молодых специалистов у нас оставались двое-трое. Остальные, получив какие-то навыки, уходили в бизнес. Сегодня ситуация изменилась. Уходят один-два человека. Наукой нужно заболеть, случайный человек, как правило, здесь не держится. Средняя зарплата у нас составляет 50 000 рублей. Молодые специалисты меньше 30 000 не получают.

Г. Карзов

– В нашем «цехе» с кадрами посложнее. Нанотехнологический центр – это передовые рубежи науки, туда молодежь рвется, а у нас – испытательные станции, заводы, подводные лодки… это пыльная, трудная работа, неброская жизнь. Сюда идут с меньшим энтузиазмом. Хотя идут и это уже неплохо.

  • В НИИ преемственность удалось сохранить?

Г. Карзов

Преподаватели вузов деградировали, они не способны создать генерацию молодых специалистов, по-настоящему образованных

– В какой-то момент молодежь перестала идти в науку, 30 лет не шла. Только сейчас начинает уменьшаться этот разрыв. Это сделать нелегко – вузы придумали какие-то новые специальности, а металлургов, металловедов практически не выпускают – не модно. Два поколения выпали из преемственной цепочки, это сильно сказывается. Преподаватели вузов деградировали, не способны создать генерацию молодых специалистов по-настоящему образованных – они чрезмерно умничают или ерунду несут.

В советское время было хорошее базовое высшее образование, нас учили специалисты-практики. Сегодня вузы все дальше уходят от производства, реального сектора. Скоро учителями будет третья, а то и четвертая «производная». Нас учили те, кто непосредственно был связан с производством. Следующих учили те, кого эти люди выучили. А те, кто приходит к нам сегодня, их учили те, которых выучили те, которые… В общем, известный детский стишок про дом, который построил Джек.

На производстве не каждый хороший специалист способен качественно передавать свои знания другим – кратко, внятно, четко, терпеливо. Я, например, не могу. Все, что могу – это создавать климат, который способствует передаче опыта. Коллектив должен передавать знания следующему будущему коллективу. Один человек школу, как процесс, не создаст. Еще такой момент. Раньше после вуза мы три-четыре года учились реальному делу, которому в вузе не научат. Этот путь проходили все выпускники, потому что все вокруг крутилось, производилось. Теперь молодым специалистам еще нужно найти производство, где они могли бы приобрести практический опыт, и это очень печально.

Рабочая атмосфера имеет очень большое значение. Именно она создает работоспособный коллектив, непрерывный процесс преемственных разработок. Большое счастье работать в таком коллективе. Курчатовский институт, некоторые КБ… немного институтов, где царит такая атмосфера. Думаю, что наш институт в сложные времена удержался, развился и создал новый вектор для разработок, именно благодаря этому. В «Прометее» добросовестность идет сверху и пронизывает все насквозь до самого низа. Добросовестность нельзя декларировать, можно только демонстрировать. Если начальник призывает лозунгами, а сам поступает по-другому, если ты сам не являешься генератором идей, грош тебе цена, как руководителю.

  • Как вы пережили лихие 90-е?

Г. Карзов:

– От чего-то пришлось отказаться, в том числе, и в личном плане. В 1996-2000 годы мы работали очень много. Чтобы институт уцелел, взялись за реконструкцию заводов в Индии. Работали там при 47 градусах жары. Когда понадобилось, подготовили пошаговую инструкцию на английском языке за 12 дней! Я был горд за своих ребят, мы оказались не такими простыми. Это был взлет, дикое напряжение, но мы выжили.

Что касается личного… Чтобы заниматься наукой, нужно помимо способностей, иметь и закалять характер, брать на себя ответственность. Я 35 лет ходил капитаном на яхте по Балтийскому морю, Белому морю. Был мастером спорта по парусному спорту. Это было хобби, мой мир, который я потерял с развалом страны, кризисом. Потерял, потому что в 1993-94 годы финансирование подразделения, которое я возглавлял, прекратилось. За моей спиной оказались 180 человек и их семьи. Чтобы выжить коллективу, требовалась полная самоотдача. Поэтому стояла альтернатива: ты занимаешься парусным спортом или выполняешь долг руководителя. Мне пришлось расстаться со своим увлечением.

  • Вы сотрудничаете с РОСНАНО?

А. Орыщенко:

Мы боролись, чтобы создать очаг российских нанотехнологий, не получилось – дешевле взять кредиты в банке, чем у Чубайса

– Мы с дня рождения РОСНАНО начали сотрудничать. Думали, что, наконец, наступила новая эра – можно получить деньги на мир, разрабатывать любые актуальные материалы для гражданки. Но не тут-то было. После Леонида Меламеда пришел Анатолий Чубайс и установил свои законы. Как мы ни боролись за то, чтобы создать очаг российских нанотехнологий, ничего не получилось. Мы ни одного проекта не смогли с ним сделать. Дешевле было взять кредиты в банке, чем у Чубайса – у него деньги были на порядок дороже. Недавно Счетная палата проверяла работу РОСНАНО, я присутствовал на коллегии СП РФ – было очень странно слушать объяснения Чубайса. Эта структура оказалась неработоспособной.

Б. Фармаковский:

– Мы общаемся с коллегами, которые пытаются работать с РОСНАНО, по их мнению, из проектов, по которым отчитывается Чубайс, реально работают процентов 40.

  • Вас государство финансово поддерживает, и молодежь к вам идет. Кому еще на Руси жить также хорошо?

Г. Карзов:

– ВИАМ, Курчатовский центр, «Прометей» – три на всю Россию. Мы не производящие организации, мы научные разработчики. Свои разработки продаем тому, кто их покупает. А покупает военно-морское ведомство и наш постоянный заказчик – «Росэнергоатом». Мы говорим о материалах, которые нами разрабатываются и производятся в судостроении, кораблестроении и атомной энергетике. Мы лидеры в этом направлении. Других институтов, которые бы также как мы масштабно и комплексно занимались материалами, в нашей стране больше не осталось.

  • В советское время вы были невыездными, сверхсекретными сотрудниками. Каким осталось это время в памяти?

Г. Карзов:

– Это очень противоречивое время, особенно в науке. Я воспитан в советской системе, хотя не ощущаю себя просоветским. Когда стал доктором технических наук, выяснилось, что я до сих пор беспартийный. Перед встречей с «главными» коммунистами меня вызвал начальник и сказал: «Георгий Павлович, вы человек с юмором. Иногда неправильно применяемым. Я вас прошу, не шутите на собеседовании, отнеситесь к этому серьезно. Эти люди могут искалечить вам жизнь из-за оговорки». Это тоже показатель атмосферы в «Прометее». Это уникальная организация, это моя счастливая звезда. Я благодарен судьбе за это. Еще обучаясь в Политехе, я был вовлечен в исследовательскую работу, которая проводилась в институте.

С другой стороны, в СССР мы жили в жесткой распределительной системе. Ситуация: ты доктор наук, твоей дочери нужна квартира – у нее родился ребенок, твоя зарплата позволяет и квартиру ей купить, и дачу – себе, а партийно-профсоюзно-административный триумвират обсуждает: достоин ты или не достоин. Это оскорбительно. В моем случае в обоих случаях оказалось – не достоин. Тем не менее, я не отстраняюсь от своего советского воспитания, истории. Я люблю свою страну, потому что это моя страна.

Записала Ирина Кравцова

Справка

ЦНИИ КМ «Прометей» образован в 1939 году как Броневой институт путем выделения из Ижорского завода. Институтом создана броня для танков Т-34 и КВ, самоходных артиллерийских установок, самолета-штурмовика ИЛ-2. В 1947 году институт переводится из Наркомата танковой промышленности в Наркомат судостроения.

В1952-1958 годы ученые института создали материалы для первой отечественной атомной подводной лодки «Ленинский комсомол», приступили к разработке сталей для корпусов атомных реакторов.

Материалы, созданные в НИИ, используются при строительстве кораблей ВМФ и гражданских судов, ледостойких платформ, АЭС. Институт разрабатывает материалы и изделия из них для транспортного машиностроения, нефтегазового комплекса и энергетического машиностроения. Ученые приступили к созданию композитных материалов в области водородной и альтернативной энергетики.

Похожие сообщения

Один комментарий

  1. Екатерина:

    Во всех смыслах интересное интервью.

Добавить комментарий

Наверх
X