Сергей Афонцев. ВВП без претензий.

Дата Фев 27, 13 • Нет комментариев

Олимпиада: скорей всего, будет минимум полезного, много украдено, еще больше сгноим. Если Евросоюз справится с кризисом в течение ближайших двух лет, Россия выйдет на уровень...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №8, Наши спикеры » Сергей Афонцев. ВВП без претензий.

Олимпиада: скорей всего, будет минимум полезного, много украдено, еще больше сгноим.

Если Евросоюз справится с кризисом в течение ближайших двух лет, Россия выйдет на уровень роста ВВП 4–5% в год. Процветания стране это не принесет, однако нынешнему правительству будет, скорее всего, достаточно, предполагает Сергей Афонцев, заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений РАН. Дополнительное ускорение роста потребовало бы от правительства существенных усилий.

  • Сергей Александрович, в последнее время было принято много странных законов. Как вы охарактеризовали бы продуктивность законотворческой деятельности нашей исполнительной и законодательной власти?

В России происходит сдвиг приоритетов от вопросов экономической эффективности к вопросам обеспечения социально-политической стабильности

– У нас в последние два года нормотворческая и особенно законодательная деятельность была полностью подчинена электоральному циклу. В 2011-м все было «заточено» на подготовку к выборам, а в 2012-м – на реализацию обещаний победившей партии и победившего кандидата. Поскольку значительная часть предвыборной риторики фокусировалась на политических вопросах, именно они оказались и в фокусе работы Государственной Думы. Я не буду комментировать качество соответствующих решений, просто констатирую факт: это серьезно отвлекало внимание от актуальных вопросов экономического развития страны.

Проблема, однако, коренится глубже. На протяжении более чем четырех лет после начала кризиса в России шел постепенный сдвиг приоритетов от вопросов экономической эффективности к вопросам обеспечения социально-политической стабильности.

Выборы прошли, а ничего не изменилось. Примечательно, что среди знаменитых «майских указов» президента В. Путина активнее всего обсуждаются те, которые имеют отношение к социальной проблематике. Что касается улучшения инвестиционного климата, создания 25 млн высокопроизводительных рабочих мест – здесь сделано очень мало, фактически, пар ушел в свисток.

А обязательства, связанные с социальными вопросами, лихорадочно пытаются выполнить, сталкиваясь при этом с колоссальными трудностями. Чего стоит проблема дефицита Пенсионного фонда!

Из-за низкой производительности труда мы скоро будем проигрывать не только Китаю, но и Вьетнаму, и Филиппинам

Решения многих из этих вопросов являются политически болезненными. Что делается в этих условиях? Федеральный центр перекладывает расходные обязательства на регионы, при этом забирая ресурсную базу себе и оставляя местную власть без денег. Регионам предлагается привлекать заемные средства – не надо быть Нострадамусом, чтобы догадаться: это приведет к массовым региональным дефолтам через 5–7 лет. Другие предлагаемые решения – вроде введения регионального налога с продаж – ничуть не лучше. Можно подумать, что нашим гражданам деньги некуда девать, чтобы вместе с НДС оплачивать еще и налог с оборота. Это все равно, что тушить пожар керосином…

При этом минимум внимания уделяется вопросам эффективности и производительности, созданию новых рабочих мест. Из-за низкопроизводительной занятости мы скоро будем проигрывать не только Китаю, но и Вьетнаму и Филиппинам. Но власть это не волнует, все издержки такой политики спишутся на ВТО…

  • То есть, нужна кардинальная реструктуризация экономики в целом и, как следствие, рынка труда?

– Конечно. А у нас термин «реструктуризация» в последние годы почти не употребляется в политическом дискурсе. В 2010 году «Деловая Россия» формулировала предложения по созданию высокопроизводительных рабочих мест. Был разработан развернутый комплекс мер по совершенствованию инвестиционного климата на региональном уровне в форме модельной программы по привлечению инвестиций – что надо делать и в каких сферах. Увеличивать число высокопроизводительных рабочих мест предлагалось за счет создания новых предприятий и радикальной модернизации существующих (в программе специально прописывались механизмы, приводящие к совокупному увеличению рабочих мест). Было детально показано, как это можно делать для системного повышения производительности труда в различных отраслях российской экономики

У нас есть положительные примеры перевооружения целых отраслей. Например, черная металлургия. До кризиса эта сфера успела полностью модернизировать технологический процесс. Там уже нет ни одной мартеновской печи. А 10 лет назад у нас даже домны можно было найти. Почему получилось в металлургии? Потому что была хорошая рыночная мотивация, был доступ к иностранному финансированию у основных отраслевых игроков – крупных компаний.

Другой пример – пищевая промышленность. Эта отрасль «поднялась» за счет иностранных инвестиций, к которым постепенно подтянулись российские. Можно сколько угодно говорить, что пришли иностранцы и все скупили, что у нас якобы большая зависимость от импорт. Но если посмотреть на цифры, то доля импорта сельскохозяйственной и продовольственной продукции за 10 лет упала на 10 процентных пунктов. Почему? Потому что появились конкурентоспособные предприятия, работающие на рыночных принципах, а не по указке государства.

Для того, чтобы чиновники заинтересовались такого рода перспективами, у них должны быть соответствующие приоритеты. Сегодня фактически задвинутым на задний план оказалось все, что не имеет прямого отношения к социальным проблемам. Причем, не к тем проблемам, о которых говорят «неправильные» люди на «неправильных» уличных мероприятиях, а к очень традиционным – зарплатам бюджетников, детским садам, больницам, что, конечно, тоже важно.

  • Не могли бы вы прокомментировать тенденции в формировании бюджета. Что-то вселяет оптимизм?

– Радует, что ввели бюджетное правило. Это очень хорошо, это бюджетная дисциплина. В каком-то смысле это «последний подарок Кудрина», смысл которого таков: если все хотят безгранично наращивать расходы, необходим сдерживающий механизм, который не позволял бы этого делать. Пока он действует, есть надежда, что мы избегнем перспективы бюджетного краха.

Правительство сейчас решает неразрешимую задачу – пытается найти деньги на социальные расходы, не отказываясь при этом от расходов на перевооружение армии. В этих условиях Минфину пришлось переносить фактическое исполнение части расходных обязательств на период после 2015 года, используя кредитные схемы финансирования. Но когда наступит 2015-й – что будем делать? Либо залезать в Резервный фонд, либо отменять бюджетное правило, либо сокращать расходы. Хотелось бы надеяться, что произойдет последнее, но вероятность этого сценария ничтожно мала. Реализм в политике бюджетных расходов присутствует только на уровне исполнителей – они понимают, что наращивать обязательства невозможно. Но на уровне целеполагания реализма маловато… Особенно шокируют имиджевые траты – те же расходы на проведение Олимпиады. У нас что, деньги некуда девать? Все старики имеют достойную пенсию? Всем больным детям сделаны операции? Простите, но все эти олимпийские приготовления выглядят пиром во время чумы.

  • Что, по-вашему, оставит после себя Олимпиада и Чемпионат мира по футболу? Стоит игра свеч?

– Когда принимались эти решения, никто не думал про экономику, это были чисто политические решения. В расчет брались пиар, престиж, желание показать, что мы самые крутые. Экономические критерии – соотношение выгод и издержек, возможная отдача от альтернативного использования соответствующих средств – во внимание не принимались, у нашей политической элиты это не принято.

Иногда говорят, что после Олимпиады стране останется инфраструктура. На примере Владивостока мы уже видим, какие объекты страна получает за безумные деньги, какого качества – там все уже осыпается, «плывет». Из двух построенных мостов реально нужен городу только один – через бухту Золотой Рог. Ряд объектов так и не принят, и достраивать их будут за счет регионального бюджета. А ведь еще придется нести расходы на содержание этих объектов.

С дорогами дело обстоит ровно так же. Мы с украинскими коллегами беседовали, что у них осталось от Чемпионата Европы по футболу 2012 года. «Хоть дороги-то остались?» – спрашиваю. Нет, не остались – после первой же зимы они выглядят так, как будто их ломом разбивали: снег сходит вместе с асфальтом.

  • И нет оснований думать, что у нас дорожники проявят больше патриотизма.

– У нас будет хуже, потому что климат тяжелее, чем в Киеве. На самом деле это классическая проблема использования бюджетных денег. Что можно с ними сделать? Можно украсть, сгноить или сделать что-то полезное. В нашем случае, скорее всего, будет как обычно: будет сделан минимум полезного, много украдено, и еще больше сгноим.

  • По-вашему мнению, какова реальная подоплека нарастающей конфронтации с США?

– В 2011–2012 годах в России прошли массовые политические выступления. Политической элите невыносимо трудно признать, что эти выступления были вызваны реальными проблемами в стране. Отсюда стандартная тактика: сделать вид, что «это все придумал Черчилль в 1918 году». Чтобы объяснить внутриполитическую нестабильность вмешательством внешних враждебных сил, их нужно четко обозначить и демонизировать. Что и делается. Классика жанра, ничего нового.

Надо сказать, что США своими действиями, действительно, серьезно «подставились». Дело в том, что по условиям присоединения к ВТО обязательства России в отношении США вступали в действие лишь после того, как Америка отменит поправку Джексона-Вэника. Однако у администрации Обамы не было никаких шансов добиться отмены этой поправки в Конгрессе, не предложив ничего взамен. Республиканцы в Конгрессе жаждут учить весь мир правам человека, и к России у них традиционные претензии. Поэтому администрация Обамы «обменяла» поправку Джексона-Вэника на «список Магнитского». Формально Россия выиграла: торговые санкции в отношении всей страны были заменены санкциями в отношении ограниченного числа людей. Однако сам факт того, что вместо одних санкций, подлежащих отмене, тут же выдумываются другие, не несет в себе никакого позитива. Более того, люди, в отношении которых введены санкции, не были осуждены, их вина не доказана, а наказание без суда – вещь более чем сомнительная. Если наложить на эту картину обстоятельства, связанные с поиском внешнего врага, то мы имеем то, что имеем – «закон Димы Яковлева», свертывание программы Нанна-Лугара и сотрудничества в правоохранительной сфере.

Слов нет, история Димы Яковлева вопиющая и требует разбирательства. Однако нам ничего не известно о мерах, связанных с ограничениями на усыновление российских детей гражданами Франции или Голландии, где разрешены однополые браки и этим людям позволяют усыновлять детей.

  • Какие последствия для нас может иметь возобновление «холодной войны» с США?

– Прямые последствия для экономики могут оказаться несущественными. Но с точки зрения имиджа страны результаты могут быть чувствительными. У нас много говорят про имидж России за рубежом, его хотят улучшать, чтобы к нам приходили инвесторы. Но то, что делается в последнее время, с этой целью соотносится плохо. «Закручивание гаек», ограничение возможностей мирного протеста, конфронтационные шаги во внешней политике не способствуют доверию инвесторов. Крупные инвесторы, правда, могут игнорировать эти события – ведь у них есть прямой выход на субъектов принятия политических решений в России, они научились решать свои проблемы. А вот для остальных инвесторов – это сигналы, безусловно, настораживающие.

  • В связи с охлаждением отношений с США мы не получим полуолимпиаду, как в 1980 году, когда американские спортсмены ее бойкотировали? То есть фактически срыв.

– Чтобы получить бойкот Олимпиады, нужно раскрутить маховик «холодной войны» на полную мощность. Надеюсь, до этого дело не дойдет.

  • Каким вы видите дальнейшее развитие событий в России в целом?

– При благоприятном варианте Европейский союз – наш основной торговый партнер – выйдет из кризиса к 2015 году, и рынки традиционных товаров российского экспорта смогут избежать потрясений, связанных с резкими колебаниями цен в краткосрочной перспективе и значительным снижением в долгосрочной. Это позволит российскому ВВП расти на 4–5% в год. Данные темпы роста страна может иметь, особо не напрягаясь. Не исключаю, что нынешнему правительству этого покажется достаточно. Дополнительное ускорение роста потребует уже существенных усилий, направленных на реструктуризацию экономики и повышение конкурентоспособности ее отраслей и компаний.

  • Но правительство обещало экономический рост на уровне 7–8% в год. Еще недавно об этом говорили.

– Сейчас уже не говорят. Сначала говорили о 78%, потом о 67%, сейчас «минимально желательные» темпы роста определяются на уровне 5%.

  • Академик Виктор Ивантер, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в прошлом году, выступая в Петербурге, сказал, что прирост ВВП в 3–4% не позволит удержать даже существующий, достаточно скромный, уровень жизни. Означает ли это, что в ближайшие 7–10 лет нас ждет даже не застой, а снижение уровня жизни?

– Это не скатывание в застой и тем более не снижение уровня жизни. Экономический рост на уровне 4–5% – очень хорошие по мировым стандартам темпы роста. Другое дело, что 1980–1990-е годы для нашей страны стали «потерянными десятилетиями» с точки зрения экономического роста, да и кризис 2008–2099-го по нам ударил сильнее, чем по остальным странам «Большой двадцатки». России нужны высокие темпы роста, чтобы догонять тех, кто за это время ушел далеко вперед.

  • Похоже, вы не разделяете оптимизма нашего правительства. Между тем, нам обещают экономическое чудо после закачивания в бюджет Минобороны 20 трлн рублей.

– Но мы это уже проходили. СССР вкладывал в оборонку десятки триллионов рублей – и что, какое чудо мы видели? Мы видели «лучшие в мире танки» и одновременно – дефицит продовольствия. Когда деньги изымаются из сфер, действительно необходимых рядовым гражданам, и передаются компаниям ВПК, рост благосостояния людей и правда может оказаться чудом, увы, несбыточным.

  • Сомневающимся правительство объясняет: большая часть «оборонных» средств пойдет на науку, развитие передовых технологий, которые найдут широкое применение и вне военной отрасли и выведут страну на передовые рубежи.

– Если хотите тратить деньги на науку – на нее и тратьте. Для этого не надо покупать новые танки или пушки. Перевооружение армии – дело необходимое, но тут надо знать меру и ориентироваться на четкие критерии: что закупать и зачем. А то сейчас реальную подоплеку расходов на оборону мы часто узнаем только после увольнения очередного министра… И об экономической логике тоже не надо забывать: если вы хотите больше пушек, будьте готовы к тому, что в стране будет меньше масла.

  • Появилась информация, что японцы объявили о начале кампании по планомерному снижению цен на природный газ – государство берет на себя риски по освоению американского сланцевого газа. А там дело может дойти и до сланцевой нефти. Японцы серьезные люди – что обещают, то делают. Как успех этой кампании может отразиться на России?

– Сланцевый газ уже произвел революцию на энергетических рынках. Я помню, как несколько лет назад на совещании в ИМЭМО РАН ключевые лица российской энергетической политики говорили: сланцевый газ – миф, он не имеет коммерческих перспектив и на рынок не повлияет, это очередная «информационная диверсия» против Газпрома! А получилось, что сланцевый газ – реальность, и к ней мы оказались не готовы. Теперь мы слышим нечто похожее: сланцевая нефть – миф, она на рынок не повлияет! Скорее всего повлияет, и очень сильно. Выход США на самообеспечение и газом, и нефтью развернет ценовую конъюнктуру мировых энергетических рынков против России. И это еще один аргумент в пользу ускоренного развития конкурентоспособных несырьевых производств.

  • Почему нельзя начать принимать законы, необходимые для оздоровления экономики? Перманентные выборы сегодня не мешают – президент практически пожизненный срок себе дал, чего ему бояться?

– Проблема в мотивации политических элит. Если они хотят процветания страны – будут осуществляться активные шаги в сторону реструктуризации экономики. Если удержания власти и благосостояния для «себя любимых» – продолжится политика последних лет. Поскольку эффективных механизмов гражданского контроля за деятельностью органов государственной власти так и не создано, вероятность второго сценария, увы, остается весьма велика.

  • Ваше отношение к громким коррупционным разоблачениям. Какая цель может стоять за этим?

– Трудно предположить, что о злоупотреблениях, которые сейчас у всех на слуху, никто ничего не знал долгие годы. Как правило, в странах с ограниченным гражданским контролем над принятием политических решений большинство коррупционных разоблачений, о которых общественность все же узнает, связано с междоусобными разборками в среде политических элит. Сейчас мы наблюдаем именно такую ситуацию – если бы не активизация внутриэлитных конфликтов, никаких разоблачений, скорее всего, не было бы.

Беседовала Ирина Кравцова

 

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X