Вадим Зайцев

По законам большого ритма

Дата Апр 13, 18 • Нет комментариев

Вадим Зайцев: в отличие от других искусств, которые могут позволить себе роскошь работать «на будущее», театр работает...
Pin It

Главная » Журнал «Управление Бизнесом» № 40, Культура и искусство » По законам большого ритма

Вадим Зайцев: в отличие от других искусств, которые могут позволить себе роскошь работать «на будущее», театр работает только «на сегодня».

Директор Санкт-Петербургского академического театра им. В. Ф. Комиссаржевской Вадим Зайцев – человек с душой и образованием артиста и крепкой рукой управленца. Мы беседовали о стиле руководства в культуре, судьбе современного российского театра, затронули тему кадровой политики. И, конечно, говорили «про жизнь».

– Первое, что замечаешь, заходя к вам в кабинет, – стена с автографами…

– Это стена с автографами дорогих и близких мне людей. Я сам просил их

расписаться и оставить пожелания и надпись на память. Мне приятно потом на них смотреть и мысленно обращаться к ним.

 – Мы беседуем в преддверии премьеры «Доктор Живаго». Есть чувство волнения?

 – Премьера всегда очень нервно. Волнительно. И парадокс: артисту намного легче. Звучит третий звонок. Ты нервничаешь. А потом ступаешь на сцену – и все. Там уже некогда бояться. Многие думают, что по сцене может каждый «ходить», – это ошибочно. Страх сцены не зависит от количества выходов. Он варьируется в зависимости от того, насколько успешно актер освоил систему Станиславского: проживать жизнь персонажа в неестественных обстоятельствах и заданных условиях. Лично у меня страха не было. Главное – знать, что играешь и что делаешь на сцене.

Вадим Зайцев

Рулевые в культуре точно не нужны. Если руководитель театра стоит за спиной каждого работника — это плохой руководитель

Другое дело – волнение. У нас на сцену выходил замечательный артист Александр Филиппенко. Казалось бы, что ему волноваться? Тем не менее он дрожал как осиновый лист. Артист равнодушный, с холодным носом, успокоенный – непрофессионален.

– Это был ваш осознанный выбор – стать артистом?

– Так звезды сошлись. Даже мысли не возникало связать свою жизнь с театром, настолько были сильны у нас в доме технические традиции. Я ленинградец. Быть в стороне от музыки, театра практически невозможно. Это прививалось всем детям. Даже в семьях инженеров, коими были мои родители. До сих пор помню, как некоторые спектакли в детстве произвели на меня мощное впечатление, прямо до слез.

Еще с юности я занимался музыкой. Как и многие в то время, каждый уважающий себя молодой человек должен был с гитарой вылезти на сцену. Я вылез – правда, не с гитарой, а с клавишными. А потом наш музыкальный коллектив поселился в самодеятельном театре.

Пришла весна, и все бросились поступать в театральный институт, а я поступил в Горный. Отучился год и ушел. Но не потому, что было сложно учиться, а из-за того, что не нашлось для меня компании, в которой мне было бы интересно. Не хочется показаться снобом, но друзей у меня там не появилось.

Для мамы мой уход из Горного института стал большим ударом. Но, несмотря на ее авторитарный характер, она не стала противиться моему решению. Хотя к моему поступлению в театральный институт отнеслась с иронией: «Сколько, говоришь, человек на одно место? 200? Талантливый, значит. Ну-ну, давай». Потом, конечно, сильно волновалась, переживала, ждала моих звонков после каждого тура. В конце концов меня взяли (улыбается).

 – Учитель для человека играет большую роль. Для артиста, наверное, особенно?

– Мне повезло с учителями в театральном институте. Они все были с большой буквы. Это Аркадий Кацман, Валерий Галендеев, Александра Пурцеладзе и другие. Конечно, я благодарен судьбе за таких учителей.

 – Учеба в театральном, позже – успешные шаги на актерском поприще. Как же получилось так, что вы стали менеджером?

– Я служил артистом в то время, когда кино не снимали, рекламу не снимали и был только театр. Семья моя росла. В какой-то момент я понял, что как мужчина уже не имею права приносить зарплату в 110 рублей. Нужно было искать другие возможности. Пошел в бизнес.

Позже получил приглашение стать директором Молодежного театра на Фонтанке. После этого приглашения дня три хохотал в голос, не считая это возможным для себя. А на четвертый – задумался. На пятый – согласился.

Подпись

Стена с автографами напоминает о дорогих и близких мне людях. Я сам просил их расписаться и оставить пожелания и надпись на память

Почти 20 лет работаю театральным директором. Сначала в Молодежном театре на Фонтанке и вот уже ровно 15 лет – в театре им. В. Ф. Комиссаржевской.

Поначалу помалкивал и учился. Старался не нарушить движение тех колес, которые уже запущены были до меня. Пытался не навредить. Потом стали возникать текущие вопросы, которые надо было решать.

Бывших артистов не бывает. Образование, которое я получил в театральном институте на Моховой, позволяет мне знать театр изнутри. Это предмет моей веры – знание алгоритма построения театральных процессов.

– С чем был связан ваш переход в команду «комиссаржевцев»?

– Было много личных ситуаций, одна из которых – желание расти дальше. Съездил в Москву к тогдашнему министру культуры Михаилу Швыдкому, посоветовался с ним на эту тему. Через неделю получил приглашение занять кресло директора театра им. В. Ф. Комиссаржевской, за что я Михаилу Ефимовичу очень признателен. С моей точки зрения, он вообще был очень мощным руководителем и министром. Компетентный, интеллигентный. Таких министров еще поискать надо. Говорю это не только потому, что он повлиял на мою судьбу.

– Ваша ключевая задача как управленца в ближайшее время?

– У нас грандиозные планы по переоборудованию сценического пространства. Это моя ответственность и долг. Капитальную реставрацию зрительного зала мы сделали в 2003 году. Она прошла хорошо, многое удалось сделать. Но то, что касается сцены – механизмы, оборудование, – требует серьезной замены.

Нужно понимать, что в театре Комиссаржевской сцена уникальная – она фактически расположена на втором этаже здания, на первом этаже – торговый «Пассаж». Это значит, что у нас есть серьезные ограничения по использованию сценического пространства.

Уже заказаны проектные работы по модернизации сцены, посмотрим по итогу, какие инвестиции в этот проект потребуются.

– Говоря о менеджменте в театре, каким, на ваш взгляд, должен быть руководитель?

– Рулевые в культуре точно не нужны. Должно быть понимание того, что важно поддерживать, а от чего нужно избавляться. Умение направлять финансовые потоки, концентрировать человеческие и денежные ресурсы. Если руководитель стоит за спиной каждого работника – это плохой руководитель. Нужно доверять людям, уважать тех, кто занимается теми или иными направлениями театра. Только такая команда может сделать что-то всерьез. Театр – искусство коллективное. Это в кино возможна индивидуальная, иногда даже авторитарная работа.

 

Чтобы репертуарный театр хорошо функционировал, мы в год должны выдавать не менее трех премьерных спектаклей. А лучше — еще больше

Если что-то живое рождается, то этому важно помогать. Энергии витают в воздухе, находятся в умах, где-то образовываются лидеры, формируются единомышленники. Какими путями это происходит, что за этим стоит – всегда по-разному, не существует административного пути создания творческого коллектива.

 – Что, на ваш взгляд, происходит сегодня с русским театром?

– С точки зрения театрального искусства больших радостей нет. Все живет по законам большого ритма. Если есть вдох, должно быть время на выдох. На мой взгляд, в данный момент в сфере русского театра мы живем «на выдохе». Но это не значит, что все плохо. Русский театр должен найти свое место в современном динамичном мире. Особенно в нашей стране, где все меняется с бешеной скоростью.

Театр должен иметь «большое ухо», которым он слышит время. В отличие от других искусств, которые могут позволить себе роскошь работать «на будущее», театр может работать только «на сегодня». Вот часы пробьют семь, дадут третий звонок, начнется спектакль, и зритель имеет право увидеть «сегодняшнее» искусство. Театр может быть только современным.

С точки зрения экономики театра – два очень неглупых человека, Герман Греф и Алексей Кудрин, «подставили» русский театр, приравняв нашу деятельность к услугам. Это, мягко говоря, не совсем правильно. Действительно, мы продаем билеты и приглашаем зрителей, но ведь это лишь вершина айсберга. Огромная часть работы состоит в творческом исследовании современности, а это вещь достаточно затратная.

"Доктор Живаго"

«Доктор Живаго». Премьера спектакля состоялась 17 февраля

Как показывает история, настоящее искусство никогда не было дешевым. Государство пытается либо «отмолчаться», либо не соглашаться с этой идеей. К примеру, всем известно, что хороший спортсмен (скажем, хоккеист) обходится дорого, потому как он уникален. Искусство, и не только театральное, также состоит из уникальных творческих личностей. Бесплатно такие личности искусством заниматься не станут. Поэтому ни для кого не секрет, что сейчас идет процесс деградации актерской профессии: приходят безвольные люди, не умеющие слушать, слышать, влиять на какие-то жизненные аспекты, они как бы «закрываются» этой профессией. Мне как зрителю общаться с такими артистами неинтересно.

 – Для многих театров «дворцовые интриги» – естественная среда. Как с этим у вас?

– В нашем театре хороший тандем директора и художественного руководителя. Мы очень дружны с Виктором Новиковым (художественный руководитель театра им. В. Ф. Комиссаржевской. – Прим. ред.). Причем мы уважительно относимся к обязанностям друг друга. Я не лезу в его «творческий цех», а он, спасибо ему, – в мои дела.

Моя задача – обеспечивать хороший тыл художественному процессу. Здесь люди ценят друг друга, а не ненавидят, потому что они встречаются и проводят в стенах театра большую часть своего времени. Атмосфера любого театра, если он живой, – уникальна. Наш театр тоже уникален – мы гордимся, что он был создан в годы блокады Ленинграда.

 – Молодежь сегодня активно идет в театральные институты?

– Театр – вообще дело молодых. Но с талантливыми молодыми кадрами в целом большая беда. Мы наблюдаем уже достаточно продолжительный период, когда на артиста учат «через подъезд», выдавая профессиональные дипломы. Стать артистом за 1,5 года! Это мошенничество чистой воды. Вместе с этим происходит девальвация профессии. К данной специальности должны быть определенные способности и данные. В противном случае этим заниматься нельзя.

Конечно, зарплата артиста маленькая. Выпускник военного училища получает гораздо больше, чем люди, отдавшие полжизни театру и искусству, где во время поступления в институт выбирают одного из двухсот. Не знаю почему, но кому-то еще в советское время пришла в голову мысль, что если человек любит свою работу, то за это можно не платить или платить мало. Мысль вредная, она нанесла немалый урон нашей стране. Люди занимаются своим делом и получают за это очень небольшие вознаграждения, что в корне неверно.

Та пенсия, которая предложена государством, не позволяет нормально жить, поэтому некоторым нашим штатным артистам, которые уже очень мало заняты в репертуаре, мы не можем сказать «спасибо большое!». Ведь положив свою жизнь на алтарь искусства еще в советские годы, они не предполагали, что сначала произойдет перестройка, потом демократизация, потом рыночная экономика, которая выбросит их за борт в пожилом уже возрасте. Поэтому у нас есть такая социальная миссия, при которой художественный руководитель не может и не хочет уволить некоторых артистов. Я его понимаю и поддерживаю.

– И все же профессия артиста остается одной из самых популярных…

Санкт-Петербургский академический театр им. В. Ф. Комиссаржевской

Актерское образование позволяет мне знать театр изнутри. Это предмет моей веры — понимание алгоритма построения театральных процессов

– Да, она остается привлекательной для большого числа молодых людей. Если объявить конкурс в штат нашего театра, то очередь выстроится длинная: много людей хотят работать в театре, и именно в нашем театре. Правда, есть еще и те, кто хочет просто числиться в труппе, получать зарплату, а сниматься в сериалах за более существенные деньги.

Тем не менее, чтобы репертуарный театр хорошо функционировал, в год мы должны выдавать не менее трех премьерных спектаклей. А лучше – еще больше.

– Сегодня все говорят о цифровизации – не только бизнеса, но и жизни вообще. Не может случиться так, что в будущем человека повсеместно заменят роботы и театр в его нынешнем виде уйдет на второй план?

– Если настанет момент, когда общение с роботом кто-то предпочтет общению с живым человеком, тогда, может быть, на сцену и выйдут роботы. Но я в этом очень сомневаюсь. Основой театра является некая игра, в которой участвуют и артисты, и зрители. Именно поэтому театр пережил не раз предрекавшуюся ему смерть – когда зарождался сначала кинематограф, потом – телевидение, сегодня – интернет.

Сейчас с любого мобильного устройства можно купить билет. Это удобно. Но технические новинки не убили театр. Что касается попыток вывести театр в онлайн – это может просто стать отдельным искусством, которое составит конкуренцию кинематографу. Но это уже совсем другая история…

Меня волнует вопрос: почему при цифровизации бизнеса документооборот в бумажном формате не уменьшается, а, наоборот, увеличивается? Часто формирование тех или иных отчетов с помощью «цифры» приводит к тому, что возникают требования бумажных доказательств подписи, печати, дополнительных документов и многого-многого другого…

В качестве хобби вместе с друзьями-программистами я разрабатываю программу, которая будет заточена именно на администрирование театра. Есть интересные результаты, и мы продолжаем над этим работать.

 – Как в век всеобщей цифровизации традиционному театру быть актуальным и интересным зрителю?

 – Театр без зрителя не существует. Артист использует слово как инструмент. Но нужно, чтобы это слово вызывало хотя бы минимальный ассоциативный ряд. Есть немало молодых людей, для которых не то что Монтекки и Капулетти – Ромео и Джульетта – непонятное словосочетание. Им интересно, чем закончится шекспировская история. А нам нужно искать современный язык. Конечно, можно надеть римскую тогу, встать в красивую позу и сказать: «Мы здесь занимаемся высоким искусством! Вам не нравится? Идите мимо!». И они пойдут. Это нам без них трудно, а они без нас справятся.

Приведу пример. Недавно праздновали юбилей Владимира Высоцкого. Форма его языка, общения доходила порой до приблатненной, зоновской, отвечающей времени, когда каждый второй сидел или отбывал срок в лагерях. Но это ничуть не мешало талантливому человеку говорить о высоких лирических вещах. Быть серьезным поэтом.

Это я о том, что каждое время имеет свой язык и театр обязан искать современный язык. То, что у людей смартфоны в руках, отнюдь не отменяет того, что они по-прежнему чувствуют, живут, любят, ненавидят. А если есть живые чувства, значит, будет чувственное познание мира.

– Раз уж вы коснулись литературы – какие три книги для вас абсолютно обязательны в личной библиотеке?

– Первый, второй и третий том поэта Иосифа Бродского.

 – Вопрос петербуржцу о Петербурге. Наш город полон красоты и энергии творчества. Есть места особенно вам близкие, любимые?

– Любимых мест в городе много. Петроградская сторона, где прошли мои юные годы. Площадь Льва Толстого, Литераторские мостки. Если говорить об архитектуре – улица Зодчего Росси.

Каждое утро по дороге на работу я проезжаю по Университетской набережной, потом – по Невскому проспекту, площади Искусств и не перестаю благодарить Бога за то, что мне выпала возможность жить и работать в таком месте, к которому и дорога – огромное наслаждение.

 – И напоследок все же не могу не спросить: ваша любимая роль?

– Трудно ответить…

 – Может, директор театра?

– Это очень серьезная роль. Давно уже ее исследую…

Георгий Дмитриев

Похожие сообщения

Комментарии закрыты.

Наверх