Евгений Золотухин. Логика взрыва

Дата Дек 3, 12 • Нет комментариев

Молодому архитектору из Иркутска поручили исправить градостроительную ошибку петербургских мэтров. На Пироговской набережной скоро появится отель в сдержанном...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №7, Наши спикеры » Евгений Золотухин. Логика взрыва

Молодому архитектору из Иркутска поручили исправить градостроительную ошибку петербургских мэтров.

На Пироговской набережной скоро появится отель в сдержанном скандинавском стиле. Проект на Градостроительном совете был представлен иркутским архитектором Евгением Золотухиным. Его презентация была столь убедительной, а ответы столь профессиональными, что у членов Градсовета по существу не оказалось претензий. Правда, в адрес молодого триумфатора прозвучало пожелание – в следующий раз не приходить на заседание в тельняшке. А в качестве домашнего задания ему поручили еще подумать над фасадами и собрать в единый ансамбль практически несовместимое: историческую постройку и градостроительные казусы современной петербургской архитектурной школы – ЖК «Аврора» и «Монблан». Кстати, автор «Монблана» был среди активных критиков. Золотухин с энтузиазмом взялся за работу над ошибками…

  • Евгений, своим докладом вы произвели яркое впечатление на петербургских мэтров. Богатый опыт презентаций?

– Это, скорее, от эмоционального напряжения. К началу презентации я был как сжатая пружина. Вообще-то мы хорошо и долго готовились: изучили нормативно-законодательную базу, историю застройки, провели ландшафтно-визуальный анализ. Представили членам Градсовета два проектных варианта, чтобы был предметный разговор.

  • Вы в курсе, что ваш проект – не первый претендент на застройку этой территории?

– Да, два года назад был представлен проект Сергея Чобана. Но, насколько я знаю, позже был согласован совершенно другой вариант, устраивавший и администрацию, и заказчика. Однако в какой-то момент заказчик захотел большего, и проект пошел на второй круг.

  • Место будущего отеля неоднозначно по окружению – рядом жилые комплексы «Аврора «Монблан», гостиница «Санкт-Петербург»…

Застройщика «Авроры» подвело качество строительства, не совсем деликатный выбор материалов

– Я анализировал концепцию застройки этого района 1980-х годов. Когда изучаешь, в какой среде архитектор работал, начинаешь улавливать его логику и понимать, почему получился именно такой образ.

Гостиница «Санкт-Петербург» вызывает у меня положительные эмоции после знакомства с градостроительной ситуацией, в которой она рождалась: рядом не было, как сейчас, гигантских комплексов, часть зданий снесли, набережная раскрылась. Контур гостиницы четко сформировал линию застройки и поставил высотный акцент в этом месте.

Что касается жилого комплекса «Аврора», то, на мой взгляд, вертикальный акцент здесь уместен, более того – он должен быть. Это классический прием шпилей в Питере. Но застройщика подвело, как бы это помягче сказать, качество строительства, не совсем деликатный выбор материалов…

«Монблан» даже обсуждать сложно – это среда 90-х, с модными элементами того времени

В 90-е годы началась вакханалия. Это был период, когда градостроительная среда просто взорвалась. «Монблан» даже обсуждать сложно: архитектор профессионально впитал среду, присутствуют модные элементы того времени…

Концепция застройки квартала менялась несколько раз. В результате появлялись отдельно стоящие здания-акценты, но единого ансамбля не получилось – каждый сам по себе.

  • Не потому ли, что инвесторы старались поставить как можно более сильные акценты?

– Акценты на этом месте должны были появиться по всем градостроительным канонам, но архитекторы, по-видимому, были сосредоточены только на собственных проектах, никто не стал планировать возможное развитие территории в целом. Вероятно, поэтому связи между разными поколениями архитектуры были нарушены, получился как бы накат на сложившуюся застройку.

  • Как долго вы изучали историю Пироговской набережной, и какой урок для себя извлекли?

– Почти год мы изучали проекты, связанные с предложенным для застройки местом. Нарисовали множество вариантов объемно-пространственных решений. Провели ландшафтный анализ – увидели, откуда будет виден будущий отель и в какую панораму он вторгается.

Формулируя идею застройки, отталкивались от трех тезисов.

Главное, чем мы руководствовались, – историческая преемственность. Поставили себе задачу: не стать акцентом, вписаться в пространство так, чтобы комплекс выглядел рядовой застройкой. Это сложно: здание должно быть рядовым, но при этом иметь лицо, вызывать эмоции. И что важно – выглядеть современно. Если все время делать псевдоисторические дома, то потеряют значимость исторические, потому что люди не отличат наследие от новодела. А значит, не смогут прикоснуться к истории, потому что будет непонятно, где, собственно, эта история.

Второе – ситуационный подход. Учет требований современной жизни, сложившейся градостроительной ситуации, транспортно-пешеходных связей и т. д. Нужно придавать новые функции окружающей среде

Третье – лаконичность решения. В этом месте должна быть сдержанная архитектура, наподобие скандинавской, в которой присутствуют скульптурность и даже некоторое изящество.

Кроме того, важно заложить в проект новые элементы, чтобы к окончанию строительства здание морально не устарело.

Меня спрашивают, почему я окна нарисовал узкие и длинные, не характерные для Питера. Как-то, гуляя по Дворцовой площади, я увидел интересный ритм: окна высокие и большие. Они придают трех-четырехэтажному зданию облик шести-семиэтажного. Я понял, что можно применить эту идею, только наоборот. Так я объединил два этажа единым окном. Высота современных этажей меньше исторических. С набережной будет видно пять этажей, а на самом деле их девять. Это будет соразмерно соседней исторической застройке, уравновесит восприятие общей панорамы набережной.

Кроме того, мы для себя сформулировали: проект должен быть лаконичный, простой, но с использованием очень качественных материалов. Нашли взаимопонимание с заказчиком. Для него тоже важно, чтобы здание не стало «уродством» новейшей застройки.

Мы несем моральную ответственность за свои решения не только перед заказчиком, но и перед профессиональным архитектурным сообществом, перед горожанами, включая будущие поколения, которым в этой среде предстоит жить, формироваться…

Я долго здесь гулял, рисовал, погружался в эту среду и старался понять, как сделать так, чтобы людям хотелось здесь задержаться, посидеть на скамейке…

  • Как вы находили взаимопонимание с заказчиком?

– Это длительный процесс. Мы находились в постоянном диалоге, предлагали несколько решений задач, которые заказчик ставил перед нами. Нельзя работать в формате «делать надо так!». Появляется внутреннее сопротивление: а почему, собственно, только так? Заказчик должен быть заинтересован в качественном проекте, понимать свою ответственность за застраиваемый участок, ведь дома строятся на десятки, а если повезет, то и сотни лет. Когда обсуждаешь проблемы, с которыми сталкиваешься при проектировании, находится общий язык.

Прежде всего, мы обсудили эмоциональную среду, в которой будет «жить» комплекс. А также технические вопросы, принцип подходов к самому зданию. Заказчик должен понимать, что можно сделать с территорией, которой он владеет, какие есть варианты.

Участок можно застроить плотно, по максимуму, и сделать строго приватным. А можно красиво обустроить территорию, озеленить ее и открыть для горожан. Предусмотреть в проекте, к примеру, небольшое уютное кафе.

Застройщик становится причастным к созданию некоего общедоступного городского пространства и при этом имеет доход, используя городские коммуникации, которые здесь появляются. Полезное сочетается с приятным.

  • Экономику проекта вы все время держите в голове?

– Заказчик готов идти на дополнительные расходы, когда понимает, в чем он выиграет, если где-то потратит чуть больше на качество и благоустройство. Ему нужно показать возможные варианты. Это задача архитектора.

Наш пример. Если мы уменьшаем количество гостиничных номеров ради красоты, гармонии, что предлагаем взамен? Два варианта. Один – со скатной кровлей, другой – с террасой.

Если мы делаем скатную кровлю, то получаем лофт-пространство, обустроенное под четыре двухуровневых VIP-номера. При этом имеем более дорогую кровлю. Она выполнена в тех же материалах, что и фасад. Это фактически наклонный фасад. Такая конструкция технологически более сложная, трудоемкая и дорогая, но в результате застройщик получит четыре номера «люкс».

Если выбрать вариант с террасой, то в гостинице появится смотровая площадка с видом на исторический центр Петербурга, крейсер «Аврора».

Мы хотим благоустроить пространство вокруг отеля, открыв его для горожан, тогда он станет более гостеприимным. Появится индивидуальный образ комплекса в целом.

Всегда надо искать баланс, тогда и инвестор готов что-то сделать для горожан – благоустроить набережную, построить фонтан, разбить сквер.

  • Однако инвесторы жалуются, что в Петербурге вроде бы и архитектора найти нетрудно, а особого разнообразия проектов нет. Вы с этим согласитесь?

С вердиктом «это не по-питерски» члены Градсовета раскритиковали наклонную кровлю, сделанную по совету КГИОП. Там хуже знают, что по-питерски?

– В Петербурге мощная архитектурная школа. Есть каноны, которые вырабатывались десятилетиями и даже веками. К тому же – жесткое административное управление архитектурным процессом. Внесение чего-то нового чрезвычайно затруднено. Намного проще нарисовать псевдоисторический дом, и вам согласуют проект, потому что он не будет вызывать никаких сильных эмоций.

Многие архитекторы идут по отработанному пути, потому что боятся потерять контракт и постоянного заказчика. Если ты не сможешь согласовать проект, заказчик заменит тебя на другого. Даже если архитектор внес в проект нечто свежее, интересное, он, чтобы не потерять заказ, вынужден идти на какие-то, вроде бы, незначительные уступки с новыми объемами, подходами. Одна маленькая уступка, другая… Процесс согласования длится годами, так что уступок накапливается много. В итоге заказчик, который хотел построить современное здание, к моменту «перерезания ленточки» получает морально устаревший продукт – его нельзя показать ни за рубежом, ни на международных выставках, потому что он уже не котируется.

В Европе тоже трепетно относятся к наследию. Там максимально сохраняют памятники, но рядом продолжают строить, ставить новые здания, которые становятся либо акцентом, либо фоном для окружения, в зависимости от градостроительной ситуации.

В Петербурге внесение чего-то нового в проект чрезвычайно затруднено, проще нарисовать псевдоисторический дом, и вам согласуют проект

Петербургское архитектурное сообщество не готово даже к незначительным отклонениям от канонов, сразу вердикт: «Это не по-питерски!» Мне, кстати, тоже так говорили на Градостроительном совете. Небольшая консоль в нашем проекте была принята в штыки…

Хотя, если говорить о канонах, тут тоже не все однозначно. Членам Градсовета не понравилась наклонная кровля. Но ведь она была сделана по совету КГИОП. Как это понимать? Там хуже знают, что по-питерски, а что нет?

Нам сказали, что наши фасады не соответствуют зоне застройки ЗРЗ2. Для этой зоны прописано: фасады должны быть оштукатурены, с металлической скатной кровлей. То есть мы возвращаемся в XVIII-XIX век? Зачем, если есть столько новых технологий, позволяющих сделать то же самое, но на другом уровне, и при этом здания не будут копировать столетние постройки. Это позволит идентифицировать исторический пласт.

  • Что из ваших нововведений особенно не понравилось петербургским мэтрам?

– Отталкиваясь от скандинавского стиля, мы выполнили здание отеля в едином материале. По этому поводу пришлось выслушать бурю возражений – со стороны как заказчика, так и профессионального цеха.

В основном были претензии к конструктиву. Мы стилобат заглубили внутрь, тем самым получалась консоль около 1,5–2,0 м, чтобы человеку было комфортно находиться перед отелем. Нет колонн, которые мешали бы проходу, просто объем становится немного сложным, а восприятие более интересным. Стилобат мы предложили облицевать черным камнем. Может быть, это перегиб… Хотелось следать акцент, отбить основной объем на панораме, чтобы здание казалось меньше.

Не понравились наклонная кровля и наклонная стена, которые получились «каменными» – единым объемом. Когда я показывал проект коллегам, они говорили: здание воспринимается как скульптура, при этом оно пропорционально, эстетично и элегантно. Но для Петербурга это нетрадиционный подход.

Вызвал возражения торец здания – такая брандмауэрная стена с окошками. Казалось бы, самый что ни на есть питерский вариант. Но мне сказали: «У вас возникает брандмауэрный элемент, мы с этим боремся, стараемся как-то прикрыть, закрасить».

Для меня это стало совершенной неожиданностью. Санкт-Петербург славится своими многогранными, интересными крышами, брандмауэрными стенами. В этом часть его аутентичности. В городе много брандмауэров с отпечатками соседних снесенных домов. Как след в пространстве. Они хранят историю, структуру застройки. В этом есть некая романтика, это вдохновляет. Но с этим наследием, оказывается, борются.

В студенческие годы мы ходили по крышам, наблюдали, как меняется пространство города, оно ведь очень живое. Дома возникали в разное время, по-разному сочленяются, примыкают друг к другу. Я люблю их фотографировать – брандмауэрные стены со скошенной кровлей. Этот элемент хотелось отразить в нашем проекте. Он привычен взгляду…

  • Вы сказали об ответственности архитектора перед городом, его жителями. Теоретически это понятно, а как с практикой?

– Архитектор должен брать на себя решение вопросов конструктивности, комфортности, безопасности, энергоэффективности. Ему нужно совместить все необходимые связи, пожелания заказчика, технические требования, интересы города и горожан, а потом предложить сбалансированное решение. Заказчики идут по пути наименьшего сопротивления. Есть разные мнения, но в целом архитектор должен быть ответственным за город.

Должен быть внутренний профессиональный стержень. Когда вас гнут в разные стороны, надо держаться, помнить о своей ответственности.

  • А в жизни у вас какие ориентиры?

– Нужно следовать каким-то правилам, иметь направление развития, к чему-то стремиться. Мой учитель, Александр Альбертович Колесников, помог мне понять свой потенциал, а работа с профессионалами, общение с легендарными архитекторами открыли глаза на эту профессию. Для меня авторитеты – это несгибаемые люди в работе.

  • Сейчас вы работаете в Москве. Планируете возвращаться в Иркутск?

– Это моя мечта. Я верю, что буду нужен в родном городе. Там атмосфера, которую люблю. А уехал, потому что не хотел ждать очереди. В маленьких городах все очень местечково, и без поддержки со стороны развитие невозможно. Такой поддержки у меня не было.

Ехал в Москву на пять лет – такую задачу для себя поставил. Хотел приобрести опыт, работая в жесткой, насыщенной столичной среде, накопить багаж, который мог бы потом применить дома. Но случился кризис, и в Москве пришлось задержаться. Есть мечта, а есть цель. Когда мечта станет целью, вернусь домой. Сейчас моя цель – наработать опыт там, где более благоприятные для этого условия. Москва для архитекторов очень «питательная среда» в плане обучении, кадров, темпов и уровня строительства.

  • У вас очень напряженный рабочий график, много ездите по конференциям, фестивалям, заканчивает одни курсы – идете на другие. Отдыхать успеваете,  и как это делаете?

– Есть для меня большая отдушина, но сейчас она пока закрыта – экстремальный спорт. Я занимался скалолазанием, с первым разрядом входил в сборную Иркутска. Какое-то время продолжал это и приехав сюда. Мотоспорт очень люблю. Недавно открыл для себя верховую езду. Но времени на экстрим пока нет…

Беседовал Антон Жарков

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X