Евгений Золотухин. Логика взрыва

Дата Дек 3, 12 • Нет комментариев

Молодому архитектору из Иркутска поручили исправить градостроительную ошибку петербургских мэтров. На Пироговской...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №7, Наши спикеры » Евгений Золотухин. Логика взрыва

Молодому архитектору из Иркутска поручили исправить градостроительную ошибку петербургских мэтров.

На Пироговской набережной скоро появится отель в сдержанном скандинавском стиле. Проект на Градостроительном совете был представлен иркутским архитектором Евгением Золотухиным. Его презентация была столь убедительной, а ответы столь профессиональными, что у членов Градсовета по существу не оказалось претензий. Правда, в адрес молодого триумфатора прозвучало пожелание – в следующий раз не приходить на заседание в тельняшке. А в качестве домашнего задания ему поручили еще подумать над фасадами и собрать в единый ансамбль практически несовместимое: историческую постройку и градостроительные казусы современной петербургской архитектурной школы – ЖК «Аврора» и «Монблан». Кстати, автор «Монблана» был среди активных критиков. Золотухин с энтузиазмом взялся за работу над ошибками…

  • Евгений, своим докладом вы произвели яркое впечатление на петербургских мэтров. Богатый опыт презентаций?

– Это, скорее, от эмоционального напряжения. К началу презентации я был как сжатая пружина. Вообще-то мы хорошо и долго готовились: изучили нормативно-законодательную базу, историю застройки, провели ландшафтно-визуальный анализ. Представили членам Градсовета два проектных варианта, чтобы был предметный разговор.

  • Вы в курсе, что ваш проект – не первый претендент на застройку этой территории?

– Да, два года назад был представлен проект Сергея Чобана. Но, насколько я знаю, позже был согласован совершенно другой вариант, устраивавший и администрацию, и заказчика. Однако в какой-то момент заказчик захотел большего, и проект пошел на второй круг.

  • Место будущего отеля неоднозначно по окружению – рядом жилые комплексы «Аврора «Монблан», гостиница «Санкт-Петербург»…

Застройщика «Авроры» подвело качество строительства, не совсем деликатный выбор материалов

– Я анализировал концепцию застройки этого района 1980-х годов. Когда изучаешь, в какой среде архитектор работал, начинаешь улавливать его логику и понимать, почему получился именно такой образ.

Гостиница «Санкт-Петербург» вызывает у меня положительные эмоции после знакомства с градостроительной ситуацией, в которой она рождалась: рядом не было, как сейчас, гигантских комплексов, часть зданий снесли, набережная раскрылась. Контур гостиницы четко сформировал линию застройки и поставил высотный акцент в этом месте.

Что касается жилого комплекса «Аврора», то, на мой взгляд, вертикальный акцент здесь уместен, более того – он должен быть. Это классический прием шпилей в Питере. Но застройщика подвело, как бы это помягче сказать, качество строительства, не совсем деликатный выбор материалов…

«Монблан» даже обсуждать сложно – это среда 90-х, с модными элементами того времени

В 90-е годы началась вакханалия. Это был период, когда градостроительная среда просто взорвалась. «Монблан» даже обсуждать сложно: архитектор профессионально впитал среду, присутствуют модные элементы того времени…

Концепция застройки квартала менялась несколько раз. В результате появлялись отдельно стоящие здания-акценты, но единого ансамбля не получилось – каждый сам по себе.

  • Не потому ли, что инвесторы старались поставить как можно более сильные акценты?

– Акценты на этом месте должны были появиться по всем градостроительным канонам, но архитекторы, по-видимому, были сосредоточены только на собственных проектах, никто не стал планировать возможное развитие территории в целом. Вероятно, поэтому связи между разными поколениями архитектуры были нарушены, получился как бы накат на сложившуюся застройку.

  • Как долго вы изучали историю Пироговской набережной, и какой урок для себя извлекли?

– Почти год мы изучали проекты, связанные с предложенным для застройки местом. Нарисовали множество вариантов объемно-пространственных решений. Провели ландшафтный анализ – увидели, откуда будет виден будущий отель и в какую панораму он вторгается.

Формулируя идею застройки, отталкивались от трех тезисов.

Главное, чем мы руководствовались, – историческая преемственность. Поставили себе задачу: не стать акцентом, вписаться в пространство так, чтобы комплекс выглядел рядовой застройкой. Это сложно: здание должно быть рядовым, но при этом иметь лицо, вызывать эмоции. И что важно – выглядеть современно. Если все время делать псевдоисторические дома, то потеряют значимость исторические, потому что люди не отличат наследие от новодела. А значит, не смогут прикоснуться к истории, потому что будет непонятно, где, собственно, эта история.

Второе – ситуационный подход. Учет требований современной жизни, сложившейся градостроительной ситуации, транспортно-пешеходных связей и т. д. Нужно придавать новые функции окружающей среде

Третье – лаконичность решения. В этом месте должна быть сдержанная архитектура, наподобие скандинавской, в которой присутствуют скульптурность и даже некоторое изящество.

Кроме того, важно заложить в проект новые элементы, чтобы к окончанию строительства здание морально не устарело.

Меня спрашивают, почему я окна нарисовал узкие и длинные, не характерные для Питера. Как-то, гуляя по Дворцовой площади, я увидел интересный ритм: окна высокие и большие. Они придают трех-четырехэтажному зданию облик шести-семиэтажного. Я понял, что можно применить эту идею, только наоборот. Так я объединил два этажа единым окном. Высота современных этажей меньше исторических. С набережной будет видно пять этажей, а на самом деле их девять. Это будет соразмерно соседней исторической застройке, уравновесит восприятие общей панорамы набережной.

Кроме того, мы для себя сформулировали: проект должен быть лаконичный, простой, но с использованием очень качественных материалов. Нашли взаимопонимание с заказчиком. Для него тоже важно, чтобы здание не стало «уродством» новейшей застройки.

Мы несем моральную ответственность за свои решения не только перед заказчиком, но и перед профессиональным архитектурным сообществом, перед горожанами, включая будущие поколения, которым в этой среде предстоит жить, формироваться…

Я долго здесь гулял, рисовал, погружался в эту среду и старался понять, как сделать так, чтобы людям хотелось здесь задержаться, посидеть на скамейке…

  • Как вы находили взаимопонимание с заказчиком?

– Это длительный процесс. Мы находились в постоянном диалоге, предлагали несколько решений задач, которые заказчик ставил перед нами. Нельзя работать в формате «делать надо так!». Появляется внутреннее сопротивление: а почему, собственно, только так? Заказчик должен быть заинтересован в качественном проекте, понимать свою ответственность за застраиваемый участок, ведь дома строятся на десятки, а если повезет, то и сотни лет. Когда обсуждаешь проблемы, с которыми сталкиваешься при проектировании, находится общий язык.

Прежде всего, мы обсудили эмоциональную среду, в которой будет «жить» комплекс. А также технические вопросы, принцип подходов к самому зданию. Заказчик должен понимать, что можно сделать с территорией, которой он владеет, какие есть варианты.

Участок можно застроить плотно, по максимуму, и сделать строго приватным. А можно красиво обустроить территорию, озеленить ее и открыть для горожан. Предусмотреть в проекте, к примеру, небольшое уютное кафе.

Застройщик становится причастным к созданию некоего общедоступного городского пространства и при этом имеет доход, используя городские коммуникации, которые здесь появляются. Полезное сочетается с приятным.

  • Экономику проекта вы все время держите в голове?

– Заказчик готов идти на дополнительные расходы, когда понимает, в чем он выиграет, если где-то потратит чуть больше на качество и благоустройство. Ему нужно показать возможные варианты. Это задача архитектора.

Наш пример. Если мы уменьшаем количество гостиничных номеров ради красоты, гармонии, что предлагаем взамен? Два варианта. Один – со скатной кровлей, другой – с террасой.

Если мы делаем скатную кровлю, то получаем лофт-пространство, обустроенное под четыре двухуровневых VIP-номера. При этом имеем более дорогую кровлю. Она выполнена в тех же материалах, что и фасад. Это фактически наклонный фасад. Такая конструкция технологически более сложная, трудоемкая и дорогая, но в результате застройщик получит четыре номера «люкс».

Если выбрать вариант с террасой, то в гостинице появится смотровая площадка с видом на исторический центр Петербурга, крейсер «Аврора».

Мы хотим благоустроить пространство вокруг отеля, открыв его для горожан, тогда он станет более гостеприимным. Появится индивидуальный образ комплекса в целом.

Всегда надо искать баланс, тогда и инвестор готов что-то сделать для горожан – благоустроить набережную, построить фонтан, разбить сквер.

  • Однако инвесторы жалуются, что в Петербурге вроде бы и архитектора найти нетрудно, а особого разнообразия проектов нет. Вы с этим согласитесь?

С вердиктом «это не по-питерски» члены Градсовета раскритиковали наклонную кровлю, сделанную по совету КГИОП. Там хуже знают, что по-питерски?

– В Петербурге мощная архитектурная школа. Есть каноны, которые вырабатывались десятилетиями и даже веками. К тому же – жесткое административное управление архитектурным процессом. Внесение чего-то нового чрезвычайно затруднено. Намного проще нарисовать псевдоисторический дом, и вам согласуют проект, потому что он не будет вызывать никаких сильных эмоций.

Многие архитекторы идут по отработанному пути, потому что боятся потерять контракт и постоянного заказчика. Если ты не сможешь согласовать проект, заказчик заменит тебя на другого. Даже если архитектор внес в проект нечто свежее, интересное, он, чтобы не потерять заказ, вынужден идти на какие-то, вроде бы, незначительные уступки с новыми объемами, подходами. Одна маленькая уступка, другая… Процесс согласования длится годами, так что уступок накапливается много. В итоге заказчик, который хотел построить современное здание, к моменту «перерезания ленточки» получает морально устаревший продукт – его нельзя показать ни за рубежом, ни на международных выставках, потому что он уже не котируется.

В Европе тоже трепетно относятся к наследию. Там максимально сохраняют памятники, но рядом продолжают строить, ставить новые здания, которые становятся либо акцентом, либо фоном для окружения, в зависимости от градостроительной ситуации.

В Петербурге внесение чего-то нового в проект чрезвычайно затруднено, проще нарисовать псевдоисторический дом, и вам согласуют проект

Петербургское архитектурное сообщество не готово даже к незначительным отклонениям от канонов, сразу вердикт: «Это не по-питерски!» Мне, кстати, тоже так говорили на Градостроительном совете. Небольшая консоль в нашем проекте была принята в штыки…

Хотя, если говорить о канонах, тут тоже не все однозначно. Членам Градсовета не понравилась наклонная кровля. Но ведь она была сделана по совету КГИОП. Как это понимать? Там хуже знают, что по-питерски, а что нет?

Нам сказали, что наши фасады не соответствуют зоне застройки ЗРЗ2. Для этой зоны прописано: фасады должны быть оштукатурены, с металлической скатной кровлей. То есть мы возвращаемся в XVIII-XIX век? Зачем, если есть столько новых технологий, позволяющих сделать то же самое, но на другом уровне, и при этом здания не будут копировать столетние постройки. Это позволит идентифицировать исторический пласт.

  • Что из ваших нововведений особенно не понравилось петербургским мэтрам?

– Отталкиваясь от скандинавского стиля, мы выполнили здание отеля в едином материале. По этому поводу пришлось выслушать бурю возражений – со стороны как заказчика, так и профессионального цеха.

В основном были претензии к конструктиву. Мы стилобат заглубили внутрь, тем самым получалась консоль около 1,5–2,0 м, чтобы человеку было комфортно находиться перед отелем. Нет колонн, которые мешали бы проходу, просто объем становится немного сложным, а восприятие более интересным. Стилобат мы предложили облицевать черным камнем. Может быть, это перегиб… Хотелось следать акцент, отбить основной объем на панораме, чтобы здание казалось меньше.

Не понравились наклонная кровля и наклонная стена, которые получились «каменными» – единым объемом. Когда я показывал проект коллегам, они говорили: здание воспринимается как скульптура, при этом оно пропорционально, эстетично и элегантно. Но для Петербурга это нетрадиционный подход.

Вызвал возражения торец здания – такая брандмауэрная стена с окошками. Казалось бы, самый что ни на есть питерский вариант. Но мне сказали: «У вас возникает брандмауэрный элемент, мы с этим боремся, стараемся как-то прикрыть, закрасить».

Для меня это стало совершенной неожиданностью. Санкт-Петербург славится своими многогранными, интересными крышами, брандмауэрными стенами. В этом часть его аутентичности. В городе много брандмауэров с отпечатками соседних снесенных домов. Как след в пространстве. Они хранят историю, структуру застройки. В этом есть некая романтика, это вдохновляет. Но с этим наследием, оказывается, борются.

В студенческие годы мы ходили по крышам, наблюдали, как меняется пространство города, оно ведь очень живое. Дома возникали в разное время, по-разному сочленяются, примыкают друг к другу. Я люблю их фотографировать – брандмауэрные стены со скошенной кровлей. Этот элемент хотелось отразить в нашем проекте. Он привычен взгляду…

  • Вы сказали об ответственности архитектора перед городом, его жителями. Теоретически это понятно, а как с практикой?

– Архитектор должен брать на себя решение вопросов конструктивности, комфортности, безопасности, энергоэффективности. Ему нужно совместить все необходимые связи, пожелания заказчика, технические требования, интересы города и горожан, а потом предложить сбалансированное решение. Заказчики идут по пути наименьшего сопротивления. Есть разные мнения, но в целом архитектор должен быть ответственным за город.

Должен быть внутренний профессиональный стержень. Когда вас гнут в разные стороны, надо держаться, помнить о своей ответственности.

  • А в жизни у вас какие ориентиры?

– Нужно следовать каким-то правилам, иметь направление развития, к чему-то стремиться. Мой учитель, Александр Альбертович Колесников, помог мне понять свой потенциал, а работа с профессионалами, общение с легендарными архитекторами открыли глаза на эту профессию. Для меня авторитеты – это несгибаемые люди в работе.

  • Сейчас вы работаете в Москве. Планируете возвращаться в Иркутск?

– Это моя мечта. Я верю, что буду нужен в родном городе. Там атмосфера, которую люблю. А уехал, потому что не хотел ждать очереди. В маленьких городах все очень местечково, и без поддержки со стороны развитие невозможно. Такой поддержки у меня не было.

Ехал в Москву на пять лет – такую задачу для себя поставил. Хотел приобрести опыт, работая в жесткой, насыщенной столичной среде, накопить багаж, который мог бы потом применить дома. Но случился кризис, и в Москве пришлось задержаться. Есть мечта, а есть цель. Когда мечта станет целью, вернусь домой. Сейчас моя цель – наработать опыт там, где более благоприятные для этого условия. Москва для архитекторов очень «питательная среда» в плане обучении, кадров, темпов и уровня строительства.

  • У вас очень напряженный рабочий график, много ездите по конференциям, фестивалям, заканчивает одни курсы – идете на другие. Отдыхать успеваете,  и как это делаете?

– Есть для меня большая отдушина, но сейчас она пока закрыта – экстремальный спорт. Я занимался скалолазанием, с первым разрядом входил в сборную Иркутска. Какое-то время продолжал это и приехав сюда. Мотоспорт очень люблю. Недавно открыл для себя верховую езду. Но времени на экстрим пока нет…

Беседовал Антон Жарков

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Наверх