Андрей Константинов. Нашу историю повторить невозможно.

Дата Сен 3, 12 • Нет комментариев

Андрея Константинова звали в бандиты, милицию, разные партии, в доверенные лица президента. Он отказался Генеральный директор и главный редактор...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №6, Культура и искусство, Наши спикеры » Андрей Константинов. Нашу историю повторить невозможно.

Андрея Константинова звали в бандиты, милицию, разные партии, в доверенные лица президента. Он отказался

Генеральный директор и главный редактор информационно-аналитического Агентства журналистских расследований (АЖУР), секретарь Общественного совета при ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Андрей Константинов – о себе и о стране, в которой он хочет жить.

  • Андрей, как вы стали арабистом, а позднее переквалифицировались в журналиста?

Романтика путешествий и миф об интернациональном долге в Йемене быстро растворились

– Какое-то время думал поступать в морское училище, потому что у меня оба деда были кадровыми офицерами. Но узнал, что есть такой факультет – восточный, кафедра истории Древнего мира. Опять же египтология, Шлиман, Шомпаньол – романтика! Манило тем, что позволяло мир посмотреть, попасть в страны, которые ты вряд ли по-другому мог посетить. Романтика была детской, мы ее лишились быстро, съездив после 3 и 4 курса на стажировку. Для арабистов – иранистов, афганистов – это были военные командировки, потому что военных переводчиков не хватало. Когда ты приезжаешь в такую страну, как Йемен, романтика путешествий быстро растворяется, и миф по поводу интернационального долга тоже. Это были очень тяжелые условия. Туда ты ехал 20-летним мальчишкой, а возвращался… выглядел 30-летним. Тем более, что я попал в 5-ю парашютную бригаду спецназа ГРУ по борьбе с мятежами, контрреволюцией и прочим. Когда подошло к 27 годам, а у меня одна пустыня сменяется другой, все это раздражать стало, и я подумал: хорош! Это был май 1991-го года. В это время и в стране, и у нас уже творились дела. Мы не были диссидентами, но из комсомола вышли.

  • Это уже было позволительно? Сейчас молодежь вряд ли знает, какие последствия мог иметь такой шаг.

– А знаете, как это было?.. В арабских странах были запрещены любые партии. Поэтому, когда уезжаешь туда, сдаешь все партийные документы. Вместо этого получаешь открепительный талон физкультурника. Я, например, был руководителем бенгазийской физкультурной организации (Бенгази – второй после Триполи город Ливии – ред.). Нас там было 15 «комсомольцев». Надоело постоянно за что-то платить – то членские взносы, то на какие-то фестивали сдавать. Мы всей «физкультурной ячейкой» просто перестали платить членские взносы. А там уже и 1991-й наступил, 15 мая я вернулся. Это я настоял на моем откомандировании в СССР, сказал своему начальству: хотите – трибунал, хотите – в тюрьму, но мне уже надоело все это.

Я сказал своему начальству в Ливии: хотите – трибунал, хотите – в тюрьму, но мне уже надоело все это

Гражданский паспорт я сдал, когда уезжал в арабскую «командировку», удостоверение офицера мне уже не вернули, а выдали документ, что в течение такого-то времени я проходил службу в военной части N, и все. Как зэку… В самолет не сесть.

Я вернулся в Ленинград. Прихожу в милицию, говорю, мне бы паспорт. А там отвечают, что я нарушил паспортный режим, вовремя не поменяв фотографию. А как бы я это сделал, если в это самое время Национальную гвардию Каддафи «консультировал»?! С паспортисткой удалось договориться за бутылку джина. Я решил стать журналистом. Пошел устраиваться на работу в газету «Смена», меня взяли, закрепив за криминалом. В газете некому было заниматься этой темой, а у меня было много знакомых бандитов и сотрудников правоохранительных органов.

  • Откуда такие связи?

– Из спорта. Я был в университетской сборной по дзюдо, чемпионом университета. Пару недель даже в сборной города. Но я был таким спортсменом… как говорил мой тренер, «ты ошибка природы, тебе Бог дал хорошую технику, а характера спортивного у тебя нет, не рвешься ты выигрывать, тебе все равно». Это действительно так. На тренировках мне было интересно, а соревнования я не любил, относился к спорту с иронией. У меня отец за «Зенит» играл, он меня маленького заставлял мяч пинать, поэтому футбол я с детства ненавижу.

Мой тренер мне говорил: «Ты ошибка природы. Бог дал тебе хорошую технику, но тебе все равно»

…Многие спортсмены, особенно из силовых видов спорта – борьбы, бокса – пошли либо в милицию и ФСБ, либо в бандиты. Кроме того, туда много «интернационалистов» ушло – «афганцев», «африканцев». Поэтому у меня было немало знакомых с разной стороны. Они меня даже приглашали с ними работать – и в милицию, и в бандиты. «Давай с нами, через месяц будешь на «мерседесе» ездить!» Но я сказал, что хочу еще раз по-честному попробовать. Вот если не получится, тогда и поговорим.

…Попал я в «Смену», проработал там с 1991-го по 1994 год. Создали мы агентство расследований «Смена». В 1991 году вышла большая статья «Рэкет», в которой была предпринята первая попытка рассказать об этом мире – взгляд человека, который чуть-чуть знает его изнутри. Потом пошел цикл «Бандитский Петербург» (не имевший отношения к телесериалу), вышло 8 статей. Пока я работал в «Смене», сделал со шведами фильм «Русская мафия» и написал с Малкольмом Дикселиусом, моим шведским другом-журналистом, первую книгу, которая сначала вышла на шведском языке и называлась «Русское преступное подполье».

После «Смены» два года проработал собкором «Комсомольской правды». Затем Костя Сухенко (будущий депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга от фракции ЛДПР – ред.) пригласил меня в издательский дом «Шанс», захотев, чтобы в газете появились журналистские страницы. Я согласился пойти только вместе со своей «криминальной» группой. В то время хорошо шла тема бесплатных объявлений, у «Шанса» были большие деньги, и нас согласились взять. Так появилось агентство расследований «Шанс». Через два года шальные деньги в газете кончились, и мы оказались на улице. Но в 1998 году мы уже были коллективом, так что решили попробовать работать сами и зарегистрировали агентство. Начали с трех комнат на улице Росси, со временем стали разрастаться, и разрослись до группы компаний «Агентство журналистских расследований».

  • Что сегодня входит в ГК?

– Пять компаний и несколько СМИ, в которых работают около 130 человек. Основные компании – «АЖУР» и «АЖУР-медиа». Основные СМИ – информационное агентство «АЖУР», интернет-газета «Фонтанка», журнал «Город 812». Делаем по франшизе «МК в Питере». Пока приостановлена газета «Ваш тайный советник». Есть еще сайты – «Доктор Питер», «Водители Петербурга».

  • На чем вы зарабатывали первые деньги?

– Первые деньги зарабатывали трудно и на всем, на чем можно. Готовили материалы для других СМИ. Коллективно писали книги и продавали авторские права на сериалы. Продали права на экранизацию книг «Агентство «Золотая пуля»», «Лапушки». Кроме того, я сам писал книги, это были мои личные проекты. Когда бывало совсем плохо, личные деньги тратил на то, чтобы мы могли как-то продержаться.

Консалтингом занимались. Семинары вели, гранты выискивали. У Сороса грант получили на написание учебника по журналистским расследованиям, который выдержал несколько переизданий. Так, кстати, и познакомились с Соросом. Начали лекции читать в университете – я уже более 15 лет читаю. Лекции по журналистским расследованиям мы прочитали практически на всем постсоветском пространстве. Все это было не бизнесом, а выживанием. С 1998-го по 2004 год крутились, как могли, хватались за любую возможность заработать.

  • Когда ваши усилия стали превращаться в бизнес?

– Когда пошли первые системные рекламные деньги в «Фонтанку», в «МК». Сейчас реклама в печатные издания резко сократилась. А «Фонтанка» сразу пошла вверх локомотивом, мы пионерами в этом были. Потом создали сайт «Недвижимость Петербурга», продали его, выручив неплохие деньги. С 2005 года вышли на самоокупаемость, стали чувствовать себя увереннее. К 2008 году мы были уже достаточно прибыльными, но не успели этим насладиться – шарахнул кризис. Нас спасло то, что в процессе своего развития мы не брали в долг и кредитов, поэтому у нас не было обременений.

Кризис не очень сказался на рынке интернет-рекламы, я бы сказал даже наоборот. По крайней мере, у «Фонтанки» стабильно росли и аудитория, и рекламные доходы. На сегодня средняя посещаемость сайта – 150 000 человек в сутки. Это очень прилично.

У меня три зама, мы одновременно и компаньоны, и друзья. За столько лет не разругались – это нам здорово повезло друг с другом

Есть и менее прибыльные, и даже убыточные проекты, мы все это комбинируем. Но сказать, что мы стали бизнесменами, нельзя, потому что мы изначально относились к делу как к работе, которая нам нравилась, и находили средства, чтобы делать эту работу. Если бы мы относились к этому процессу как к бизнесу, была бы другая атмосфера, другой коллектив… Может быть, потому и выжили. Думаю, что повторить эту историю невозможно. Она уникальна не с точки зрения того, что мы что-то новое выдумали, а потому что пошли в темный лес и как-то наугад прошли его. Второй раз так не получится… У меня три зама, мы одновременно и компаньоны, и друзья. За столько лет не разругались – это нам здорово повезло друг с другом.

Когда Потапенко и Горшков обратились ко мне с интернет-проектом, то они пришли к человеку совершенно дикому, я до сих пор практически не пользуюсь компьютером, пишу от руки, в моем кабинете даже нет компьютера. Вся моя заслуга в организации «Фонтанки» заключается в том, что я разрешил ребятам это делать, дал отмашку на выделение довольно скромных денег. «Фонтанка» как вишня, она выросла из косточки естественным путем. Кстати, я не очень верил, что эта «приблуда» заработает, но сказал, давайте попробуем, почему нет?

  • «Фонтанка» – лидер информационного пространства в Петербурге. Понятно, что в нее будут давать рекламу, а в другие проекты реклама идет?

– Тоже нормально идет. Взять «47news» – это областной ресурс, у него неплохое будущее.

Онлайн «812». Это некая интернет-версия журнала «Город 812», в ней тоже неплохо обстоят дела.

Думаю, у интернет-проектов есть коммерческий потенциал, если к ним грамотно подходить. У нас не самые высокие цены, мы не пытаемся их заламывать, прибавляются клиенты – и хорошо.

  • Вам не мешает обилие недобросовестных конкурентов?

– Информации воруют много, не ссылаясь на нас. Иногда это раздражает. Но важно, не то, что у тебя рыбу сперли, а то, что у тебя есть удочка и ты умеешь ловить – важна технология. Недостаточно одного бренда и семи даже очень квалифицированных журналистов, чтобы нормально делать новости. Мы ведь открыты – приходите, смотрите, как все устроено. Даже стажировки проводим.

Вы же понимаете: чтобы сделать операцию на сердце, недостаточно украсть халат, скальпель и учебник по анатомии. Нужен и профессионализм, и опыт, и понимание приоритетов. И серьезная источниковая база требуется, чтобы тебе позвонили, ты первый узнал и грамотно среагировал. Необходима слаженная работа всей цепочки: журналист – редактор – выпускающая редакция. Индивидуального мастерства журналиста недостаточно. У нас есть лидеры, но важно, как работает коллектив в целом.

Коллектив, считаю, у нас уникальный, хотя ротация и идет. Она неизбежна, потому что перспективы для карьерного роста, а значит и для роста зарплаты, у журналистов особенно и нет. Это на Западе ты можешь до пенсии работать репортером и быть уважаемым человеком, а у нас, когда тебе за 35 лет, уже будут косо смотреть: что это ты все на мальчишечьей работе? На информационном рынке зарплата даже очень хороших журналистов не такова, чтобы на нее можно было без проблем содержать семью. Для этого требуется стать начальником. Поэтому журналисты уходят, либо продвигаясь по должностной лестнице, либо пытаясь заняться чем-то более прибыльным. Да, ротация у нас есть, но есть и преемственность – на ключевых позициях люди работают долго, некоторые с первого дня.

  • Вы ощущаете свое влияние на общество, власть?

– И на общество, и на политику. У нас было много резонансных расследований. Одни из самых громких – раскрыли банду неонацистов, серийных убийц – банду телепата; нашли одного из убийц депутата Новоселова – сидит, скоро выйдет.

Мы с Валентиной Матвиенко «докатились» до того, что в карты играли, она выиграла у меня «в дурака» 3:2

Один из примеров сильной реакции общества на наши публикации – фотография новой биржи, сделанная с моста. Это «взорвало» город, власть была вынуждена реагировать, принимать какие-то меры. «Фонтанка» не первой этот снимок опубликовала, но именно она привлекла внимание к нему. Мы привыкли, что на наши публикации реагируют и звонят из Смольного, прокуратуры, милиции. Чем дальше, тем больше. А было время, когда почти не реагировали. Нас стали замечать в средине 2000-х. Моя первая встреча с Валентиной Ивановной (Матвиенко – ред.) произошла, когда она была полпредом в СЗФО. Она встретилась со мной, просто чтобы поговорить. Это уже было какое-то признание.

  • И как поговорили?

– Нормально поговорили, хотя она была строга и сердита, спросила: «Почему вы так меня не любите? Почему ваша газета «Версия» постоянно меня критикует?» – «Но я к этой газете не имею никакого отношения, у меня другая газета – «Ваш тайный советник»»… Мы с Валентиной Ивановной познакомились гораздо раньше, она просто забыла. Я был секретарем комсомольской организации школы №161, она – третьим секретарем обкома комсомола. Обкому понадобился школьник, чтобы выступить на областной отчетно-выборной конференции. Во двор нашей школы приехала черная «Волга», и меня отвезли в обком. Валентина Михайловна в белой блузке, такая… ну, как, знаете, поезд в метро идет и гонит воздух перед собой… Схватила меня, покрутила. Нет-нет, говорит, уберите!

  • Через столько лет вы помните, во что Матвиенко была одета?

– Да, она произвела на меня впечатление… После нашей второй встречи у нас уже сложились более менее человеческие отношения, хотя бывали и конфликты. Дошло даже до разговора на повышенных тонах, когда на митинге избили журналистов. Я был председателем Союза журналистов и обязан был защищать коллег! Надо отдать должное, что Валентина Ивановна сама перезванивала.

  • А по убийству журналиста милиционерами так ничего добиться и не удалось?

– Максима Максимова? Мы выходили на очень высокий уровень. Последний, кому мы отдавали материалы, был Козак. Он сказал: «Ребята, я вижу – все правильно, вот пройдут выборы, потом передам в ФСБ»… И снова тихо! Не пойму, почему выстроена такая стена вокруг этого. Понятно, нет трупа – нет дела, но мы же вычислили преступление не просто по какой-то аналитике, есть официальные показания людей, они находятся в прокуратуре. Мы не успокоимся. И Максима не забудем, и уродов, которые его убили.

  • А с Полтавченко не приходилось выяснять, почему его не любите?

– Полтавченко – человек другого склада. У нас нормальные отношения, уважительные, «рукопожатные». Но он человек другого менталитета – более спокоен, менее заточен на общение с прессой, не очень любит это. Имеет право. Последнее время я значительно реже стал бывать в Смольном и не скажу, чтобы сильно печалился по этому поводу.

Но новой команде тоже не безразличен общественный резонанс.

  • Какой тип руководителя, на ваш взгляд, больше подходит Петербургу?

– Не знаю. Матвиенко встретили тоже не сказать, чтобы на «ура», хотя поддержка была. Сейчас другая экономическая ситуация, другая история. Год слишком мало, чтобы делать выводы. Многие первоначально очень скептически были настроены по отношению к Полтавченко, те же председатели комитетов настороженно говорили, что он не разбирается в одном, в другом. А потом от тех же людей я слышал, что они ошибались, а губернатор как раз правильные вещи делает – выдерживает паузу, разбирается перед принятием решения, а вот если бы паузу не взяли, решение скорее всего было бы ошибочным. Раньше-то решения принимались быстро.

Я мало общался с Полтавченко, раз семь видел его на мероприятиях, но личных разговоров, как с Валентиной Ивановной, не вели. С ней мы «докатились» до того, что в карты играли, в дурака. Однажды она мне проспорила «американку» и спросила, какое у меня желание. Я отвечаю: «Хочу с вами в карты сыграть» – «Почему?» – «Слышал, что вы хорошо играете»…

  • И кто более профессиональным «дураком» оказался?

– Она у меня выиграла 3:2. Валентина Ивановна в «дурака» выигрывала даже у Анатолия Карпова. Она игрок – считает, запоминает карты, которые выходят.

  • Как бы вы охарактеризовали стиль Валентины Ивановны?

– Мне несколько сложно объективно его характеризовать, потому что у меня личностное к ней отношение. Я к ней хорошо отношусь с точки зрения ее энергетики. Она очень работоспособна, но как любая женщина – эмоциональна. Иногда это вредило. Считаю, что в конце срока, может быть, потому что долго работала, уже были ошибки. В том числе памятные две зимы, как ни крути. Были информационные ошибки в плане реагирования на ситуацию. У нее была болезненная реакция: «Ну, как же так! Я столько сделала для города!» И говорила она это искренне. Кто близко с ней работал, знает – пахала «по-черному». Но любой человек, когда работает долго на одном месте, начинает себя отождествлять с истиной, кажется себе безгрешным. Это рок любого руководителя, я и по себе это знаю.

  • И как вы противостоите этому року?

– Чувством юмора и постоянным напоминанием, что ни один человек не бывает всегда прав. Думаю, у меня это началось, когда пришел первый успех, связанный с книгами, первые огромные тиражи. Потом сериал «Бандитский Петербург». Я сказал себе: «Ты смотри, Андрей, не зазвезди». Звездная болезнь – самая страшная, потому что при этом человек глупеет резко, начинает себя «нести», не понимая, как это смешно со стороны – теряется система координат, чувство юмора. Думает, все, что он сказал, – откровение. «Слушайте меня, бандерлоги!». Когда у тебя постоянно берут интервью, комментарии, ты перед студентами выступаешь, можно забронзоветь. Это относится ко всем публичным людям. Важно не утратить в себе мальчишку, способного на самоиронию, а отсюда – на шалость, хулиганство. Всегда и во всем человека выручает способность к наблюдению за жизнью. И, конечно, чтение книг – там все есть.

  • Последняя книга, прочитанная вами…

– «Осада» Артуро Перес-Реверте. Мне эта книга не понравилась, хотя я очень люблю автора, считаю, что каждая его книга на русском языке – событие. До этого выходила «День гнева» – прекрасная книга, фактически потрясающее журналистское расследование. А «Осада», на мой взгляд, неудача, финал просто безобразен.

Мы же как-то даже интервью с ним делали, через журналистку «Вестей», у которой муж испанец, и она по-испански говорила. Я попросил ее найти Реверте. Она мне книги с его автографом привезла, мы обменялись с ним пожеланиями. У нас очень много общего по характеру, мироощущению. Он тоже журналист, был одним из лучших военных корреспондентов. У него тот же подход к написанию книг. В одном из интервью он сказал, что книги надо писать так, чтобы тебе самому было интересно читать. Я то же самое говорил в своих интервью. И это не плагиат, а искреннее понимание того, как должно быть.

Из последних несерьезных, но интересных книг я прочитал Вадима Панова – у него есть серия «Тайный город». Он сумел создать свой мир, населил его любопытными развивающимися персонажами.

«Кровавый меридиан» Кормака Маккарти – блестящий роман, очень жесткий. Это что-то невероятное – ух, вещь!

Су Тун – китайский писатель, один из самых известных сегодня. К сожалению, у нас издаются только его переводы с английского. Я знаком с переводчиком – Игорем Егоровым. Он, кстати, переводил «Кровавый меридиан» Кормака Маккарти – культовый роман. Блестящий, очень жесткий. Это что-то невероятное – ух, вещь! По книге Маккарти «Старикам здесь не место» был снят фильм, который у нас более известен, чем первоисточник.

По-прежнему люблю исторические романы. Бернард Корнуэлл – один из моих любимых авторов. Роберт Лоу. Это хорошая качественная историческая беллетристика, то, чего в отечественной литературе нет.

У меня нет каких-то ограничений в пристрастиях, я читаю много. Каждую субботу-воскресенье, как правило, захожу в «Дом книги» и всегда ухожу с покупкой. Я уже настолько изучил магазин, знаю, что и где там лежит, что экскурсии могу водить. Иногда друзья обращаются ко мне, чтобы я порекомендовал книги.

  • Вы встречались с Путиным?

– С Путиным никогда не был близко знаком и даже вблизи видел редко. Не считая его встречи-чаепития с писателями осенью прошлого года, куда я был приглашен. Вторая встреча могла произойти во время предвыборной компании, когда мне предложили быть его доверенным лицом, но я отказался.

  • От такого предложения можно отказаться?

– Мне поступил звонок из полпредства: «Андрей Дмитриевич, не хотите ли вы стать доверенным лицом Владимира Владимировича Путина?» – «А что я для этого должен делать?» – «Приехать к 18.00 с паспортом в полпредство».

Когда я ехал туда, у меня еще не было решения. С одной стороны, я не люблю какие-то акции, политические шаги. Считаю, журналист должен быть нейтральным, беспартийным. (Почему я не всегда разделяю мнение радиостанции «Эхо Москвы» – там как раз жесткий перекос в одну сторону. Я и своим говорю: журналист, как врач, должен быть беспристрастен в вынесении диагноза.) А с другой стороны, мне как журналисту было любопытно, как это делается изнутри. Приехал в полпредство.

Мне говорят: «Нам вашу кандидатуру спустили, почему-то по линии культуры». – «Что значит «почему-то»?.. А чем я должен заниматься?» – «Не знаю. Дней через шесть из Москвы приедет человек, расскажет». – «Вот дней через шесть давайте и вернемся к этому разговору». – «Нет, вы должны дать письменное согласие сейчас. Сегодня последний день. Чурову необходимо зарегистрировать всех доверенных лиц». – «Слушайте, какая-то странная история получается. Вы не можете мне сказать, чем я буду заниматься, а я под этим должен подписаться? Стиль 1937 года». – «Вы что, Путину не доверяете?» – «Путину я доверяю, но не доверяю разным его помощникам». Я не оппозиционер, но если бы им был, выложил бы наш разговор на «Фонтанке». Путину это вряд ли помешало бы, а вот определенное внимание привлекло бы.

И я отказался. Я же не «девушка по вызову». То, что у Путина оказалось 499 доверенных лиц, а не 500, вопрос не моих политических убеждений, а действий чиновника, который так повел разговор. Если я себя уважаю, то не могу согласиться на предложение, сделанное в такой форме, при любой моей позиции.

  • Как вы смотрите на будущее страны – с пессимизмом или..?

– Меня не очень радует, что происходит. Не нравятся большинство представителей нашей оппозиции, мне с ними как-то личностно не очень… Они часто поднимают справедливые вопросы, но при этом «доворачивают» в свою сторону. Поэтому нередко власть и оппозиция друг друга стоят. С другой стороны, предположим: ладно, улетает завтра Путин на Марс, да еще Медведева с собой прихватывает за компанию. Кого из оппозиционных персоналий надо было бы поддержать по сердцу, по убеждению? Не знаю! Хотя в оппозиции и есть вменяемые люди, как и во власти, но их там недостаточно.

  • А не потому ли недостаточно, что публичное поле тщательно зачищено властью?

– Это одна из основных проблем. И не только политики, но и творчества, да всего. Именно поэтому, я считаю, у нас мало удачных работ в кино, литературе. В этом, безусловно, есть большая доля ответственности власти.

Касаемо себя хочу сказать, что ко мне неоднократно обращались лидеры партий, движений: давай, мол, с нами! Я никуда не пошел. Не хочу. Делаю работу, которую удобнее делать, не будучи связанным какими-то обязательствами.

  • Вы верите в независимое общественное телевидение?

– Верить надо в Бога, а на все остальное смотреть с неким расчетом, наверное. Мне кажется, нынешняя ситуация не предполагает простого решения вопроса, слишком у нас все далеко зашло. Те профессионалы, которые могут это сделать, жили, варились во всем этом, но на них это не могло не воздействовать. Посмотрим… В России все возможно.

Много грустного в последнее время. Та же история с Pussy Riot, в которой нет положительных героев ни с одной, ни с другой стороны. А есть безобразные девицы, которые устроили безобразную выходку, а потом действие власти привело к тому, что они получили такую беспрецедентную известность, поддержку, и сотой доли которой никогда бы ни при каких других обстоятельствах не получили! Грустно, что это неслучайно –такая история не могла не произойти.

  • Отчего вам еще грустно?

– Возьмем последнюю Олимпиаду, нашу сборную. Мы уже за счастье считаем третье место по медалям. А ведь между серебряной и золотой медалями расстояние – миллиметры, доли секунды, если, конечно, лидер не на голову выше соперников и у него конкурентов-то нет, что бывает все-таки достаточно редко. Как, например, та же Исинбаева в лучшие свои годы. Когда же все определяют секунды, то решающую роль играют стимулы, не имеющие отношения к спортивной подготовке. Тут, мне кажется, важна гордость за страну – ты представляешь свою Родину! Появляется воля к победе.

Когда был СССР, было, чем гордиться, постоянно были какие-то свершения – не обязательно со знаком плюс, но знаковые. Я понимаю, почему американцы гордятся своей страной. Когда им говорят, какие вы козлы, что влезли в Ирак, они отвечают: «Да, но это МЫ влезли в Ирак! Пойдите попробуйте вы влезть, ничего у вас не получится».

Последние 20 лет мы только проедаем наследство Союза. В творческой сфере спад, нет побед на фестивалях. Смотрим американские сериалы, а они наши – нет. Российские книги на Западе особо не читают – не интересно. Да, там читают Толстого, Достоевского, но это опять-таки наше наследие, а где вклад сегодняшнего поколения?

Но мы еще и не пиарим себя! Как, например, тот же Китай. Его современной литературе 30 лет – до этого Мао все вырезал под корень. Но как же активно страна работает на внешний рынок! Уж и не так, чтоб шедевры, но как они подаются! Какая энергия!

Чем нам сегодня гордиться? Площадью страны? Расстояниями? Тем, что много нефти и газа? Мы погрязли в разборках между властью и оппозицией. Митингами гордиться? Их разгонами? Pussy Riot или судьями, которые их судят? Спутники наши падают, этим гордиться? Или нашим министром обороны, судопроизводством? Селигером? Ксюшей Собчак?

Где великие прорывы в науке, производстве, образовании? Где великие фильмы? Может, от нас что-то скрывают?

Поэтому мы и проигрываем доли секунд на Олимпиадах –  отсутствует мотивация. Нельзя жить только ради того, чтобы набить брюхо. Это неправильно, не по-человечески. Я не собираюсь эмигрировать из России, но хочу уважать свое государство и гордиться своей страной.

Ирина Кравцова

Владимир Хусид

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X