ирина Кравцова

Книжный сад

Дата Ноя 24, 17 • Нет комментариев

Ирина Кравцова: мы выращиваем свой маленький книжный сад, который может и еще кого-то порадовать. В Петербурге более 20 лет существует одно из самых интересных издательств...
Pin It

Главная » Важное, Журнал «Управление Бизнесом» № 38, Культура и искусство » Книжный сад

Ирина Кравцова: мы выращиваем свой маленький книжный сад, который может и еще кого-то порадовать.

В Петербурге более 20 лет существует одно из самых интересных издательств России: Издательство Ивана Лимбаха. О работе предприятия и проблемах, связанных с этой работой, мы поговорили с его главным редактором Ириной Кравцовой.

– Когда было создано Издательство Ивана Лимбаха?

– Его в 1995 году открыл петербургский бизнесмен Иван Лимбах. По образованию он физик, но дружил с группой университетских филологов. Куратор этой группы Наталья Герасимова – замечательный фольклорист, выпускница Тартуского университета, жена Андрея Битова – была нашим неформальным лидером, идея издательства возникла в разговорах с ней.

Сначала мы попробовали заняться изданием культурологического журнала «Око». Журнал придумал в Париже Сергей Дедюлин, исследователь, связанный в позднесоветское время с выходившими за рубежом историческими сборниками «Память». После нескольких обысков под угрозой ареста он эмигрировал в Париж в 1977 году. Там и живет до сих пор. Дедюлин был одним из организаторов первого коллоквиума к столетию Ахматовой, издал интереснейший Ахматовский сборник. В конце 80-х составлял литературное приложение к парижской газете «Русская мысль», в котором печатались неизвестные материалы из только что открытых архивов.

В середине 90-х Сергей Дедюлин решил издавать собственный журнал. Он получился особенным и по формату, и по содержанию. Материалы к нему собирались в Париже, а издали мы его здесь. Журнал был цветной, очень элегантный… и не продавался. Он получился слишком дорогим и необычным. Там были статьи о русском авангарде, парижских выставках, парижских концертах…

– Журнал про парижские выставки в России середины 90-х… Как-то это не ко времени…

– Да, журнал оказался немножко белой вороной. Вышел всего один номер, Иван Лимбах выступил спонсором. В тот момент и родилась мысль об издательстве, а Андрей Битов предложил назвать его именем издателя. Это старая традиция. Были издательства Вольфа, Маркса, Сытина, Сабашниковых, Гржебина. С 1995 года существует и Издательство Ивана Лимбаха.

Книги

Мы любим авторов, умело и заинтересованно работающих с языком, настоящих стилистов

Сначала мы печатали авторов «второй культуры», писателей самиздата или близких к нему. Первые наши книги посвящены андеграунду, в основном ленинградскому, хотя были и москвичи. Мы напечатали несколько книг Андрея Битова.

– Ну, какой Андрей Битов андеграунд…

– Тогда – вполне, в России еще не был издан его лучший роман «Пушкинский дом». Мы выпустили книги очень самобытного поэта Олега Григорьева, сейчас на Пушкинской, 10, в Петербурге ему установлена мемориальная доска с лавровым венком. Стихи Дмитрия Пригова, Тимура Кибирова издали одними из первых. Довольно скоро стали обдумывать коллекцию неподцензурной ленинградской прозы XX века. Вышли три тома, составленные Борисом Ивановым. Был такой в нашем городе человек. Мальчиком пережил блокаду. И только многие годы спустя описал свои переживания в невероятно сильных рассказах. Начинал он как советский писатель. После письма с осуждением оккупации Чехословакии в 1968 году печатать его перестали. Он стал активным участником самиздатовских журналов «Часы», «37», «Обводный канал». Его называли…

– …Боцманом его называли, он и похож был на боцмана…

– Ну, это такое шутливое прозвище. А если говорить серьезно – Борис Иванов стал архивариусом самиздата. Он знал самиздат как никто, всю его историю. Знал, например, где хранится наследие одного из самых интересных и самых забытых писателей – Генриха Шефа. Был такой писатель в Ленинграде, писавший на русском и английском языках, в 1991 году от полной невостребованности покончил с собой…

– Подозреваю, что и сейчас он мало кому известен. Я, например, слышу о нем впервые.

– Ну, это и понятно, ведь его наследие не опубликовано…

В наших трех сборниках показана невероятная палитра возможностей, в том числе стилистических, ленинградской прозы, которые, может быть, и осуществились бы, если бы писатели не оказались в ненормальной ситуации. Свирепая цензура, всевозможные запреты, невозможность выйти к читателю. Потому что самиздат – это не печатный станок и уж тем более не интернет, а всего несколько машинописных копий. Это и остановившиеся сердца талантливых людей, которым не дали реализоваться.

Наши три сборника показывают мощное цветение литературы, которая была фактически уничтожена. Эти сборники post factum, чтобы не сказать post mortem. Здесь и Рид Грачев, и Федор Чирсков, и Александр Морев, и Борис Вахтин – множество имен…

Начав издавать книги, мы попытались восстановить некоторые лакуны в нашем представлении о литературе Серебряного века, кануна революции. Сделали большую книгу поэта Василия Комаровского, о котором Ахматова говорила, что «знать Комаровского – это марка». Он не был ни символистом, ни акмеистом, его поэтика абсолютно индивидуальна. Комаровский прожил очень короткую жизнь, умер в августе 1914 года. У него всего одна книга стихов. В наш том кроме стихов вошли рисунки Комаровского и его рассказ из римской жизни «Сабинула», прокомментированный крупнейшим исследователем античности Михаилом Гаспаровым. Еще мы собрали его письма и воспоминания о нем. Получилось, что мы подвели итог исследованиям его творчества.

Подобным же образом мы издали том Алексея Скалдина. Собрали абсолютно все, что он написал. Начал со стихов, посещал «башню» Вячеслава Иванова, но наиболее известен как автор романа «Странствия и приключения Никодима Старшего», который вводит его в круг писателей уже другой эпохи, другого поколения – Константина Вагинова, Леонида Добычина. Считается, что этот роман повлиял и на Михаила Булгакова. В 1933 году Скалдина арестовали и выслали в Алма-Ату. В 1941-м снова арестовали. Умер он в 1943 году в карагандинском лагере.

Переводная литература

– Это был петербургско-ленинградский период истории издательства, а затем?

– Первые восемь лет мы не занимались изданием зарубежной литературы. Не сразу включились в процесс приобретения авторских прав. Но к началу нулевых стало понятно: современные крупные писатели буквально разобраны двумя-тремя крупными издательствами. Помимо этого, в 90-е годы появилось большое количество научных издательств. «Наука» – здесь и в Москве, «Алетейя», Издательство Дмитрия Буланина, тогда же возникла издательская программа РГНФ.

Ирина Кравцова

Мы сразу поняли, что если заниматься переводами, то нужно издавать больше европейских писателей, которые были обделены вниманием крупных издательств

Нам нужно было выбрать свою нишу. Тягаться с крупными издательствами мы не могли и сразу поняли, что если заниматься переводами, то нужно издавать больших европейских писателей, которые по какой-то причине были обделены вниманием крупных издательств. Оказалось, что такие писатели есть и их немало. Например, Маргерит Юрсенар. Это первая женщина, принятая во Французскую академию со времен кардинала Ришелье. Она писала и повести, и романы, и эссе. Романы переведены на десятки языков. Если помните, это «Философский камень» и «Воспоминания Адриана».

Наш трехтомник позволил познакомиться сразу с несколькими лучшими переводчиками с французского: Юлианой Яхниной, Натальей Мавлевич, Борисом Дубиным, Ириной Радченко, к сожалению, рано умершей Ниной Кулиш. От них мы узнавали, кого бы им хотелось перевести.

Мы исходили из желания переводчика, которому доверяли. С Борисом Дубиным сделали потом несколько книг, он переводил еще с испанского и польского. Так вслед за переводами с французского у нас появились переводы с испанского, польского, немецкого, румынского…

– С румынского – Мирча Элиаде?

– Нет, книга его любимого ученика Йона Петру Кулиану «Эрос и магия эпохи Возрождения». Еще мы перевели с румынского роман Матея Вишнека, беглеца из Румынии времен Чаушеску, сейчас Вишнек – очень известный французский драматург.

Изданный нами его роман называется «Господин К. на воле». Притча. Героя, господина К., выпускают из тюрьмы. И весь роман посвящен тому, как он не может из этой тюрьмы выйти. Вспоминается «Процесс» Кафки, конечно. Если у Кафки Йозеф К. однажды внезапно узнает, что его обвиняют в неком преступлении, и лишается свободы, то герой Вишнека – Козеф Й. – свободу не менее внезапно получает. Как остроумно заметил один из критиков, почему его выпускают – не имеет значения, поскольку весьма вероятно, что за это же самое когда-то и посадили.

Российские авторы

– А печатаете ли вы современных российских авторов?

– Конечно, и очень рады, если такая возможность представляется. Самым удачным российским автором, книгу которого, причем самую первую, мы издали, был Эдуард Кочергин. Это его «Ангелова кукла». Она стала нашим первым бестселлером. Мы напечатали ее тиражом 10 000 экземпляров. Для нас это было нечто необычное.

Близким тиражом была напечатана книга, о которой мы никогда бы не подумали, что она станет настолько востребованной: воспоминания Натальи Трауберг «Сама жизнь».

Вообще, мы любим авторов, умело и заинтересованно работающих с языком, настоящих стилистов. Это, например, Олег Юрьев, петербуржец, живущий сейчас во Франкфурте-на-Майне, и Полина Барскова, тоже петербурженка, ныне живущая в Америке. Мы издаем их прозу. Оба они к тому же и поэты, а Олег еще и драматург.

– Так и Полина Барскова драматург…

– Да, вы правы. В нашем сборнике опубликована ее первая пьеса «Живые картины», действие которой происходит в Эрмитаже во время блокады. Историей блокады Полина занимается чуть ли не всю жизнь. Эта тема входит так или иначе и в ее стихи, и в прозу, она посвящает ей свои научные исследования. Кстати, только что в Иллинойсе на английском языке вышла ее книга «Блокадный Ленинград». Надеюсь, мы увидим ее в на русском.

– Некоторое недовольство старых эрмитажных работников по поводу пьесы Полины Барсковой до вас донеслось? Как-то им не понравился откровенный рассказ о блокадной любви эрмитажной сотрудницы Изергиной, археолога и альпинистки…

– Нет, этого я не слышала. С книгой была другая история. На ее обложке мы поместили рисунок известного художника и поэта Павла Зальцмана. Сейчас начинают печатать его блокадные стихи, романы. Он был учеником Павла Филонова, работал художником на Ленфильме, пережил две блокадные зимы в Ленинграде, а потом был эвакуирован в Среднюю Азию. Кстати, его роман «Средняя Азия в Средние века» готовится к выходу в издательстве Ad Marginem… Так вот, возвращаясь к его рисунку на обложке. Там были обнаженные тела. И это явилось препятствием к тому, чтобы издание попало в Дом книги. Объяснили это тем, что кого-то из блокадников может оскорбить наличие на обложке голых тел. Зато книгу быстро взял на реализацию «Буквоед».

Стоит сказать, что в небольшой серии жемчужин незаслуженно забытой русской прозы мы издали не современного, но очень современно звучащего прозаика Николая Всеволодовича Петрова, работавшего искусствоведом в Русском музее. Его «Турдейскую Манон Леско», повесть, написанную в 1946 году без малейшей надежды на публикацию. Военную повесть, действие которой происходит в санитарном поезде. Это повесть о любви, преображающей все вокруг, ничего похожего на русском языке, наверное, не существует.

Николай Петров, помимо этого, оставил интересные воспоминания о Хармсе, Ахматовой, о художниках Владимире Лебедеве, Николае Тырсе. Это был его круг общения.

– А почему вы не упомянули живущего в Киеве Мирона Петровского, чьи книги тоже издавали?

– Я бы не отнесла его к числу прозаиков. Все-таки его книги относятся к жанру нон-фикшн. Первая – «Книги нашего детства» – исследование шедевров детской литературы. Вторая – о Булгакове в Киеве, но на самом деле ее тема значительно шире. По-моему, это вообще одна из лучших книг о Булгакове. «Мастер и город» – так она называется.

Мирон Петровский уже в преклонных летах, но, слава Богу, живет и здравствует. Мы мечтаем, что он завершит свою книгу о цирке.

Ну а если говорить о прозаиках, то еще мы издавали «Свирель Вселенной» Олега Ермакова. Очень сильный роман о беглом солдате, который скрывается в тайге и остается наедине с самим собой. Олег Ермаков – участник войны в Афганистане. Первые его рассказы и роман были об этой войне. Публиковались в конце 80-х – начале 90-х в журнале «Знамя». Буквально на днях Олег Ермаков получил премию «Ясная Поляна» за свой последний роман «Песнь тунгуса», чему мы очень рады, хотя издали его и не мы.

Читатели и тиражи

С 1995 года изменилась ли читающая публика или не изменилась вообще?

– Мне непросто об этом судить. Хотя я работаю на книжных ярмарках и много разговариваю с людьми, обо всех читателях судить не возьмусь. Не знаю, кто покупает книги в магазинах, через интернет – думаю, молодежь покупает книги именно там. На ярмарки приходит более зрелая аудитория. В общем, это и есть наш читатель, 35+, так скажем…

Дик Свааб. Мы - это наш мозг

Самой тиражной оказалась научно-популярная книга, написанная нейробиологом. Дик Свааб написал ее не для врачей, не для специалистов, а для каждого

Мы имеем дело со сложившимися авторами. К их восприятию нужна определенная подготовленность. Образовательная или житейская. Человек должен быть сформирован, поэтому я не уверена, что наши читатели совсем молодые люди. Хотя могу и ошибаться.

– Вас не удручает малая тиражность ваших книг, хотели бы больших тиражей?

– Безусловно, хотели бы. Тем более что книги, которые мы печатаем, этого заслуживают. Интересно, что самой тиражной оказалась научно-популярная книга, написанная нейробиологом. 17 000 экземпляров книги Дика Свааба «Мы – это наш мозг». Дик Свааб 30 лет возглавлял Институт мозга в Нидерландах. Он приглашенный профессор 12 университетов мира, но книгу написал не для врачей, не для специалистов, а для каждого. Он знает о мозге все.

У книги есть подзаголовок – «От матки до Альцгеймера». Она вышла в конце 2013 года и до сих пор востребована, мы ее все время допечатываем. Читатели хотят получить информацию из первых рук. Главная причина успеха этой книги – ее автор. Совершенно уникальный человек. Он приезжал в Москву и Петербург. Кое-кому посчастливилось его увидеть. Да и сейчас на него можно посмотреть в одной из передач канала «Культура».

Замечу, что книгу Свааба нам порекомендовал директор Нидерландского фонда литературы, потому что она, помимо прочего, еще и очень хорошо написана.

Перевел ее выдающийся переводчик Дмитрий Сильвестров, автор переводов Йоханна Хёйзинги, великого нидерландского культуролога, четыре книги которого Издательство Ивана Лимбаха напечатало в 2010-е годы…

– Homo Ludens («человек играющий» в переводе с латыни), «Осень Средневековья»…

– Homo Ludens и «Осень Средневековья» – самые знаменитые книги Хёйзинги. Мы их переиздавали, исправляя и дополняя обстоятельные комментарии. Но выпустили и две никогда ранее на русском языке не печатавшиеся книги. Каждая включает несколько работ. Первая – «Культура Нидерландов в XVII веке. Эразм. Избранные письма и рисунки» Хёйзинги. Вторая – «Тени завтрашнего дня», книга-предупреждение о надвигающейся гуманитарной катастрофе – мировой войне.

С нидерландского мы перевели и книгу Рюди Вестендорпа «Стареть, не старея». Надо сказать, она тоже вызвала большой интерес.

Вестендорп приедет в Петербург в конце ноября, будет выступать на Новой сцене Александринского театра. Он врач-геронтолог, голландец, но сейчас работает в Дании. Нидерландский институт в Петербурге привозит его, чтобы он и еще один нидерландский врач, Берт Кейзер, книга которого «Танцы со смертью» только что ушла в печать, прочли лекции и провели дискуссию.

Так мы добавили к нашей гуманитарной и художественной литературе естественно-научную, научно-популярную.

Кое-что об авторском праве

– Вы издавали переводные книги на гранты?

– Мы всегда подаем перевод на поддержку той или иной зарубежной институции, если таковая существует. К счастью, почти все европейские страны имеют такие институции. В Германии – Гете-институт, во Франции и Польше – Институты книги, Итальянский институт в Москве и Петербурге, министерство культуры и спорта в Испании. У Румынии, Литвы тоже есть Институты культуры, которые поддерживают переводы. Подчеркиваю: переводы. Это не грант на издание книги, это грант на перевод, который покрывает примерно половину гонорара переводчика.

– Раз уж вы много работаете с переводной литературой, скажите, какие-то проблемы с авторским правом имеются?

– Обычно проблем нет. Всегда можно найти владельца прав – это или наследники писателя, или литературные агентства, куда писатели либо наследники передали права на произведения. У нас был только один трагикомический эпизод, связанный с неполучением прав, – это произошло с книгой уругвайского писателя Фелисберто Эрнандеса, избранное которого готовил Борис Дубин.

Сначала мы долго искали правообладателей, нам помогали сотрудники посольства России в Уругвае. Из издательства, которое печатало Эрнандеса, получить ответа не смогли. Оказалось, что правообладательницами являются дочери писателя. Они попросили у нас содержание книги и ответили, что одно из произведений писателя – надо сказать, самое крупное, повесть «Куклы по имени Ортенсия», – ни под каким видом печатать нельзя. Мотивировалось это просто личным нежеланием наследниц. В повести речь идет о любовных историях, довольно причудливо описанных, по-видимому, это как-то задело нежные души двух уругвайских старушек. Борис Дубин не согласился изъять повесть из состава книги, тем паче что по- испански она издается и переиздается, более того – именно эта повесть уже вышла в журнале «Иностранная литература» в те времена, когда Россия еще не подписала Бернскую конвенцию с обязательством соблюдения международного авторского права. Но дочери Эрнандеса не согласились с доводами Бориса Дубина. И эта книга на русском языке так и не появилась.

– Старушки на страже морали…

– Вообще, я противница того, чтобы наследники имели возможность определять подобные вещи. При том что они на достаточно зыбких основаниях владеют правами на произведение, вмешиваться в то, что печатать, а что нет, – это полная нелепость.

Что касается российских писателей, то самым трудным было общение с литагентом Самуила Маршака. Мы делали книгу лимериков Эдварда Лира в переводах нескольких авторов и, конечно, не могли обойтись без Маршака, первого переводчика Лира на русский язык. Хотели включить в сборник пять лимериков в его переводе. Всего пять! И около полутора лет переписывались с агентом, прежде чем получили на это разрешение. Не знаю, изменилось ли что-то сейчас, но тогда права принадлежали наследникам Самуила Яковлевича, его сыновьям, а делопроизводство вела их агент. Полтора года переписки, конечно, увенчались успехом, но времени было потеряно много.

Книжный рынок

– Помимо авторских прав, какие главные проблемы в книгоиздательстве России вы обозначили бы?

Санкт-Петербургский международный книжный салон

Должно быть осознание того, что книгоиздание и книготорговля — единый механизм, а не враждебные стороны

– Специфическая российская проблема – перенасыщенность книжного рынка, связанная, как это ни странно, с монополизацией этого самого рынка двумя-тремя издательскими холдингами, каковые издают до 80% книг, если не больше. «Эксмо», АСТ, «Аттикус», «Азбука-Махаон»…

– Что значит «перенасыщенность»?

– Поскольку крупные холдинги вынуждены все время издавать книжки, все равно какие, но издавать, они порой печатают то, что, может, и не стоило бы печатать такими большими тиражами. И заполняют своей продукцией полки, то есть физическое место, во всех российских книжных магазинах.

За пределами Москвы и Петербурга, за очень редким исключением независимых книжных магазинов, книги, например, нашего издательства просто не продаются. Крупных магазинов там раз-два и обчелся, и их полки заняты. За все годы мы не смогли договориться ни с одним крупным книжным магазином ни одного города Российской Федерации.

Что же до независимых книжных магазинов – то они есть, правда, маленькие, и их должно бы быть гораздо больше.

Хочется сказать и о низкой покупательной способности наших читателей. Это первая причина, по которой книг продается меньше, чем могло бы. Не всякий купит книгу за 500–600 рублей, а эти цены стали практически общепринятыми. Вторая причина… здесь я рискую показаться ретроградом… видимо, в том, что многим проще скачивать книги из Сети. И хорошо, если они покупают их и платят от 30 до 200 рублей. Но чаще всего я слышу на ярмарках: «Ну, это я найду в интернете». Однако далеко не все наши книги можно найти в интернете, и вообще такая легкость мысли о пиратском скачивании, на мой взгляд, абсолютно недопустима.

– Вот здесь вы стоите, как скала, на страже авторских прав…

– Здесь я стою на страже незыблемости права собственности и вложенного в нее труда. Люди должны понимать, что берут чужое – и у издательства, и у автора. Авторские гонорары, на которые жалуются пишущие и издающиеся люди, зависят от количества проданных книг. А если все возьмут их бесплатно в интернете, что мы заплатим авторам и переводчикам?

В Германии, например, уже в школе объясняют, как это нехорошо – скачивать что-либо бесплатно. И там не существует понятия «пиратство». Еще один важный момент: в Европе цена на электронную книгу приближена к цене на бумажную. Скачать – ненамного дешевле.

– То есть бумажная книга стоит так же дешево, как и электронная, или электронная стоит так же дорого, как бумажная?

– Хороший вопрос. Они стоят примерно одинаково. Если бумажная книга дорогая, то ее электронная версия дешевле на четверть. Всего на четверть. Если же бумажная книга дешевая, то в электронном виде она стоит почти столько же. Примерно такая пропорция.

Безусловно, нам в России не хватает разговора о книгах по телевидению, на радио, в печатных СМИ. У нас были такие передачи на нескольких телеканалах, но исчезли. Есть на петербургском «Эхе Москвы» 10-минутная «Книжная кухня»…

Воспитание культуры чтения должно происходить постоянно, как и воспитание общей культуры, наращивание культурного слоя, который ведь очень тонок и легко рвется. Тогда человек будет понимать, что стоит за созданием книги. Это ведь очень длительный, сложный процесс, в котором участвует немало людей.

– Какие у вашего издательства взаимоотношения с книготорговой сетью, есть ли проблемы?

– Мы отдаем наши книги крупному оптовику, в независимые книжные магазины Москвы, а также Петербурга. Кстати, независимые петербургские книжные стоило бы назвать поименно: «Порядок слов» на Фонтанке; «Все свободны» во дворике на Мойке, «Фаренгейт, 451» на улице Маяковского, «Факел» в ЛОФТ-проекте «Этажи» на Лиговском, «Свои книги» на улице Репина на Васильевском острове. Все они пока хоть и не без труда, но держатся.

Понимаете, должно быть осознание того, что книгоиздание и книготорговля – единый механизм, а не враждебные стороны.

Самая главная проблема книготорговли – медленный возврат средств. Нас вынуждают заключать договоры с отсрочкой платежа от четырех до шести месяцев. Это огромный срок. Ни в одной европейской стране книготорговля не работает в таком режиме. У нас же как все началось в 90-е годы, так и продолжается.

Книжный магазин "Свои книги"Вторая проблема – высокая наценка. От 30–40% в независимых магазинах и до 100–120% в крупных. Это и создает неоправданно высокие цены на книги.

– Что нужно сделать, чтобы исправить такое положение?

– Наверное, должно быть сообщество книгоиздателей, осознавших свои цели. Это сообщество обращается, допустим, в Федеральное агентство по печати с просьбой об изменении законодательства, объясняя свою позицию, убедительно ее мотивируя, приводя несокрушимые доводы и конкретные цифры. Но, к сожалению, Ассоциация независимых книгоиздателей, которая была создана несколько лет тому назад, работает достаточно формально. Спасибо и на том, что глава этой ассоциации, Борис Куприянов, способен договариваться с Федеральным агентством о вывозе нас на книжные ярмарки в другие города. Поскольку Ассоциация объединяет не только книгоиздателей, но и книготорговцев, с ними мы никаких проблем обсуждать не можем. Лебедь и Рак из басни Крылова, тянущие воз в разные стороны. Где-то еще есть и Щука.

Пока не нашлось среди книгоиздателей харизматической личности, который взяла бы на себя бремя организации, сплочения что ли, для четкого формулирования задач, которые перед нами стоят. Ведь очень многие издательства, существовавшие с 90-х годов, закрылись, а те, что остались, выживают с трудом. Оставшиеся независимые издательства можно пересчитать по пальцам одной руки. И в основном они московские – «Текст», Ad Marginem, «НЛО». В Петербурге – Издательство Дмитрия Буланина, «Гиперион» и «Геликон Плюс», «Лимбус Пресс», «Нестор-история» да мы… А независимых издательств в культурной стране должно и может быть много.

– Но у книготорговцев ведь тоже есть основания для высоких наценок и длительного возврата средств…

– Конечно есть. Главное основание – желание платить как можно реже. Но оно как-то уж слишком, по-моему, эгоистично и едва ли не асоциально.

По сравнению с независимыми издательствами даже независимые книжные магазины, особенно в Москве, живут неплохо. Магазины расширяются. Независимые книжные сами начинают заниматься книгоизданием. О чем это говорит? О том, что деньги у них есть. Например, московские магазины «Циолковский» и «Фаланстер» сами издают книги. Даже в Питере магазин «Все свободны» издал свою первую книгу.

Удачи…

– Хватит о грустном. Можете назвать наиболее удачную книгу вашего издательства? Яркую, неожиданную, пришедшуюся вам по душе…

– Самая необычная книга, которую мы издали два года назад, – «Сказка сказок» Джамбаттисты Базиле, первого европейского, если можно так выразиться, сказочника. Эта книга удивительна во многих отношениях. Во-первых, она переведена не с итальянского, а с неаполитанского, которым не владеют даже самые выдающиеся итальянисты. Это отдельный язык, который нужно специально учить.

– Вы такую паузу сделали после «которым не владеют…», что я решил, дальше прозвучит «…даже многие итальянцы».

– Кстати, это верно… Но, на наше счастье, именно «здесь и сейчас» появился Петр Епифанов, московский переводчик, которому довелось прожить в Неаполе полгода, и он, будучи способным человеком (знает и древние языки, и не один европейский), выучил неаполитанский. Его буквально очаровали сказки Базиле. Они написаны сочным, живым языком. Это язык разных социальных слоев Неаполя конца XVI – начала XVII века. Базиле был замечательным литератором. Он много лет писал мадригалы неаполитанскому князю, сценарии празднеств, карнавалов, придворных торжеств, а для себя записывал народные сказки. Причем при жизни этот автор не напечатал блестяще им обработанные сказки. Их издала после его смерти сестра, знаменитая придворная певица.

Из сказок Базиле полными горстями черпали и Шарль Перро, и братья Гримм, поскольку книга его сразу была переведена на все европейские языки и стала бестселлером.

– Надо добавить, что и Шарль Перро, и даже братья Гримм сильно смягчали довольно жестокие и откровенные сказки Базиле… У него ведь Золушка убила свою первую мачеху. А Кот в сапогах, притворившийся мертвым, услышал, как облагодетельствованный им бедняк сказал слуге: «Да выброси ты эту падаль…» Просто высший пилотаж…

– Да уж. Надо сказать, что это волшебные сказки скорее для взрослых. Детям вслух я бы их читать не посоветовала. А вот родителям друг другу прочесть перед сном – просто чудесно.

Книгу Базиле любят. Она существует уже и в аудиоверсии. На ярмарках за ней приходят люди, по виду которых не скажешь, что они заядлые книгочеи, тем не менее спрашивают именно «Сказку сказок». Это радует. Значит, читатели есть.

– Только денег у них нет…

– Да и деньги находятся, скорее, их нам не хватает, чтобы допечатать распроданный тираж… Ведь как это прекрасно, что памятник литературы начала XVII века так отозвался в наших перенасыщенных информацией умах и душах.

– Стоит еще сказать, что ее переводчик Петр Епифанов совершенно фантастический человек. Он путевые очерки на церковно-славянском напечатал в журнале «Знамя». Он ведь священник, если не ошибаюсь…

– Был священником старообрядческой церкви, но это в прошлом. Он перевел для нас двухтомник великой французской мыслительницы и философа ХХ века Симоны Вейль. Перевел «Аркадию» Якопо Саннадзаро, еще один памятник литературы Ренессанса, первый пасторальный роман в истории литературы, конец XV – начало XVI века. Это роман, благодаря которому возник пейзажный жанр в живописи. Саннадзаро первым в литературе показал, как разнообразно можно описывать природу. А если можно описывать, почему бы и не изобразить? Уже в ХVI веке его книга выдержала 60 переизданий. А в России она издана только сейчас. Хотя сразу в двух переводах.

Книги

Воспитание культуры чтения должно происходить постоянно, как и воспитание общей культуры, наращивание культурного слоя

У нас была переводческая дуэль. В Высшей школе перевода Петр Епифанов состязался с другим переводчиком «Аркадии», Александром Триандафилиди из Ростова-на-Дону, перевод которого вышел в издательстве «Водолей». На дуэли присутствовали эксперты, переводчики. Победа была присуждена Петру.

…И другие издательства

– Есть ли на поле вашей издательской деятельности еще конкуренты помимо огромных издательских спрутов?

– Не люблю говорить о конкуренции. Мы, маленькие независимые издательства, очень разные. И стараемся выбирать каких-то неожиданных авторов. Для нас таковыми стали, например, артист Александр Гранах или немецкий историк Себастьян Хафнер, издать которых никто другой не додумался.

Это ведь не конкуренция. Мы выращиваем свой маленький книжный сад, который может и еще кого-то порадовать.

Не назову ни одного издательства среди независимых, которое отличалось бы такой широтой репертуара, таким тематическим и жанровым разнообразием, как наше. Не могу себе представить книги Базиле или Саннадзаро среди книг «НЛО» или Ad Marginem. И, наоборот, при всем нашем разнообразии какие-то книги этих издательств никогда бы не попали в наш редакционный портфель.

Что же до конкуренции с крупными издательствами, то ее у нас и быть не может…

– А про какие российские издательства вы сказали бы: «Какие молодцы!»?

– Я сказала бы так как раз про только что упомянутые «НЛО» и Ad Marginem, хотя восхищаюсь и не всей палитрой последнего в течение многих лет его работы. А вот «Новое издательство» Андрея Курилкина выделяю с безусловным знаком плюс. Последнее их выдающееся издание – книги Зебальда. Книга про Вадима Борисова, его тексты, воспоминания о нем – прекрасное издание. Сборники стихов и эссеистики Марии Степановой. Очень много книг серьезных социологов и политологов, которые это издательство выпускает с большим пониманием. Как раз те книги, которые сейчас очень нужны.

Или издательство Grundrisse. Выпускает отличные книги, в том числе и в полиграфическом смысле. Я имею в виду дизайн. Есть у этого издательства понимание книги как некоего эстетического целого: шрифт, верстка, бумага, обложка. Да, его книги недешевы, но это оправданно.

– Ваше издательство очень много внимания уделяет польской тематике, с чем это связано?

– Мы уделяем польской тематике не намного больше внимания, чем французской, итальянской или литовской, например. Хотя действительно польские книги, которые мы издали, прозвучали довольно громко. «Громко» потому, что мы напечатали писателей, которых давно уже следовало издать по-русски, но в силу разных причин этого не происходило. Мы выпустили «Дневник» Витольда Гомбровича, классика европейской литературы ХХ века. Переводчик этой книги, Юрий Чайников, получил за свой перевод Премию Андрея Белого.

Издали прозу нобелевского лауреата Чеслава Милоша. Приняли участие в трех конференциях, посвященных взаимоотношениям Чеслава Милоша, Иосифа Бродского и Томаса Венцловы.

Мы издавали книги Мариуша Вилька, который 25 лет прожил на Русском Севере. Пишет он по-польски, но описывает нашу страну не как турист, а как житель, насельник. Он жил в Карелии на берегу Онежского озера. Из Карелии приезжал к нам в Петербург на многочисленные презентации своих книг.

По рекомендации Мариуша мы перевели «Неаполитанскую летопись» Густава Герлинга- Грудзинского, зэка сталинских лагерей, жившего после войны в Неаполе. «Неаполитанская летопись» в отдельном издании не существует на польском языке, она вышла в тысячестраничном «Дневнике, написанном ночью» Герлинга-Грудзинского.

Еще одна польская книга, которую стоит назвать, – «Легенды современности» Чеслава Милоша. О ней мало слышали даже поляки просто потому, что эссе Милоша времен оккупации напечатаны только в 30-томном собрании его сочинений. В нашу книгу включена также переписка с Ежи Анджеевским 1942–1943 годов. Милош и Анджеевский обменивались письмами, встречаясь в кафе, это была своего рода «переписка из двух углов», в которой два польских интеллигента пытаются отыскать интеллектуальные корни фашизма.

Планы на будущее

– Каковы планы вашего издательства?

– Мы готовим вторую книгу Дика Свааба – «Креативный мозг». Это будет большое издание со множеством иллюстраций.

– А как насчет авторского права? Не помешает ли оно обилию иллюстраций?

– Помешает. К сожалению, мы не сможем повторить весь тот иллюстративный набор, который есть в нидерландском издании. Какие-то музеи требуют очень большую плату за репродукции своих картин. Поэтому мы по договоренности с автором уменьшили количество иллюстраций.

Да, иллюстрации – одна из проблем современного книгоиздания. Приходится биться за снижение стоимости воспроизведения той или иной фотографии или картины. В противном случае книга станет просто золотой. Если европейские цены на книги достаточно высоки, но соизмеримы с уровнем доходов, то у нас перекос абсолютный. Доходы невелики, покупательная способность – тоже, а расходы на полиграфию и печать у нас на европейском уровне…

Но вернемся к нашим планам. Очень надеюсь, что мы издадим книгу Полины Барсковой о блокадных поэтах. Будут их стихи и статьи Полины.

Выйдет книга петербургского искусствоведа Екатерины Андреевой «Финляндия: творимый ландшафт». Катя написала очень интересно о нашем ближайшем соседе. Прежде всего ее повлек туда Алвар Аалто, известный всему миру архитектор, к сожалению, у нас почти ничего не построивший, кроме библиотеки в Выборге. Рассказывается в книге и о Туве Янссон, и о Маннергейме.

Еще мы готовим к изданию книгу известного кинокритика Марии Кувшиновой «Александр Миндадзе – от советского к постпостсоветскому». Она подробно анализирует все знаменитые фильмы Абдрашитова и Миндадзе. Показывает, как Миндадзе из кинодраматурга становится режиссером. Книга очень своевременна, она будет интересна и тем, кто жил тогда, и тем, кто пытается сегодня понять те времена.

Никита Елисеев

Похожие сообщения

Комментарии закрыты.

Наверх
X