Вадим Знаменов. Экономика переживаний

Дата Июн 1, 12 • Нет комментариев

Музеи могут быть какие угодно, только не скучные Вадим Знаменов в Государственном музее-заповеднике «Петергоф» 47 лет, 23 из которых – в качестве директора, а три последних...
Pin It

Главная » Журнал "Управление Бизнесом" №5, Культура и искусство » Вадим Знаменов. Экономика переживаний

Музеи могут быть какие угодно, только не скучные

Вадим Знаменов в Государственном музее-заповеднике «Петергоф» 47 лет, 23 из которых – в качестве директора, а три последних года – его президент. За это время сменились семь руководителей страны, ее политический строй…

Прибыль для музея – путь к пополнению коллекций, независимость от неповоротливой государственной машины, в конечном итоге – возможность дворцово-парковому ансамблю оставаться центром притяжения миллионов посетителей.

Чтобы добиться процветания музея-заповедника, Вадиму Знаменову понадобилось решить три задачи: тщательно выстроить музейную структуру расходования средств, стать авторитетом в среде антикварщиков (чтобы собрать лучшие художественные и историко-бытовые коллекции в России), увеличить поток посетителей. И результаты налицо – под его руководством создано более 20 музеев и коллекций. «Я никого не учу, как делать музеи, я просто не могу не поделиться со всеми радостью познания мира», – говорит президент ГМЗ «Петергоф».

  • Вадим Валентинович, из каких составляющих можно построить экономику преуспевающего музея?

– Прежде всего, нужно создать интересную экспозицию, которую захотят увидеть посетители. Для того чтобы эти люди унесли с собой частицу впечатлений, в мире работает целая сувенирная индустрия. В подземной части Лувра, к примеру, продаются великолепнейшие коллекции книг по искусству и записей фильмов, сувенирные платки, которые приносят существенную прибыль музею. Причем, механически идеи сувениров из музея в музей переносить нельзя. В Лувре, в Метрополитен-музее треть доходов от таких продаж составляют развивающие, развлекающие игрушки, модели, издания, компьютерные игры, ориентированные на потребности детей с учетом их возраста. Но эта часть сувениров может быть востребована лишь в странах с традиционным пониманием семейных ценностей, как в Европе.

  • То есть музей может быть доходным?

– Может. К этому выводу сегодня приходят многие частные музеи, число которых растет в России. Но для большинства музеев основным источником финансирования все-таки остается бюджет. Государство выделяет деньги на конкретную задачу, скажем, на реставрацию. А в ГМЗ «Петергоф» бывают ситуации, которые требуют незамедлительного решения, например, устранение последствий грозы в парке, покупка на аукционе уникальнейшего предмета. Вместе с тем, в современном музее должны быть априори решены проблемы жизнеобеспечения посетителей: комфортный микроклимат в помещениях, доступность туалетов, места общественного питания. Можно придумать и свою инфраструктуру. В каком музее вы, например, видели детскую площадку, где можно оставить детей на определенное время? Ни в каком, и вы можете стать первыми.

  • Версаль устраивает приемы в залах дворца, катания, фейерверки. Сан-Суси проводит ночные симфонические концерты. Подобное в наших дворцах воспринимается, как торговля культурным наследием…

– От различных мероприятий, сдачи в аренду помещений под проведение конференций, образовательных или семейных мероприятий, включая даже свадьбы, получают доходы все величайшие музеи мира. В Петергофе сегодня также устраиваются ночные праздники. Это было непременной частью прошлой жизни великосветских резиденций. На Западе часто используют то, что называется музейным аттракционом. У нас считается, что музей не должен развлекать, в то время как в Европе до сих пор актуален лозунг французского Просвещения: «Развлекая, поучать». На мой взгляд, музеи могут быть какие угодно, только не скучные.

  • Ваши слова созвучны мнению теоретика маркетинга Филиппа Котлера: услуга, оказанная музеем, – это еще и переживания, впечатления, которые вы не найдете в других местах. Вы согласны?

Такие музеи, как Петергоф, должны быть живыми, с тиканьем часов в интерьерах

– Чтобы согласиться с этим, надо объяснить себе, почему миллионы людей приезжают в музеи. Музеи – это хранители человеческой памяти. Эрмитаж, Русский музей, Петергоф, Музей почвоведения или мемориальная квартира А. А. Ахматовой будут обращаться к вашей памяти с разными аргументами. Но интерес к истории у вас появится только тогда, когда вы сможете сопоставить какие-то факты и ощущения и сделаете из них выводы. Для этого надо позволить посетителю войти в эпоху самыми разными способами. В музее-заповеднике, таком как «Петергоф», люди должны получать кроме знаний еще и эстетическое удовольствие от прекрасных форм архитектуры, морского ветра, шуршания листьев в аллеях парка, как когда-то его получал Петр I. Музеи такого рода должны быть живыми, с тиканьем часов в интерьерах. Если при музее открывается ресторан или кафе, то с историческим меню, чтобы посетитель мог потом рассказывать: «Императора-то кормили не вологодским маслом, а чухонским!»

  • Требуется кооперация музеев с творческим бизнесом?

– С его помощью музейные пространства могут менять жизнь целых городов. Например, у Выборга есть все шансы стать живым музеем под открытым небом. В Выборге Эрмитаж открыл свой филиал, и все, кто переезжает границу ЕЭС, попадают в город с культурным центром, представляющим европейское лицо страны. Там сохранились участки средневекового города XVII века, шведская крепость и замок, каких нет больше в России. Сегодня в крепости неплохой природоведческий раздел, есть несколько черепков из стоянки древнего человека времен неолита. Здесь иногда устраиваются фестивали, рыцарские бои, однако это имеет слабый резонанс, и зарабатывать там не на чем. Но на флагштоках двух башен можно было бы поднять флаги – российский, а ниже шведский. А что, если попробовать показать, как жила эта крепость в мирное время и в дни осады гарнизона? Дать посетителям понимание, как сохранялись продукты в крепости, где в ней хоронили убитых? Или как работала кузница с мехами? Если в музее нет жизни, он будет оставаться лишь живописными развалинами.

  • А от чего появится прибыль?

– Если вы делаете музей, то должны продумать, как обеспечить готовность посетителей заплатить за просмотр экспозиции. В том же Выборге сохранилось здание конца XVI – начала XVII века, где жил один из основателей династии Ваза, король Густав. Сегодня покои шведского короля заполнены останками кораблей со дна залива. Переместите эти экспонаты в другое место, приобретите подлинные вещи, которые продаются на аукционах, например, Bukowskis, наполните ими музей, расскажите о шведах, живших в Выборге не одно столетие, и потянутся посетители. Через город идет постоянный поток туристов, который начнет расти.

  • Какие приемы привлечения посетителей можно было бы позаимствовать у Запада?

Если при музее открывается ресторан, то с историческим меню, чтобы посетитель потом мог рассказывать: «Императора-то кормили не вологодским маслом, а чухонским!

– Ну, например, в Ленинградской области есть музей станционного смотрителя Самсона Вырина. Такие музеи литературных героев существуют по всей Европе. Помните, у Пушкина барыня с детьми приходит на могилу отца? Кладбище, говорят, сохранилось. На нем хоронили станционных смотрителей. Так почему бы там не сделать холм с деревянным крестом? Это кенотаф, условная могила – в Европе таких множество. В подобных случаях говорят: по преданию, здесь похоронен такой-то… Это повышает интерес к музею, замыкает цепочку событий.

  • За увлечением мифами не исчезнет ли подлинная история?

– Один великий человек сказал: «В истории много мифического. Если убрать оттуда все ложное, останется только правда? Нет. Возможно, там ничего не останется». Любое событие можно подвергнуть сомнению. Мифов не нужно бояться. Надо только делать ремарку: по преданию, как говорят… Мы ведь уже так и не узнаем, сам ли царевич Дмитрий напоролся на нож или его зарезали. Зато возникла легенда, что его убили люди Годунова, и появились шедевры – сначала поэма, а затем опера «Борис Годунов».

Наталия Ловецкая

Похожие сообщения

Добавить комментарий

Наверх
X